Денис Колесник – молодая звезда мира катменов в профессиональном боксе. Он не так давно начал свой путь, но уже добился серьёзного признания. В России без него не проводится ни один крупный турнир. А ещё Денис стал катменом одного из главных дарований профессионального бокса – Джея Опетайи. Мы поговорили с Колесником и узнали многие секреты этого непростого занятия. Денис говорил обо всех особенностях максимально открыто. И рассказал много всего интересного.
– Вы принимали участие в грандиозном турнире, на котором выступал Тайсон Фьюри. Какое впечатление у вас оставил ивент, что запомнилось?
– Да, я работал на шоу Фьюри – Махмудов. Работал в поединке, который открывал главный кард, с австралийского угла с Джастисом Хуни. Противостоял ему Фрейзер Кларк. Это такое относительно принципиальное противостояние. Потому что каждый из этих боксёров в прошлом своём поединке проиграл Фабио Уордли. Получилось такое своеобразное дерби. Хуни одержал победу в тяжёлом бою. Я столкнулся в этом поединке с гематомой. Но справился с ней довольно хорошо.
Впечатления от турнира – очень сильные. Это не первый мой турнир, который проводился на стадионе «Тоттенхэма». А там около 70 тысяч (!) посадочных мест. Стадион был забит. Атмосфера там всегда очень крутая. Для сравнения, я впервые в жизни сходил на футбол. На матч «Вест Хэма» в английской Премьер-лиге. И понял, что бокс по сравнению с футболом – это ничто. Но сделал вывод о том, что вообще многое, что происходит на трибунах – это именно пережиток футбола. Сама культура пошла от этого вида спорта. Футбольная музыка, хлопушки… В этом плане очень сильно заметно, что в боксе перенят футбольный колорит. Выходы с салютами, вся эта музыка. Видно, что денег не жалеют. Кроме того, вечер был показан на Netflix. И судя по тому, как проходила неделя боя, ставка на этот турнир была огромная. Локации были бешеные, обычно всё намного скромнее. Обычно всё это происходит в каком-нибудь лобби отеля. Возможно, для взвешивания выбирают торговые центры. А тут в Лондоне сняли огромное шарообразное пространство. Это впечатляло с самого начала.
– Сложно ли готовиться к турнирам катменам, в чём заключается основная задача? Подготовка больше теоретическая или практическая?
– В буквальном смысле, проводится сама подготовка. Ты готовишь свой набор катмена. Туда входят гемостатические средства. Например, губка. Ещё это может быть сосудосуживающее средство – адреналин 1 к 1000. 1 к 1000 – это дозировка. Берёшь несколько банок вазелина. Причём их нужно держать в холоде, чтобы была плотная консистенция. Это делается для того, чтобы им можно было закрыть рассечение. А вторая банка у тебя комнатной температуры, чтобы наносить вазелин на лицо для профилактики. Обычно мы делаем это за полтора часа до боя, чтобы кожа стала более упругой, менее подверженной рассечениям. Также в сумке несколько видов утюжков. Это особенное приспособление для работы с гематомами. Представляет собой куски медицинской стали разной формы. Стальные стоматологические банки, которые набиваются льдом для работы с большими гематомами, объёмными. Ещё мы используем пакеты со льдом. Это происходит, когда ты не справляешься утюжком. Естественно, в сумке должны быть перчатки и дезинфицирующие средства. Экипировка обрабатывается после каждого раунда. А после каждого бойца ты, естественно, меняешь перчатки. Также туда входят ватные палочки, тампоны, чтобы наносить гемостатические средства.
У каждого катмена – свои средства. И он выбирает то, что ему удобно. Кто-то работает с ведром, кто-то – с сумками. У некоторых вёдра с двумя отсеками. Один – сухой, второй – мокрый. Всё, что должно быть холодным, хранится именно в мокром отсеке. А ещё всегда у нас два вида ножниц.
Катмены тоже всегда должны держать себя в форме. Навык сохраняется, но моторика теряется. Если ты работаешь довольно редко, такое происходит. Тебе нужно сохранять моторику. Например, первый турнир после коронавирусных ограничений был очень тяжёлым. Руки забывают. Глазами помнишь, однако скорость теряется, ты отвыкаешь. Моральный настрой тоже важен, перед большими боями нужно поймать фокус. Как правило, с утра я делаю прогулки, могу послушать музыку.
– Как именно принимается решение стать катменом, чем подкупило это занятие?
– Я боксировал в детстве. У меня 79 боёв, звание КМС. По детям был в сборной России. Брал бронзу на первенстве России. Но потом перестал боксировать и ушёл в университет. Учился не по боксёрской специальности. Отучился. На третьем курсе знакомые, у которых был свой зал, попросили подменить тренера. Я заменил и начал подтренировывать. Окончил бакалавриат и пошёл на курсы переквалификации, отучился на тренера. Это было больше для формальности. И начал полноценно тренировать. Полноценно ещё отучился в магистратуре. И в этом периоде я наткнулся на анонсы курса катменов. Мне это было очень интересно с самого детства. Помню, во время одного из показательных спаррингов Джамиль Макклайн подарил мне кусочек белого тейпа, на котором внутри был американский флаг. Для меня это было чем-то памятным.
Мне было 11 лет, я был в шоке. И вот я увидел анонс курсов, пошёл. Примечательно, что денег вообще не было, пришлось занять. Я сразу всем этим заразился. Начал вовлекаться в эту тему. Но при этом всё равно не покидало желание стать крутым тренером. Понимал, что в этом плане очень важна преемственность. Старался быть поближе к топовым наставникам. Медийным, не медийным. Быстро понял, что секретами просто так никто не делится. Но в итоге осознал, что именно через тейпирование можно найти подход к «взрослым дядькам».
Находиться рядом, задавать вопросы. Ты делаешь что-то для их боксёров. А они благосклонны, отвечают на все вопросы, когда ты их достаёшь. Если ты тренер, то ты можешь полноценно болеть с двумя-тремя топовыми боксёрами. А если ты катмен, ты сегодня здесь – завтра там. Мне этот путь показался более интересным. Поэтому я её и выбрал. Мне нравится эстетика работы катменом. Я коллекционирую боксёрские перчатки. У меня сейчас 164 пары. Сейчас обновился. В команде Хуни узнали, что я этим занимаюсь. И сделали мне подарок. Я собираю бинты, тейпы. Я их классифицирую, стараюсь смотреть глубже, между строк.
– У вас был мандраж перед очередным турниром? Насколько тяжело занятие в ментальном плане? Вспомните свой самый тревожный или волнительный случай в практике.
– Я постоянно стараюсь держать себя в форме, чтобы таких ситуаций не возникало. Ты должен быть самым холодным человеком в углу. Если произошла экстренная ситуация, у тебя не должно быть сильной эмоциональной привязки. Особенно с ребятами, с которыми ты с самых первых боёв. Какое-то волнение может присутствовать перед турнирами. Но реальный мандраж был только перед самым первым турниром. И когда я там затейпировал боксёра, потом понял, что накосячил. Благо никто этого не заметил. Это было самым волнительным. Первая сечка, первый тейп…
У меня был прикол. Я работал в зале, было порядка 10 тренеров. И я каждый день кого-то тейпировал, сливал на это огромное количество денег. И в тот момент все говорили, что я страдаю фигнёй. Но со временем всё изменилось. Теперь я работаю на турнирах, езжу по городам. А они пишут мне сообщения, что я красавчик. Это так, лирика… Я стараюсь себя держать в форме. И делать так, чтобы ничего нового не была. Мандража не существует, ты всё сделаешь хорошо, потому что ты – профессионал. У меня есть в голове такая установка: «Любитель делает до тех пор, пока не получится. Профессионал – до тех пор, пока не может не получиться». Всё должно быть отточено настолько, что никакого результата, кроме положительного, и быть не может.
Что касается курьёзных случаев… Один раз я затейпировал боксёра. Он сидит – весь зелёного цвета. Прибежал его менеджер – чувак со стройки. Как оказалось, и боксёр был со стройки. В итоге чувак упал в обморок. Они мне кричат срывать бинты. А я говорю: «Вы что, прикалываетесь?» Срезали тейпы, чувак очухался. Прикольный был момент. Ещё была ситуация, когда я экспериментировал со своим спреем. Берёшь распылитель и в перерыве между раундами стараешься восстановить бойца холодной водой. И там есть два режима – струи и спрея. И я включил не тот… Чувака жёстко разбомбили, он сидит весь в крови, а я ему струёй в глаз. Курьёзная была ситуация.
– Пожалуй, самый сложный за последнее время случай – у Тима Цзю с Себастьяном Фундорой. Что там пошло не так? Почему команда Тима не справилась с остановкой крови?
– Это была такая ситуация, которую не пожелаешь ни одному катмену. Крупный сосуд. Со знанием дела команда должна была остановить этот бой. Есть такие правила в боксе, что это был бы ноу-контест или техническая ничья. Это был локоть, до четвёртого раунда. Тут команда Тима Цзю допустила ошибку. Другая ошибка заключается в том, что их катмен – это чувак, который занимается физической подготовкой боксёра. Это тоже ошибка. Говорят, что они вообще потеряли багаж, работали подручными средствами. Ситуация действительно сложная, все карты сложились. Крупный сосуд, парень, который не работает катменом профильно, потеря багажа. В такой ситуации даже опытный катмен мог «поплыть». К таким примерам можно отнести рассечение Артура Бетербиева в бою с Маркусом Брауном, Баду Джека и его сечку. Там работали серьёзные и крутые катмены, но даже они не справились. Единственное решение, которое я вижу, – мостик из вазелина. В остальном такое рассечение остановить довольно сложно.
– Вы работали с одним из самых талантливых парней современности – Джеем Опетайей. Его команда была от вас в восторге. Как так получилось?
– Это просто моя работа. Нашёл правильные контакты, вовремя связался. Они действительно были в восторге. Это оказался тяжёлый бой с Майрисом Бриедисом. Было сложное кровотечение, переносица гуляла. Мне не очень понравилось, как я отработал. Но им очень понравилось. С тех пор работаю с ними. Правда, вот у них был поединок на Zuffa Boxing. Они меня звали. Однако там другие правила. Такие же, как в UFC. У них работают хаус-катмены. Они сотрудничают с организацией и работают с боксёрами. Это не значит, что полностью запрещают привозить своих катменов. Но определённые сложности совершенно точно могут возникнуть. Например, если они дают квоту билетов на команду, за катменов приходится доплачивать дополнительно. Расходы в такой ситуации ложатся на команду. Поэтому меня решили не брать. В начале пути я был в «розовых очках». Думал, что меня везде будут возить. На самом деле, когда речь идёт о бизнесе и цифрах, люди делают так, как им удобно. Если ты не какой-то выдающийся. А я пока не такой в мировом масштабе. Я только стараюсь сделать так, чтобы люди понимали, что я необходим везде. Тратили на меня большие деньги. Для меня ориентиром является Расс Анбер. Он катмен Василия Ломаченко и Александра Усика. Сегодня он в Австралии, завтра – в Японии… Вот так.
– Есть ли понимание, что работа с тяжеловесами изначально сопряжена с рисками большого количества сечек, кровотечений? Как это зависит от весовой категории?
– У тяжеловесов нет ничего такого. Это от весовой категории не зависит. Скорее, индивидуальные особенности. Насколько сосуды близко расположены к поверхности кожи, насколько сама кожа подвержена рассечениям. В целом можно делать профилактику. Я рекомендую ребятам, которые гоняют вес, увлажнять лицо жирным кремом два-три раза в день. Кроме того, многое зависит от экипировки, потому что композиция набивки перчаток – разная. Есть защитная пена, в таких перчатках меньше вероятность рассечения. Они очень плотные, такую пену тяжело прошить, костяшкой до цели тяжело достать. Есть вторая композиция. Это конский волос + пена. Эти перчатки более податливые, панчерские. В них вероятность возникновения рассечений гораздо больше. Это более травмоопасно для рук и для соперника. Многие мексиканские боксёры используют такие перчатки. Конский волос запрещали из-за читерских моментов. Его сдвигали, он сам смещался. Постепенно пришли к правилу, что теперь используют только «перчатки-сэндвич». Конский волос с двух сторон упакован в пену. Есть определённые чёткие правила по соотношению и миллиметражу. И есть определённые чёткие правила того, как эти перчатки могут быть допущены. Если же подытожить, это индивидуальные особенности боксёров, а также выбор экипировки.
– Вы сами занимались спортом. Почему решили бросить? Не жалеете, что в определённый момент всё-таки не пошли по дорожке бокса?
– Ну, есть момент нереализованности. Я его переложил на свой катменский путь. Взял цифру «227» как своё жизненное кредо. Эта цифра – номер приказа во время Великой Отечественной войны, которая имеет название «Ни шагу назад». Это спортивная концепция. Вперёд, до конца, не отступать. Наверное, жалею, что рано ушёл. Можно было ещё побоксировать. Несколько лет назад встречался со своим первым тренером. Услышал от него такие слова: «Денис, тебе, конечно, нужно было ещё боксировать». Я довольно рано начал показывать результат, выделяться в своей возрастной группе. Могу сказать, что я жалею. Но в целом доволен тем, что сейчас имею. Потому что иногда ты смотришь на спортсменов и понимаешь, что иногда у парней срываются бои, не удаётся получить гонорар. Откуда таким людям находить мотивацию, чтобы продолжать выступать? От тебя зависит только малая часть. Нужно подготовиться. Всё остальное уже зависит не от тебя. Эта картина мира меня, конечно, не устраивает. Поэтому в целом меня устраивает моя нынешняя позиция. Хотя я тоже нахожусь в зависимости от промоутеров и количества событий.
– Вы работали в кула́чке. Насколько вообще адекватно всё то, что там происходит? При этом катмен может там заработать буквально огромный опыт за несколько турниров. Это и подкупило?
– Если там есть жёсткие травмы, то поединки останавливают. Единственная жесть может быть тогда, когда много сечек. Получается своеобразная кровавая маска, выглядит дико. Но к этому быстро привыкаешь. Опыт прикольный с точки зрения спокойствия. Начинаешь понимать, что ты можешь работать с определёнными видами травм, которые редко случаются в боксе. Есть своя моторика, приходится работать стоя. Порядок действий тот же самый, но своя специфика. Мне больше нравится в боксе. Я позиционирую себя как профессиональный боксёрский катмен. В кула́чке есть свои приколы. Например, они могут брать в угол своих друзей. Это сильно мешает. Я работал на IBA с Золотым. Просил, чтобы его посадили. На что мне сказали: «Нет». Команда делает выбор не в пользу бойца. Там всё срабатывает на уровне инстинктов. Из-за того, что они его друзья, они хотят быть ближе. И считают, что это важнее, чем работа катмена. Кула́чка была для меня новым вызовом, новой задачкой.
– Были ли в практике комичные моменты? Например, когда что-то важное забывалось? Или приходилось пользоваться буквально подручными средствами?
– Бывает, что багаж не доезжает. Или доезжает не вовремя. Приходится выкручиваться. Некоторые катмены даже используют столовые ложки в качестве утюжков. У меня таких ситуаций было не так много. Старался сразу покупать что-то в аптеке или брать у знакомых катменов. А по поводу комичных ситуаций… Недавно в боксе был случай. Тренер закинул капу ко мне в ведро со льдом, когда промывал, не заметил этого. И мы половину раунда искали эту капу. Было довольно неловко. Идёт же трансляция.
– Насколько прибыльным является ваше занятие? Можно ли на нём действительно обеспечить себе жизнь?
– Все говорят, что это тяжёлый путь. Нужно иметь что-то ещё обязательно. Если ты работаешь и у тебя полная катменская занятость, то вполне можно содержать семью. За границей можно получить больше, чем готовы платить у нас. Но даже в России не всё так плохо.
– Сейчас бокс сильно меняется. Всё больше турниров проводится на открытом воздухе. Как это влияет на вашу работу? В чём есть ключевые отличия?
– Если это Саудовская Аравия, на улице жарко, просто нужен специальный термобокс. Причём с большим запасом льда, потому что он постоянно тает. А все твои инструменты должны быть холодными. А если на улице холодно – ситуация обратная. Например, в Лондоне было довольно прохладно. И вазелин был очень плотным. Такая специфика.
– Какие у вас есть увлечения за пределами спорта? Насколько сложно вписывать тяжёлый график перелётов, переездов и подготовок в свои обыденные занятия?
– Занятий за пределами бокса особенно нет. Всё, что я делаю, – это читаю о боксе, собираю информацию. Сейчас открыл для себя короткие познавательные ролики. С помощью них я разбираю определённые ситуации. Все увлечения связаны с боксом. Уже говорил, что собираю перчатки, всякие журналы. Все интересы крутятся вокруг бокса. Могу ещё читать книги, мужскую литературу. То же самое – с фильмами. Не скажу, что я что-то потерял. В своё время ходил на шахматы, настольный теннис, играл в хоккей. А сейчас – поездки. День работаешь, остальное время гуляешь. А ещё три года назад у меня родилась дочь. Теперь всё тяжелее и тяжелее уходить из дома. Но пять дней в неделю меня нет. Спасибо, что жена относится к этому с пониманием.
– Каким был ваш самый запоминающийся бой и почему? Что тогда произошло?
– Евгений Романов против Дмитрий Кудряшова. Это было на арене «Мегаспорт». Тогда я для себя понял, что могу работать на высоком уровне, а предела нет. Первая выездная поездка. Тогда я летел на самолёте и смотрел фильм «Крид 2». Там играл катмена Стич – Джейкоб Дюран. Флагман нашей профессии. Я летел, смотрел кино. Прилетаю в Дубай, а он там, на турнире. И это был новый звоночек, что ты можешь всё что угодно. И ещё можно отметить турнир с первым боем Бивола и Бетербиева. Из пяти поединков я работал в трёх. Был и турнир Хейни – Бенавидес. Там из девяти боёв я отработал в пяти. Там была тоже курьёзная ситуация. Прибежали люди с телеканала DAZN и представители промоутера. И говорят: «Беги, тейпируй Хейни». А я говорю: «Не, ребят, вы чего? Это несерьёзно». Просто понимаю, что на таком уровне это сильно может повлиять на результат. Что Хейни будет тейпировать человек, который ему вообще не знаком. В итоге они настаивали, мы действительно побежали в раздевалку. А там мы встретили сопротивление. Меня просто не пустили. Случилось всё это потому, что потерялся как раз Стич. Его нашли, он затейпировал.
– Боксёры – благодарные люди? Как часто получаете похвалу, поддержку, позитивные отклики?
– Наши ребята хвалят гораздо реже. Думаю, это наша особенность. Если что-то плохо, тебе скажут. А если всё хорошо, могут ничего не сказать. «Спасибо» говорят каждый раз. Ты просто не придаёшь этому значения. А вообще, я стараюсь работать с людьми, которые ценят меня как единицу. Часто сталкиваешься с проблемой, что задача промоутера или менеджера заключается в том, чтобы сэкономить, но при этом закрыть «позицию». И не всегда людям важно, какой это катмен. А мне важно, чтобы меня ценили как специалиста. У меня куча регалий, дипломов. Хочется, чтобы было понимание, что меня ценят.
– В чём заключается сложность тейпирования? Что нужно принимать во внимание? Насколько важно подобрать идеальные тейпы и грамотно их наложить?
– Нужно учитывать особенности руки. Переломы, старые травмы. Нужно максимально снизить шансы рецидива. И укрепить проблемные зоны. Многое зависит от экипировки и пожеланий спортсмена. На длинную дистанцию лучше использовать более плотный тейп. Очень важно учитывать момент его размокания. А в коротких поединках подойдёт практически любой тейп.
– Были ли случаи, когда боксёр, с которым вы работали, вас раздражал? Вёл себя странно, не шёл на контакт?
– Такое часто бывает, когда работаешь хаус-катменом. Ты заранее не знаешь, с кем будешь работать. Сел в красный угол и сидишь, ждёшь. Вот там очень часто такие ситуации возникают. Приятно работать с людьми, которые сидят не в наушниках, дают обратную связь, понимают, чего хотят. Был случай на IBA. Вальяжно пришёл парень, а у него следующий бой. Организаторы в шоке. А он даже не чешется. Я пытаюсь быстро всё сделать. А он параллельно с кем-то общается, вообще не вовлечён. Ещё и требует от тебя что-то. С такими людьми тяжело работать. Ну и на кула́чке бывают часто конфликты.
– Насколько сильно отличается работа в боксе и MMA? Какие особенности этих дисциплин нужно учитывать?
– В боксе количество параметров, которые может регулировать катмен, больше. В боксе чаще всего катмены работают с боксёрами индивидуально. А у MMA развита система хаус-катменов. Там тейпирование не такое сложное. Другая моторика. Ну и в смешанных единоборствах выше вероятность сечек. Потому что есть локти и колени.
– Вы являетесь мечтателем, который ради своих желаний способен на многое. А какая у вас профессиональная мечта на данный момент?
– Хочу попасть в поток. Чтобы работать на самых больших вечерах, с самыми крутыми боксёрами, за очень хорошие гонорары. И стать признанным катменом №1, лучшим в мире. Считаю, что мне это по силам. Катмен 227. Стараюсь придерживаться этого кредо и не отступать.
Источник: www.championat.com
Комментарии