Мои родители не занимались профессиональным спортом и не уделяли физической активности повышенное внимание. Всё было довольно типично для советского времени: сходить поиграть в волейбол, выбраться на природу, подвигаться ради удовольствия. Из раннего детства я помню, как мы вместе совершали небольшие пробежки, качали пресс во дворе, делали простые упражнения. Им было всего по 20 лет, когда я появился на свет. Поэтому энергии и активности хватало.
Я родился в 1980 году. Первые пять-семь лет прошли в относительно стабильное время. Детство было простым и понятным. Меня водили на разные кружки — насколько позволяли возможности. Мама как отличница и человек с установкой на результат считала, что первенец тоже должен быть «спортсменом-отличником».
Упорство — это и хорошо, и сложно одновременно. Нельзя сказать однозначно, что это плюс или минус.
Я много работаю с людьми, через меня как через ментора прошли более тысячи предпринимателей, и вижу, что один и тот же внутренний драйв у кого-то становится опорой, а у кого-то — источником напряжения.
До седьмого класса я был скорее отличником-интровертом: много учёбы, мало спорта, маленький, худощавый. Разумеется, регулярно «получал по физиономии». В какой-то момент понял, что так продолжаться не может, и в восьмом классе сам принял решение заняться боевыми искусствами.
Мотивация была простая: научиться защищать себя. Плюс подростковый возраст, желание стать «своим парнем», интерес к девочкам. Параллельно я начал осознанно развивать коммуникацию — общался со всеми подряд, учился разговаривать с разными людьми. Это стало второй важной точкой роста.
Убеждён, что спорт — неотъемлемая часть воспитания.
В мире, где внимание детей постоянно разрывается гаджетами и информацией, особенно важно развивать умение удерживать фокус и дисциплину. Способность каждый день выделять время и последовательно двигаться к цели — фундамент любого результата.
При этом важно не просто заставлять детей, а договариваться с ними. Мы можем показать личный пример, а ребёнок должен сделать выбор. Я знаю случаи, когда у суперспортивных родителей дети вообще не идут в спорт — и наоборот.
Мои дети начали заниматься танцами с трёх-четырёх лет. Сейчас у них разные направления: футбол, боевые искусства. Что-то им нравится само по себе, где-то я аккуратно настоял через диалог и объяснение смысла.
Мы даже проходили специальное тестирование, которое учитывает генетику и особенности мышечной структуры. У обоих лучше идут взрывные нагрузки, а длительные и изматывающие даются сложнее. И это совпало с их ощущениями.
Если ребёнок действительно находит в спорте своё призвание, его нужно поддерживать. Но нужно понимать главное. Профессиональный спорт высоких достижений — это серьёзные нагрузки и травмы.
Я с 14 лет занимался боевыми искусствами, в 19 получил чёрный пояс. Позже занялся акробатикой, стал кандидатом в мастера спорта. Это очень травматичная дисциплина. Так получилось, что я даже преподавал её в РУДН. А после очень долго восстанавливал позвоночник.
Современный профессиональный спорт требует всё более раннего старта и всё более высоких нагрузок. Уже в 20-25 лет организм может не выдерживать. Поэтому я за любительский или полупрофессиональный формат.
Я прошёл путь от ночного оператора до руководителя.
Окончив школу в 1997 году, и приехал учиться в Москву, в РУДН. Время было непростое, и возникло чёткое понимание: нужно выбираться из той реальности, в которой тогда жила страна.
В университете пробовал разные форматы бизнеса: торговал алкоголем, занимался оптовыми поставками, продавал оптоволоконный кабель. Ничего масштабного не получилось, но это был опыт.
Параллельно я работал в группе компаний IBS «Карачинский» и вырос от ночного оператора до руководителя отдела продаж. После окончания магистратуры по прикладной математике в 2005 году открыл собственную компанию по медианалитике.
Ей уже более 20 лет, и она стала лидером рынка. Мы фактически создавали индустрию: вместо пересылки целых изданий начали делать выборочную аналитику по конкретным компаниям и темам.
В 2010 году я пошёл учиться в Сколково, позже — в MIT и Оксфорд. Многие проекты, которые я запускал, опережали своё время.
Я одним из первых привёз формат coffee-to-go. Мы стояли в парках и бизнес-центрах, предлагали растительное молоко, биоразлагаемые крышки, раздельный сбор мусора. Но в 2011 году рынок к этому не был готов. В 2019 году я продал сеть.
Позже мы создали платформу для менторов и экспертов, затем — венчур-билдер. В 2017 году начали активно говорить о превентивной медицине и жизни до 150 лет. Тогда это казалось слишком футуристичным, сейчас тема стала мейнстримом.
Сегодня я сосредоточен на инвестициях. У меня есть инвестиционный фонд, и основной фокус — долгосрочные направления, связанные с капиталом, технологиями и долголетием.
Медицина сейчас переживает переход от лечения поздних стадий заболеваний к превентивной, предиктивной и персонализированной модели. Это огромное поле возможностей для новых игроков, особенно на стыке IT и биотехнологий. Важно при этом сохранять критическое мышление. Многие технологии требуют клинических доказательств и аккуратного внедрения.
Когда ты по жизни совмещаешь множество ролей, помогают системность и любознательность.
Мой фундамент — четыре базовые опоры жизни, которые я для себя определил.
- Капитал — даёт свободу и безопасность.
- Здоровье — без него невозможно наслаждаться жизнью.
- Личное время — если его нет, всё остальное теряет смысл.
- Отношения — социальные связи напрямую влияют на качество и продолжительность жизни.
Я люблю математику и выстраиваю процессы так, чтобы высвобождать время. Всё, что можно делегировать или автоматизировать, я делегирую. Есть неотчуждаемые процессы — сон, здоровье, удовольствие, общение с близкими. Всё остальное можно оптимизировать.
У меня есть чёткая структура недели: вторник и четверг — рабочие дни; среда — день для состояния: восстановление, практики, массажи, новые методики; остальные дни — по необходимости. Каждая рабочая встреча разбита на слоты по 15 минут. Есть приоритеты — от тех, под которые я подстраиваюсь, до тех, которым можно вежливо отказать.
Раньше перед важными решениями или переговорами я мог использовать специальные практики. Сейчас необходимость в этом практически отпала.
Встречи высокого уровня — это регулярная часть жизни. Если каждый раз стрессовать, долго не протянешь. Помогает общая системная работа с собой. Иногда использую практику остановки внутреннего диалога — она быстро возвращает в спокойное состояние.
Был период, когда я совсем не умел радоваться.
Жёсткое достигаторство, выжигание себя. 15 лет работы — тренинги, психология, медитации — постепенно изменили состояние.
Освобождение ума от навязчивых мыслей о прошлом и будущем возвращает в момент. Я продолжаю работать с практиками, связанными с нейробиологией и вниманием. Когда внутренний шум стихает, меняется и качество жизни.
И я убеждён: этому можно научиться. Это не врождённое свойство, а результат работы с собой. Да, высокая насмотренность снижает эффект удивления. Но я могу получать удовольствие от простых вещей — поля, реки, заката. Могу сидеть с книгой и чувствовать, что мне достаточно.
Жизнь многогранна. Вопрос не в количестве стимулов, а во внутреннем состоянии. Если оно устойчивое, зависимость от внешнего дофамина снижается.
Выгорание — это вопрос внутреннего состояния, а не количества задач. Теоретически выгореть может любой человек. У меня были сложные периоды в начале предпринимательского пути: поражения, предательства, сильные переживания.
Постепенно пришло понимание, что всё начинается изнутри. Ещё в 17 лет я услышал фразу: «Измени себя — изменится мир вокруг». Тогда я её не понял, но со временем она стала для меня очевидной.
Я побывал в 89 странах, и в моих планах — посетить все.
Путешествуя, я наблюдаю за тем, как живут люди в разных странах, но понимаю, что нельзя просто взять чужую модель здоровья и перенести на себя. Генетика, эпигенетика, микробиом, среда — всё это имеет значение.
В моих путешествиях есть свои лайфхаки. Я всегда вожу с собой маску для сна и беруши — качественные, удобные. Это критично, потому что в большинстве мест о блэкауте никто не слышал.
Стараюсь не есть в самолёте и не спать до тех пор, пока не перестроюсь под новый часовой пояс. Это помогает быстрее адаптироваться.
Питание бывает разным — от экзотики вроде жареных насекомых до привычного рациона. Однако основные ограничения я стараюсь сохранять: минимизировать сахар, избегать дрожжей и молочных продуктов.
Я начал активно заниматься темой здоровья и биохакинга примерно в 2013 году, когда это ещё не было массовым трендом.
Тогда проходили первые международные конференции по longevity и биохакингу, и само направление только формировалось. Я ездил на эти мероприятия, знакомился с основателями проектов — например, видел, как создатель Oura Ring буквально представлял свои первые прототипы. Сейчас это компания с многомиллиардной оценкой.
Мне всегда было интересно измерять себя. Я люблю данные. У меня дома выстроена полноценная система: полный блэкаут в спальне, температура около 19°C, контроль влажности, датчики качества воздуха. Всё максимально организованно. Но при этом я много путешествую. Бывают условия, когда спишь в племени на циновке, при температуре + 28°C, и под тобой свиньи хрюкают. Конечно, в такой ситуации спится хуже. И это тоже часть реальности.
Главное — я не становлюсь заложником цифр. Да, я отслеживаю показатели сна, вариабельность сердечного ритма, делаю регулярные чекапы. Примерно раз в квартал сдаю расширенные анализы, периодически прохожу МРТ, УЗИ и другие обследования. У меня есть врач, с которым мы обсуждаем динамику. Но если трекер показывает неидеальные значения, я просто фиксирую это. Настроение от этого не зависит. Во-первых, не все гаджеты идеально точны. Во-вторых, организм — сложная система, и не всегда скачки показателей можно логично объяснить.
Практика, тренировка и питание — отрегулированные процессы. Но без фанатизма.
Я скорее «сова». Просыпаюсь обычно в 9:00-9:30, в зависимости от часового пояса. С утра — короткая медитация, затем — тренировка. Иногда завтракаю сразу, иногда — позже, иногда совмещаю с рабочими звонками.
Утренний блок до завтрака занимает около двух часов. Из них примерно 20 минут — ответы на сообщения, остальное — работа с состоянием: медитация и практика.
Конечно, бывают дни без полноценной практики. Но у меня есть правило минимума. Даже если нет времени, я делаю короткий набор: простая практика цигун — «Священный журавль пьёт воду» — её можно сделать, даже пока принимаю душ. Далее — отжимания, пресс. Это занимает около 15-20 минут. Такой базовый уровень дисциплины поддерживаю всегда.
Обычно я ем два раза в день: завтрак и ранний ужин около шести вечера. В целом придерживаюсь простых правил: минимизирую сахар, не употребляю дрожжи, практически не ем молочные продукты. Но без фанатизма. Если я в Италии и хочу съесть хороший сыр — я его съем.
Иногда употребляю БАДы: коллаген, спирулину, хлореллу. Могу взять их с собой в ресторан и добавить в зелёный смузи. Однако всё это — по ситуации, без жёсткого режима. И, конечно, большое внимание уделяю качеству воды.
Максимальное голодание у меня было 15 дней на воде. Но важно понимать: это не просто «15 дней без еды». Это полноценный процесс — около 10 дней входа, 15 дней самого голодания и примерно 10 дней выхода. В сумме — больше месяца.
В моменте показатели микро- и макроэлементов, конечно, снижаются. Но после грамотного выхода они выравниваются. Я сдаю расширенные анализы — порядка 200-250 маркеров — до и после. И вижу, как многие показатели приходят в так называемый «биохакерский диапазон» — более узкий и строгий, чем стандартные лабораторные нормы.
Стандартные нормы — это усреднённые значения по популяции. Но «средний» человек не обязательно оптимально здоров. Биохакерский подход предполагает более точную настройку показателей. При этом честно скажу: я не люблю голодание. Это не удовольствие. Если бы не видел пользы, не стал бы этим заниматься. Это стресс для организма, хоть и управляемый.
Очень важно делать такие практики под медицинским наблюдением. Самостоятельные эксперименты могут привести к интоксикации и другим проблемам.
Даже если существуют исследования о пользе той или иной методики, я ориентируюсь на собственные ощущения. В сфере здоровья всегда можно найти исследования и «за», и «против». Важно понимать контекст и сохранять критическое мышление.
Главный принцип для меня — не становиться фанатиком ни данных, ни практик. Измерять — да. Осознавать — да. Но не превращать цифры в источник тревоги.
Тема долголетия сейчас находится в активной фазе развития. Это уже не фантастика, но ещё и не зрелая индустрия.
Впереди ещё огромное количество исследований. Тем не менее есть направления, которые действительно выглядят как магия. Прежде всего — стволовые клетки. Это мощнейший инструмент, который способен серьёзно повлиять на восстановление и обновление организма.
Биотехнологии в целом развиваются стремительно: уже сегодня ведутся работы по выращиванию и биопечати органов — печени, сердца, вилочковой железы, кожи. То, что ещё недавно казалось научной фантастикой, постепенно становится инженерной задачей.
Генетика — ещё один революционный кластер. Эксперименты с активацией определённых генов уже показали кратное увеличение продолжительности жизни у животных. Идут исследования на приматах. Технологии редактирования генома, включая CRISPR и CAR‑T, активно применяются в лечении онкологии.
Появляются кейсы, которые ещё 10 лет назад были бы невозможны. Например, рождение ребёнка с использованием современных репродуктивных и генетических технологий без традиционной биологической модели. Всё это говорит о том, что мы находимся на пороге фундаментальных изменений.
Отдельное направление — пептиды. Сейчас их активно продвигают, однако здесь нужно быть особенно осторожными. Уже были случаи серьёзных осложнений и даже смертельных исходов у людей, которые экспериментировали без клинической базы и медицинского контроля.
В эпоху социальных сетей и ИИ опасность усиливается: можно легко столкнуться с красиво упакованной, но недоказанной информацией. В сфере долголетия критическое мышление особенно важно.
Чувствую ли я себя лучше, чем 15 лет назад?
Сложно сравнивать напрямую. Физически я чувствую себя хорошо. 15 лет назад, возможно, был более «резким» и выносливым в каких-то вещах. Некоторые элементы акробатики, которые раньше давались легко, сейчас уже требуют других усилий.
При этом уровень стресса раньше был значительно выше. Больше переживаний, напряжения. Сейчас внутреннего давления стало меньше. Возраст, конечно, даёт о себе знать. Риск травм выше — недавно на сноукайте выбил плечо. В молодости вероятность таких историй была ниже. Организм меняется, и это тоже нужно принимать.
Идеи приходят постоянно!
Я много читаю, в том числе фантастику, много путешествую, общаюсь с предпринимателями. Высокая насмотренность даёт поток гипотез и направлений.
Но важное правило — не запускать проект без сильного лидера. Я намеренно «бью себя по рукам», чтобы не начинать всё подряд. Опыт показал, что можно слишком сильно опережать рынок.
Мы находимся в точке перехода от медицины поздней стадии — когда лечат уже развившееся заболевание — к превентивной, предиктивной и персонализированной модели.
С приходом IT и анализа больших данных медицина радикально меняется. Появляются системы поддержки врачебных решений, алгоритмы ранней диагностики, платформы для разработки лекарств с использованием искусственного интеллекта.
Есть стартапы, которые анализируют состояние по изображению языка или кожи, используют большие датасеты для выявления рисков заболеваний. По сути, это цифровизация традиционных диагностических подходов, однако на другом технологическом уровне.
Ключевое в этой сфере — разметка и качество данных. Чем точнее данные структурированы, тем мощнее становятся модели.
Если представить 150 лет жизни…
Если я доживу до 150 лет, то, вероятно, это будет означать, что человечество вышло на уровень пренебрежимого старения или смены биологической оболочки. Тогда впереди могут быть не десятилетия, а тысячелетия.
Мне было бы интересно наблюдать, как развиваются технологии, путешествовать между мирами, изучать другие цивилизации, заниматься ксенопсихологией, продолжать расти и развиваться.
Блиц-опрос
Если бы вы смогли стать профессиональным спортсменом в любом виде спорта, какой бы выбрали и почему?
То, что у меня и было — боевое искусство. Им можно заниматься до глубокой старости. Это и растяжка, это и координация, всестороннее развитие тела и духа.
Какими были первая работа и первый заработанный рубль?
В 10 лет продавал клубнику в деревне.
Если бы была возможность попробовать любую профессию на один день, что бы выбрали и почему?
Да нет такого. Если чего-то хочется, то я пробую. Наверное, если бы можно было за один день слетать на МКС и вернуться, то это мне было бы интересно.
Любимое упражнение в спортзале?
Отжимания.
Что вы обычно делаете, чтобы расслабиться после трудного дня?
Читаю книжку.
Какого спортсмена считаете культовым?
Масутацу Ояму.
Месси или Роналду?
Вообще всё равно.
Представьте, что придётся есть одно и то же блюдо всю жизнь. Что это будет?
Грусть будет.
Надо ли заставлять себя заниматься спортом? Да или нет — почему?
Надо, потому что в здоровом теле — здоровый дух. Жизнь — это движение, как говорил Аристотель.
Источник: www.championat.com
Комментарии