Российской теннисистке Раде Золотарёвой только 17 лет, но она уже попрощалась с юниорским теннисом и вовсю штурмует взрослый тур. На прошедшей недели уроженка Сочи пробилась из квалификации в основную сетку турнира W75 в Куршумлие-Бане, дошла до четвертьфинала и взлетела на 45 мест в рейтинге WTA. В откровенном интервью «Чемпионату» Рада рассказала о своих сёстрах и брате, которые тоже успешно занимаются теннисом, о штрафах и предупреждениях за эмоции на корте, дружбе с финалистками юниорских ТБШ и битвах с Кафельниковым-младшим.
-
Финал с Лилли Таггер -
Эмоции на корте -
Когда в семье четыре теннисиста -
Про переход под другой флаг -
Матч с Ефремовой на Australian Open -
Янник Синнер — краш! -
Штрафы и предупреждения -
Выступление в паре со Звонарёвой
Финал с Лилли Таггер
— Вы не в первый раз здесь, в Куршумлия-Бане. Как вам этот турнир? Что скажете про корты, организацию?
— Да, я тут не первый раз, в сентябре того года я играла в финале. В целом корты неплохие, мне нравится тут атмосфера, можно и погулять, и потренироваться, и отдохнуть. Однако верхние корты хуже нижних, там много песка. Считаю, что они должны были их разгладить, подровнять. Так что я очень рада, что мы на нижних кортах играем, а не на верхних. Но организация тут в принципе хорошая.
— На каком турнире была лучшая организация?
— Наверное, в Китае. На турнире WTA-125 в Худжоу я попала в основную сетку, дошла до четвертьфинала. Мне там очень понравилось, я никогда этого не забуду. В Китае всё дешёво, я всякие сладости покупала всё время там. Люди добрые, но игроки очень сильные, совсем не те, что в России. Там такой уровень… Я тренировалась с 13-летней девочкой, а она играла так же, как и я! Люди тренируются по шесть часов в день, а у нас в России, я такого не видела. Но общалась я со всеми через переводчик, у меня было специальное приложение, в котором и платежи шли по QR-коду, и переводчик.
— Где вы располагались в Китае? И как в целом оценили бы жизнь там?
— Перед турниром мы неделю тренировались в Академии Худжоу, а жили в отеле около кортов. В основном там каждую неделю было новое соревнование. В Худжоу я бы не жила, наверное, потому что там очень влажно, но мне сам город нравится. Однако из-за этих погодных условий невозможно тренироваться. Вообще я очень люблю Китай! Раньше думала, что он мне никогда не понравится, но сейчас, когда я провела там два месяца, то мне очень зашло. Я в целом бы хотела там жить.
— А здесь, в Куршумлия-Бане, где живёте? Сколько это стоит?
— Живём в официальном отеле, и за меня ФТР всё оплачивает. Мне кажется, €120 стоит двухместный номер. Стараюсь пользоваться всеми услугами в отеле, раньше я ходила в бассейн после игры, в холодную воду. Но спа и бани я не особо люблю. После матча я обычно иду крутить велосипед, затем растягиваюсь, потом топаю в номер, иду в душ, а там уже массаж роллом делаю. И витамины, может, какие-то попью.
— На каких обычно турнирах ФТР оплачивает проживание?
— Есть определённые соревнования, даже календарь составляется. И эти два турнира в Бане, которые я играю, попали в календарь, из-за этого они и оплачивают. Мне два года назад в Грузии оплатили, а теперь и здесь. Я в Бане должна была отыграть W75 — W75 — W50, но из-за того, что мне нет 18 лет, у меня есть лимит: в 17 лет можно играть только 16 турниров за год. Я уже всё потратила в Китае, мне осталось всего два-три. Думали выступить и на «пятидесятке», но нас попросили приехать на Спартакиаду в Екатеринбург. А потом, если я хорошо поднимусь в рейтинге, то постараемся сыграть «125-тысячник», и всё. И тогда до сентября, до дня моего рождения, я не буду ничего играть. А потом уже можно будет без ограничений принимать участие в соревнованиях.
— Вы сказали, что выступали в Куршумлия-Бане в финале в прошлом году. Чего вам не хватило для победы?
— Да, я играла трёхсетовый финал с Лилли Таггер. Наверное, я не поверила в себя тогда. Думала, что она опытнее, хотя я могла выиграть. Можно сказать, проиграла психикой. После этого мы с ней не пересекались на турнирах, она быстро очень поднялась в рейтинге. Я играю хорошо, когда спокойна — тогда я могу, мне кажется, любого победить. Но есть такая проблема, что мне морально очень сложно выходить, если я осознаю, что соперница понимает мою тактику, знает, как и куда подавать. Если бы мы снова встретились с Лилли, то это был бы интересный матч.
— Удаётся ли смотреть достопримечательности, когда приезжаете на турниры?
— Да, я вообще не люблю гулять, мне лучше в номере запереться. Но сестра (Анастасия Золотарёва — 268-я ракетка мира. — Прим «Чемпионата») заставляет меня и мы, конечно, ходим вместе. В Китае я гуляла, мы там бродили часа три, я думала, что умру (смеётся)! Когда мы были в Худжоу, там была река, мостик, ещё и ярмарка, куда мы попали. Мы съели по бургеру, а потом пошли до реки, а до неё шагать, наверное, минут 40. Папа с сестрой не хотели ехать на такси, так что пришлось идти. Мне там понравилось, мы даже пофоткались, а потом поехали домой. В целом-то, конечно, эти все достопримечательности красивые, но я очень устаю, и из-за этого не особо люблю гулять.
— Раз сестра вас постоянно вытаскивает на прогулки, то, получается, она более экстравертная, чем вы?
— Да. Она любит очень гулять, ей обязательно после ужина надо пойти куда-то. Даже когда мы жили тут в Бане в прошлом году, после ужина могли час круги наворачивать, потому что ей это нравится, а мне вот не особо. Но я младшая, так что должна её слушать, конечно (смеётся). Из-за этого мы с ней всегда гуляем.
— Есть у вас с сестрой общие увлечения?
— Мне кажется, мы с ней очень разные. Но раньше, думаю, мы хуже общались, сейчас нашли общий язык. В целом, теннис нас соединяет, просто мы сейчас очень редко видимся, из-за того, что она то в Москве, то тут, то там. Она любит что-то, а я не люблю, она увлекается чем-то, а я — нет. Фильмы и сериалы я не особо смотрю с ней. Единственный сериал, который нам обеим понравился, это «Молодёжка». Я все сезоны люблю! Из персонажей мне Костров понравился, Пономарёв, а ей — Щукин, Антипов. Порой спорили из-за этих героев, но это быстро утихало, так что всё нормально было (смеётся).
— Есть же ещё «Молодёжка. Новая смена». Видели её?
— Я — нет. Потому что не досмотрела старую, я там на шестом сезоне. Но Настя всё уже видела, она мне говорит постоянно: «Посмотри, посмотри, посмотри, посмотри». Но я пока не могу, потому что «Молодёжку» удалили с того сайта, на котором я смотрела, а другие источники мне лень искать (смеётся). А сестра мне специально всё спойлерит! Она мне рассказывает, что этот с тем, та с другим, а я такая: «Ну ладно, ясно…»
Эмоции на корте
— Хотелось бы немного побольше о вас узнать. Как началась ваша теннисная карьера?
— Пришла я в спорт после моей старшей сестры, у неё были проблемы со здоровьем. Знаю, что её отправляли на плавание, но возле дома в Сочи были теннисные корты, Настя там поиграла несколько раз, и сказали, что она талантливая и можно её переводить в теннис. Она и согласилась, сказав, что хочет заниматься этим видом спорта. Когда Настя пошла в теннис, то потом, как сказали родители, я каждый день к ней на тренировки приходила, сама держала ракетку, мячик. В целом, так и мои младшие брат с сестрой начали играть.
— Какое соревнование в детстве запомнилось больше всего?
— Мне было 9-10 лет, в Сочи проходило какое-то важное соревнование. Я там играла четвертьфинал, счёт был 4:0, 3:0, 40:0 в пользу соперницы. Я бью, а у меня мяч летит в аут! Девочка ставит ракетку на ногу, и мяч прямо туда попадает. И всё, матч продолжается. Соперница расплакалась, после чего проиграла этот поединок. А потом я легко проиграла первому номеру России — 0:4, 0:4. Вроде это Лиза Рожкова была, мы с ней вместе из Сочи. Возможно и не первый номер, но в топ-5 она точно входила. Зато я поняла, что талантливый игрок, и могу продолжать. Потом в Грузии много соревнований я играла и, мне кажется, я вообще все выиграла их.
— Какие профессии у ваших родителей? Насколько семья интегрирована в вашу карьеру?
— Мама моя никем не работает сейчас. Знаю, что давным-давно она была в маркетинге, а в основном она присматривает за нами. У папа бизнес, но он сейчас онлайн работает. Родители с теннисом не связаны, однако папа начал разбираться в нём, и из-за этого можно сказать, что он наш тренер тоже. Он и по фитнесу нам подсказывает, что делать, и по теннису. Родители сильно в нас вкладываются, я очень люблю их. Мне даже их жалко, когда мы проигрываем матчи или когда у меня начинается фейерверк на корте. Я вспыльчивая, могу и послать ещё. Мне потом за это стыдно, потому что они стараются, а тут такое… Но сейчас я меньше стала так делать.
— Вам эта эмоциональность больше мешает или помогает? Удавалось ли вытаскивать матчи на характере?
— Когда я проигрываю, то что-то могу сказать. Меня бесит, что мне начинают подсказывать в этот момент. Я и сама понимаю, что в этом есть ошибка, меня начинают переполнять эмоции, я огрызаюсь. Иногда эмоциональность помогает, иногда нет. Бывало, что матчи выигрывала на характере, да. Мне кажется, я сильнее в этом плане, чем Настя или моя младшая сестра Кира. Потому что я борюсь до конца, до последнего мяча. Один раз мой тренер сказал: «Матч не закончился, пока ты не пожала руку». И это мне очень много раз помогало морально, потому что я понимаю, что напротив меня играет такой же человек, как я.
— А ракетки когда-нибудь ломали?
— Может быть, случайно как-то, да (смеётся). Они какие-то плохие, сами ломаются, я не виновата в этом (смеётся). Раньше я даже била себя по ногам, у меня даже шрамы до сих пор остались. Но это раньше было, сейчас я более спокойная, потому что понимаю, что только умиротворённость поможет выиграть матч. Один раз мне сказали, что когда психуешь, то соперница успокаивается. А когда ты уравновешенна, тогда соперник начинает беситься. Из-за этого я стараюсь не показывать свои эмоции.
— Родители как-то работали с вами по этому поводу, пытались ли помочь?
— Да, конечно. Каждый день они работают, но, мне кажется, уже ничего не поменяется. Какая я есть, такая и есть. Думаю, ничего мне не поможет (смеётся). Если я сама не захочу исправиться, ничего не выйдет. Когда первый раз папа увидел такие психи, то сказал после матча, чтобы я больше так не поступала. Но я всё равно это делала… Однако сейчас я вообще перестала. Иногда может быть, если счёт 5:5 в третьем сете, то ударяю себя по ногам, чтоб начала двигаться. Но так, как раньше, я уже не психую.
— Вы сказали, что папа помогает вам с фитнесом. А как именно он участвует в тренировочном процессе?
— Когда мы на соревнованиях, у нас нет тренера по ОФП, тогда папа сам составляет программу, знает наши все сложности. Мы больше работаем над нашими ошибками, чем над какой-то нагрузкой. Может быть, какие-то моменты меня подбешивали. Но всё равно я понимала, что он хочет, чтобы мы хорошо играли. Просто я гордая и когда что-то делаю, то не могу потом извиниться, мне стыдно из-за этого. Я могу попсиховать немного, а потом успокоиться, и всё.
— Обращаетесь ли к папе за советами?
— Когда нужна какая-то помощь, то я люблю всё сама делать. Мне не нравится просить о чём-то даже на корте. Знаю, что мне нужна помощь, но специально не скажу, потому что хочу сама додуматься. Понимаю, что у меня есть тренеры, но раньше я вообще не принимала никаких подсказок — ни в жизни, ни на корте. Но сейчас более-менее начала. Просто в Китае был один тренер, он со мной поговорил по душам, объяснил, что родители — это те, кому не всё равно на тебя. Даже тренерам будет всё равно на твои успехи, а родителям никогда не будет. Из-за этого я начала спокойно относиться к каким-то вещам, могу даже принять подсказки, помощь.
— Что за тренер был?
— Алексей Каперский. Папа с ним давно общается, он тренировал Ксюшу Мещерякову и одного мальчика. Мы проиграли пару с Настей, а потом я уступила одиночку девочке, которую могла победить. И потом я в номере вспылила, начала психовать, а Настя на меня обиделась. Потом мы сидели, кушали, и когда все ушли, то я осталась с этим тренером. А он начал со мной разговор, стал всё объяснять. Думаю, мне даже это как-то помогло.
— Сколько сейчас вашим сёстрам и брату лет?
— Насте – 24 года, Кире – 14 лет, а Вове — восемь. Младшие стали заниматься теннисом после нас с Настей, они сами хотели. Мы же не будем отбирать у них любимое дело. Мне кажется, мы с Кирой более близки, у нас разница четыре года. Мы с ней чаще разговариваем, а вот с Настей, думаю, мы более отдалены, с ней не так прямо близко-близко общаемся. Я могу Кире что-то рассказать, да и Насте тоже, но когда нужна помощь, я обращаюсь к Кире. Вову тоже люблю, конечно. Кира с Настей очень похожи, даже внешне. И у них больше общих увлечений, чем со мной. Мне кажется, у меня с Вовой даже больше (смеётся). Мы более безбашенные с ним, у нас очень много энергии. Можем просто бегать час вместо того, чтобы отдыхать. Мы даже с ним похожи чем-то.
— Вы все на одном корте тренируетесь или занимаетесь в разных академиях?
— Нет, в основном Настя тренируется в Белграде. Мы сейчас к ней приехали на два месяца подготовиться к турнирам в Бане. В основном я тренировалась с Настей, потому что мы примерно одного уровня. А у Киры с Вовой другой тренер вообще, они отдельно сами играют. Когда мы с Настей вместе, то занимаемся. Если нет, то просто в Сочи с Кириллом Александровичем Крюковым работаю либо с Женей Кафельниковым (племянник олимпийского чемпиона Евгения Кафельникова. — Прим. «Чемпионата») играю. А когда вся наша семья вместе, то я с Настей занимаюсь, а Кира — с Вовой. Иногда могу с Кирой потренироваться, с Вовой, чтобы у нас была близкая связь и они не думали, что мы какие-то звёзды, из-за чего не можем с ними играть. Мы им помогаем, даже орём на них (смеётся). Потому что они иногда не слушаются. Они запоминают, как мы играем, и пытаются действовать так же.
— Как вы впервые встретились со старшим Евгением Кафельниковым?
— Мне кажется, я в Сочи была. С Кириллом Александровичем Крюковым мой папа общается, и тогда младший Женя пришёл, и мы с ним поиграли, а потом смотрю — старший Кафельников пришёл. Мы познакомились, я с ним сфоткалась, потом он меня смотрел на первенстве России до девятнадцати лет. Честно говоря, я сначала не поверила, что со мной рядом стоит такая звезда на корте и что-то подсказывает. Он хвалил меня всё время в основном, но сказал, что несколько ошибок у меня есть. Однако впечатления были вообще самые суперские, и когда я в Сочи, то мне очень приятно, что меня тренируют такие люди!
— Какие именно подсказки он давал?
— Например, я могла не доходить ногами, тогда он мог подсказывать, что надо сделать так-то и так-то. Он показывал работу ног, очень пытался мне помогать. В общем-то, надо ногами действовать по большому счёту, а не руками. Я видела в соцсетях отрывки его матчей, но целиком не смотрела. Но я знала, что он звезда и мне не нужны были доказательства, что он хороший игрок.
— Общаетесь ли с племянником Евгения Кафельникова?
— Когда в Сочи вместе, то общаемся. Просто я более закрытый человек и для разговора со мной надо самому начать диалог. А он, как я поняла, любит общаться. Иногда можем списаться, лайкнуть друг друга в соцсетях. В общем, держим связь. Женя неплохой человек, но очень самовлюблённый, мне кажется (смеётся). Но он хорошо играет! И он это знает. Женя всегда ко мне по-доброму относился. Не могу сказать ничего плохого про него.
— Может, эта «самовлюблённость» чем-то помогает на корте? Излишняя уверенность — это же не всегда плохо.
— Да, это неплохо, просто меня раздражает, когда мы играем, а я всё время терплю поражения. И он знает, что он мальчик и понятное дело будет побеждать. Меня бесит, что он знает это! (смеётся). Конечно, уверенность — это неплохо, но иногда немного раздражает.
— Как описали бы его стиль игры?
— Он вообще очень умный игрок, разнообразный. Мне с ним некомфортно играть! Он прямо выбивает соперника, я ему проигрывала без шансов, мне кажется. Но один тай-брейк я взяла у него всё-таки! (Смеётся.) Думаю, он добьётся больших успехов, потому что у него и рост высокий, и играет очень сильно, умно. Не плоскарь какой-то, который действует как попало. Так что я считаю, что он будет хорошим теннисистом.
— Как думаете, что ему сейчас мешает показывать хорошие результаты на турнирах высоких категорий?
— Мне кажется, он много психует. Так же, как я, он огрызается много, его выводит всё из себя. Я смотрела трансляцию его матча на первенстве России, и он там хорошо играл. Может, на турнирах он себя чувствует чуть менее уверенно, но думаю, всё со временем наладится.
Когда в семье четыре теннисиста
— Если немного вернуться к вашим сёстрам и брату, чувствуется ли, что путь младших получается легче, чем ваш? Ведь вы с Настей протоптали им дорожку.
— У всех разный путь, думаю. Даже если Кира будет в итоге стоять выше, чем я, то в этом нет ничего такого. Да, повезло, что есть две сестры, которые хорошо играют, и будет легче. Но у Киры сейчас переходный возраст, она не слушается никого. Так что, когда она сама будет понимать, чего хочет, то всё получится. Потому что у неё все данные есть, она вообще разнообразная теннисистка. Мне очень нравится, как она играет на турнирах, но там психика немного подводит. Она сама должна понимать, что у неё всё будет хорошо и поражение — это не плохо, а наоборот помогает. Раньше я тоже реагировала на проигрыш, как она, но всё с возрастом меняется.
— В чём Кира сильна на корте?
— Мне кажется, она более выносливая и может бегать долго за мячами. К тому же, Кира без ошибок действует на корте, а я знаю соперниц её возраста, я же сама играла. Они могут сами ошибаться, но она не так двигается, как они. Ей удаётся побеждать на чужих ошибках, не допускать своих, что принесёт ей пользу в будущем.
— Какие сильные стороны у Вовы?
— Он много понтуется, это вообще минус (смеётся). Но у него финты всякие вроде резаных. Я уже знаю, что дети восьми лет так не играют. Я смотрела его один матч, а там дети его возраста просто делают, что могут. Не как он. Но, думаю, он много красуется. Он такой человек у нас, любит себя немного и из-за этого проигрывает (смеётся). У Вовы разнообразный тип тенниса, поэтому у него тоже всё будет хорошо.
И тут настало время обратиться за комментарием непосредственно к Вове Золотарёву, который всё это время наматывал круги на велосипеде рядом с нами и внимательно прислушивался к беседе.
— Вова, что сами можете сказать про себя? Какие у вас успехи?
— Вместо подачи я делаю укороченные, люблю резаные. Также могу сказать, что соперники себя спокойно ведут на корте, а я — нет (улыбается). Ещё я занял первое место на турнире в Сочи!
— Рада, есть у младших соперничество с вами? Конкуренция у вас с Настей?
— Мне кажется, только на корте. Кира хочет меня обыграть, я хочу победить Настю, из-за этого мы бесимся. Но я искренне рада за всех, да и они тоже за меня, за Настю. Я всегда радуюсь, когда она выигрывает. Вообще я горжусь своими сёстрами, братом. Рада, что Настя играет на высоком уровне. Конечно, я не принимаю иногда её помощи, подсказок, но это мелочи. Счастлива, что она выступает на турнирах в Европе. Она должна была тут сыграть, но ей дали [шенгенскую] визу, и она сейчас там участвует. Я каждый матч её смотрю, болею за неё, и у меня вообще нет никакой конкуренции с ней.
— А у вас есть виза?
— У меня нет. Я не делала визу, потому что пока у нас есть календарь: сначала играем эти турниры, потом Спартакиаду, затем едем в Китай, может, на два месяца. Вероятно, в следующем году буду делать визу. В Европе я особо не каталась по соревнованиям, мне делали визу для «Ролан Гаррос», ещё делали для Australian Open. И всё, мне кажется. Больше я нигде не была.
— Играли когда-нибудь с Настей матчи в одиночке?
— Да. Мы играли дважды, и оба раза так случилось, что мы снялись. Когда с ней играла, то Настя заболела, у неё была температура 39, она уже не в состоянии была бороться. А у меня накануне другого матча с Настей травмировалась кисть, я вообще не могла играть. Мне пришлось сняться, потому что даже врач сказал, что нельзя выходить. Но я вышла, сыграла и потом отказалась от продолжения борьбы. В общем, у нас 1-1 по счёту с Настей. У нас не было полноценного матча, потому что так складывались обстоятельства. Некоторые люди думали, что мы специально так, типа сливаем. Они угорали над нами, но у нас реально всё случайно произошло!
— Кто эти люди? Знакомые или комментаторы в соцсетях?
— В основном это были мои друзья, теннисисты. Много кто сказал, что будет смотреть этот матч, а вышло вот так подозрительно. Ведь сначала она снялась при счёте 3:0, потом уже я. Мне было неприятно, я им доказывала, что на самом деле всё сложилось из-за определённых обстоятельств. Но они, мне кажется, не поверили… Было обидно. В комментариях ничего не писали, это в основном мои знакомые и Насти. Но что доказывать людям, если они не верят нам?
Про переход под другой флаг
— Затрону тему финансов. У вас в семье все дети играют в теннис, тяжело ли родителям это всё оплачивать?
— Нам помогает федерация тенниса России, я состою в сборной, у меня контракт, да и папа работает. Может, раньше, когда у нас не было спонсорства, то было дорого, а сейчас легче, чем раньше. Я вообще человек, которому ничего не надо. Мы зайдём в магазин с мамой, я говорю, что хочу майку. Идём туда, и я уже такая: «Нет, не хочу». А Кира с Вовой или с Настей: «Я хочу это, я хочу то, я хочу сё» (смеётся). Мне кажется, я себя не отказываю ни в чём, потому что и не нужно. Может, Киру с Настей надо ограничить, потому что они очень много хотят (смеётся).
— Обычно у вас доходы откуда идут? И на что тратятся призовые?
— С турниров или с контрактов, либо папа зарабатывает. От спонсоров тоже приходит иногда. Раньше выиграешь турнир с определённой ракеткой, а тебе дают $ 400 в качестве премии. В Краснодарском крае, например, хорошо сыграла турнир, и тебе платят. Мне кажется, мы больше на путешествия копим. Может быть, я себе заберу $ 100 и сразу же потрачу их куда-то. В основном, конечно, на турниры, жильё, поездки. Самая моя большая покупка — телефон в 2024-м, я тогда выиграла «пятнашку» и потом купила себе смартфон. Это, кажется, единственные призовые, которые я себе забрала и купила что-то. Остальное я всегда отдаю родителям.
— После какого турнира вам пришёл контракт от ФТР? В чём заключается их помощь?
— Думаю, когда вошла в сборную. Я же была первым номером в России, если не ошибаюсь. Ещё я премию [фонда] Ельцина получала по всем годам. Кажется, получила я контракт после победы на первенстве России — 2023. Раньше ФТР выдавала определённую сумму денег на четыре квартала, мы собирали чеки на турнирах, отдавали в бухгалтерию, и они выплачивали. На турнирах также оплачивают нам жильё, билеты. Мне отсюда в Екатеринбург купят билеты, чтобы я поехала на Спартакиаду. Помогают, чем могут.
— А премию фонда Ельцина после какого соревнования получили? На что она уходила?
— Я попала в топ-3 в России, получила премию Ельцина, а затем выиграла первенство России, и потом мне каждый год выдавали. Я не выпадала из тройки лучших, поэтому мне всегда платили, ведь премию получают три лучшие теннисистки. Сейчас уже не платят, потому что мне через месяц будет 18 лет. Премия всегда скидывалась маме на карточку. Уходило это на путешествия, турниры, билеты. Но мама, конечно, скидывала мне на сладкое (смеётся). Мне точно перепадало, я это всё тратила на одежду, вкусную еду.
— Приходили ли вам когда-нибудь предложения от других федераций перейти под их флаг?
— Да, мне недавно предлагали за Азербайджан играть, Грузию, Узбекистан. Ещё Аргентина была. Но я точно не буду переходить, потому что люблю играть за Россию. Действительно были предложения, но я всегда отказывалась, ведь мне нравится выступать за нашу страну.
— Переходы российских теннисистов под аргентинский флаг — это что-то необычное.
— Ну да, там просто очень мало игроков. У нас есть агенты, они написали, что есть такое предложение. Типа мы будем с Настей топ-3, потому что там есть одна аргентинка, которая хорошо играет. И из-за моего желания попасть на Олимпиаду и победить на ней, они сказали, что если мы будете под флагом Аргентины, то есть большие шансы принять участие в Играх. Но я сказала, что не хочу переходить, и всё.
— Что думаете о переходах других теннисисток?
— Считаю, что родина — это то, где ты родился, за кого играешь. Понимаю ситуацию Полины Кудерметовой, которая перешла в Узбекистан. Однако, мне кажется, это всё их дело. Конечно, грустно, что очень мало теперь игроков в России, но тем не менее, в этом нет ничего плохого. С девочками, которые сменили гражданства, я не общаюсь, но знаю Алису Октябрёву, Оксану Селехметьеву, Полину Кудерметову. Я их видела лично, но не общалась никогда с ними.
— Сталкивались с плохим отношением к себе из-за гражданства?
— В Грузии, когда началась вся эта ситуация, мне кажется, могли как-то негативно к нам отнестись, но сейчас всё спокойнее. Хотя, конечно, это всё равно неприятно. Мы сами понимаем, что мы ни в чём не виноваты, а такое отношение к нам — это неправильно. Могли на улице подойти, спросить — русская я или украинка. Знаю ситуацию, когда девушка сказала, что она русская, а бабушка её палкой ударила. Там раньше в Грузии всё было жёстко, когда мы там находились. В основном это нездоровые люди, которые не понимают, что спортсмены им ничего не сделали и обычные люди. Им просто нечем заняться, мне кажется, и всё. Раньше мне было обидно, потому что я лично вообще ничего не сделала. Но сейчас мне всё равно — пусть говорят, что хотят. Мы же сами знаем, что ни в чём не виноваты. Надеюсь, это всё стихнет скоро, и всё будет хорошо.
— Многим российским федерациям возвращают флаг, гимн. Ждёте такого и в теннисе?
— Да, конечно. Я помню, что меня взяли в сборную, должны были отправить на Кубок Билли Джин Кинг играть за Россию. А тут это началось, и всё — мы не можем теперь выступать. А мне очень нравится командный вид. Поскорее бы нам вернули флаг, чтобы мы вместе путешествовали, играли за страну. Надеюсь, всё наладится, потому что я хочу сыграть на Олимпиаде. И желательно в 2028 году, конечно.
— А где вам удавалось играть в команде?
— Когда попала в сборную, у нас не было флага, из-за этого мы не играли, но я выступала за Краснодарский край на Спартакиадах. А так, чтобы за Россию играть, такого ещё не было. Мне понравились Спартакиады, там было хорошо. Я вообще люблю командники, пусть я там ни с кем не общаюсь. Просто знаю, с кем играю микст — допустим, с Александром Лобановым, пересекалась с ним несколько раз. А с девочками этими я не знакома вообще. Но, думаю, мы найдём общий язык и всё будет хорошо. Вообще у меня много подруг едут из других регионов, там будет Даша Шадчнева, она играет за Московскую область. Потом Варвара Паньшина тоже едет за Московскую область, Анастасия Лизунова выступает за Казань. Буду с ними общаться.
Матч с Ефремовой на Australian Open
— Можно ли дружить на корте, несмотря на соперничество в туре? Играли ли когда-нибудь в одиночке со своими подругами?
— Да, можно. У меня есть близкие подруги, конечно, я с ними не соперничаю. Говорят, что не бывает дружбы в спорте, особенно у девушек. Но я считаю, что дружить можно со всеми. Я играла в одиночке с Машей Головиной, с Аней Пушкарёвой. Даже немного сложно было сражаться, но всё равно надо зацикливаться на том, что на корте результат должен идти в твою копилку, а не в её. Но в жизни я прекрасно со всеми общаюсь.
— С Аней Пушкарёвой вы тоже дружите, получается?
— Да. Я и матчи её смотрела на юниорском Уимблдоне. Очень за неё была рада, потому что она такой путь прошла, чтобы победить, хороших девочек выбила также. Я её поздравила, мы с ней поддерживаем связь. Мне кажется, она одна из моих самых первых подруг, когда я попала в сборную в 2023 году. Дарья Корешкова и Аня Пушкарёва — самые первые теннисистки, с которыми я начала дружить, и до сих пор общаюсь. Конечно, я за Аней слежу. Мы с ней не так давно разговаривали.
— А пересекаться с ней часто удаётся?
— Не особо, мы последний раз с Аней увиделись в Австралии. У нас разные рейтинги: она «пятнашки» играет, а у меня чуть выше рейтинг. По взрослым мы не пересекаемся, а на юниорских турнирах я уже перестала выступать. Когда мы в Москве или проходит первенство России, то, конечно, пересекаемся, гуляем. В TikTok видео можем поснимать, поугарать, рассказать всё, что накопилось, всякие сплетни, вкусно поесть (смеётся).
— Вы сказали, что играли с Аней одиночку. Чем завершились эти матчи?
— Мне кажется, у меня 0-3 по встречам, она меня три раза победила. Помню, первый раз был Christmas Cup суперкатегория в Москве в 2020-м, я там проиграла в четвертьфинале, это был очень хороший матч. Потом на Спартакиаде я легко уступила — 0:6, 2:6. И на первенстве России в финале до 19 лет я тоже проиграла. Всего три поражения от Ани, получается.
— За счёт чего она вас постоянно обыгрывает?
— Мне кажется, она очень активная теннисистка. Если другим я кидаю свечку, они не идут на «драйв», а она всё время ходит. Как я говорила ранее, что если я кому-то уступаю, то мне дальше сложно с ними играть. Мы с ней давно не пересекались на корте, но мне кажется, что если в следующий раз встретимся, то матч получится интересным. У неё подача очень хорошая, выбивающая, и принимает она очень остро. Из-за того, что Аня атакующая, она и выигрывает. Она в основном не укорачивает, не режет. Думаю, Аня не любит свечки даже кидать. Она мне говорила, что ей нравится очень, как играют Рыбакина и Соболенко. Аня в этом стиле примерно и играет, мне кажется.
— Взаимоотношения с подругами не портятся после матчей?
— Нет. Один раз я играла на первенстве России в том году финал пар с Дашей Беляевой, тоже моей близкой подругой. Мы им проиграли, но меня немного побесила вся ситуация, что там как-то родители громко хлопали, друзья, однако я потом отошла, извинилась. Сказала, что не смогла совладать с эмоциями из-за этого. Больше отношения не портятся, мы перед матчем разминаемся вместе, а после поединка идём вместе тянуться. Мы как-то хорошо на это всё реагируем.
— А с кем из известных теннисисток вы уже успели сразиться? По взрослым, по юниорам?
— По юниорам я боролась с Ксенией Ефремовой — я ей поиграла. Знаю также Синьжань Сунь — первый номер юниорского рейтинга сейчас. Мы с ней тут вместе в Белграде тренировались. По взрослым играла с Лилли Таггер, которая потом выстрелила и здорово поднялась в рейтинге.
— Расскажите подробнее о том матче с Ксенией Ефремовой, это было на юниорском Australian Open. Чего не хватило, чтобы организовать российский финал?
— Говоря о юниорских ТБШ, я на «Ролан Гаррос» вообще плохо сыграла, проиграла 2:6, 0:6. Как-то мне было с ней [Лаймой Владсон] неприятно играть, потому что это первый матч, а она атакующий игрок. Я даже не смогла показать свою игру, меня сразу вынесли. Но с Ефремовой так забавно получилось, что за 10 минут до матча, я захотела переодеться, оглянулась… А у меня нет формы! Я забыла её в номере. Я говорю Екатерине Тупицыной: «Можно, ты отдашь мне свою форму?» – а у неё она была на размер больше. Я это всё завязала сзади, поправляла, меня всё это раздражало, и уступила первый сет со счётом 0:6. Начала играть вообще не в свой теннис. Потом я начала нормально действовать, взяла партию — 6:4. Затем там было 4:4, у меня «больше», а она попала резаным, хотя он должен был лететь в сетку. И как-то уже на 5:4 я уже не могла играть, села на пол и начала плакать. Это был хороший матч, она вообще очень терпеливая, у неё и выносливость, и всё остальное есть. Думаю, она по взрослым будет хорошо играть.
— Получается, вы проиграли из-за формы?
— На первый взгляд, я думаю, да (смеётся). В следующий раз уже буду следить за тем, что положила в сумку. Но, может, даже психологически или физически мне было тяжелее, потому что я много тратила сил, а она — вообще нет. Я там пытаюсь как-то играть, а она мне кидает и кидает, и всё. Перенапряглась во втором сете и в начале третьей партии, а в конце уже ничего не осталось.
— Может, вам чего-то не хватило в игровом плане?
— Были просто обычные ошибок, лёгкие. Например, долгие розыгрыши, я их хорошо развожу-развожу, мне просто накидывают, и я ошибаюсь. Мне кажется, можно было больше укорачивать, но я не любила это делать. Думаю, что я всё делала правильно, просто ногами не доработала, и всё. Будем работать дальше. Перед этим полуфиналом я паниковала, в том числе из-за того, что меня первый раз на большую арену поставили.
— Как играет Ксения Ефремова?
— В основном она не атакует, только если прямо лёгкий мяч. Она больше, наверное, держит мяч в корте и без ошибок действует. Чтобы её обыграть, надо её как-то разложить. Я смотрела матч Ксении с Екатериной Доценко на «Ролан Гаррос» — 2026, где Ефремова проиграла. Доценко прямо очень хорошо действовала. А у меня были ошибки, которых Ксения не делала. Она просто держит мяч, тогда как я по-другому играла и из-за этого психовала, скажем так.
— До этого с ней пересекались на корте?
— Нет. Мы были на одних турнирах, но не сражались. Первый раз это был. Хотелось бы ещё сыграть с Ксенией, конечно. Только не знаю, где и когда… Хочется показать, что я могу выступить и лучше. Если говорить про грунт, а не про хард, то на грунте было бы интереснее. Ведь на нём я играю лучше, чем на харде. Это точно был бы хороший матч.
— Вы сказали, что попросили форму у Екатерины Тупицыной. Вы с ней общаетесь? Играли когда-нибудь одиночку с ней?
— Да-да, мы с Катей общаемся, но не прямо близко. Можем списаться, узнать, как идут дела друг у друга. В основном с девочками, с которыми я бываю на одних турнирах, пытаюсь держать контакт. Так что да, мы общаемся. Последний раз виделись с ней в Австралии. А в одиночке я с ней тоже играла, знаю точно, что последний раз её обыграла на первенстве России 2024 года или 2025-го. Ещё помню, что один раз ей проиграла. У неё такой же стиль игры, как у Ани Пушкарёвой, но она может кинуть свечку, она очень разнообразная и атакующая. Мне кажется, все друг с другом на первенствах пересекались когда-то.
Янник Синнер — краш!
— Если говорить об обоих ТБШ («Ролан Гаррос» — 2025, Australian Open — 2026), где больше всего понравилось?
— В Австралии было круче, потому что я там дальше прошла. А ещё потому что, когда мы вышли в четвертьфинал, нас отправили на другую арену, мы там кушали с Алькарасом, Синнером, Соболенко. И из-за этого, мне кажется, больше впечатлений получила в Австралии. У меня есть фотка с Беном Шелтоном, с Янником Синнером, с Ариной Соболенко, с Игой Швёнтек. Я ещё видела, как тренируются Гауфф, Рыбакина, Джокович, Фриц. А на «Ролан Гаррос» я фоткалась с Джеком Дрейпером, с Мэдисон Киз. Но вообще я обожаю Янника Синнера — это мой самый главный кумир. Когда сфоткалась с Янником, то мне уже было всё равно, с кем дальше сделаю селфи.
— Чем вам Янник нравится?
— Нравится его стиль игры, он действует очень умно и грамотно. Первая ракетка мира всё-таки! Если сравнивать Карлоса Алькараса и Янника, то, конечно, выберу Синнера. Я всегда болею за него, к тому же мне его внешность нравится. Вообще мне всё у него нравится! Мои подруги не особо его любят, но мне всё равно.
— Мирра Андреева как-то говорила, что Энди Маррея — краш. Могли бы так Янника назвать?
— Да, конечно, Янник — краш! Он мне очень нравится. Ещё я любила Гаэля Монфиса, когда он играл. Он просто что-то невероятно вытворял на корте. Энди Маррея — тоже очень нравился мне. Ещё — Серена Уильямс, Мария Шарапова. Федерера ещё любила, а вот Надаль и Джокович не так сильно нравились. Из Биг-3 больше всех заходил Роджер: он был и спокоен, и очень аккуратно выглядел на корте. Его техника нравилась. Серена привлекала тем, что у неё атакующий стиль. А Шарапова нравилась внешностью, игрой, техникой, типом мышления. Но, если говорить о нынешних любимчиках, то я только за Синнера! Болею за него всегда и слежу за каждым матчем. Знаю, что у него сейчас травма, но он восстановится и всё обязательно наладится.
— Что думаете о его соперничестве с Алькарасом?
— Да, это очень интересные матчи всегда. Они, можно сказать, даже примерно одинаковые игроки по уровню. Для меня не существует других финалов кроме Синнер — Алькарас! Это лучшие финалы и никто не сравнится с ними. Мне кажется, что Янник морально сильнее, чем Карлос. Алькарас тоже хороший игрок, но я больше предпочитаю Синнера.
— Что хотели бы перенять в игровом плане у Янника, Карлоса?
— У Янника — подачу желательно. Может быть, то, как он видит корт. Я тоже неплохо вижу, но всё равно я не первая ракетка мира. Пока (смеётся). Думаю, у него очень сильная подача. В принципе у всех представителей мужского пола сильная подача, но у Янника разнообразный стиль, тактика. У Алькараса мне нравится его фишечка, когда он показывает, что укорачивает, но в итоге делает совсем другое. Я так пыталась несколько раз, но у меня пока это плохо получилось (смеётся). У Алькараса мне нравится, что он тоже меняет ритм и всё остальное.
— Говорят, что многие проблемы Янника связаны с физическими кондициями: ему тяжелее играть при жаре, духоте, повышенной влажности.
— Да, но мне кажется, это у всех теннисистов так. Да, у него судороги, но я думаю, надо принимать лекарства и пить напитки, спасающие от этого. Всё-таки все мы играем на жаре, надо как-то справляться с этим. Всё равно буду болеть за Янника и верить в него.
— А как вы относитесь к тяжёлым погодным условиям. Вы говорили, что в Китае страдали из-за повышенной влажности.
— На тренировке бывает тяжело, но на корте как-то всё равно — кепку надела, пошла играть, потому что в любых условиях нужно уметь. Ведь соперница сталкивается с точно такими же трудностями, как и я. Вот ветер я не люблю, но у меня в Австралии был врач один из сборной России. Он сказал, что, если относиться к ветру как к другу, то он тебе будет помогать. Даже тут, в Бане, бывает ветрено. Я попыталась зациклиться на чём-то, играть в одну сторону, а из-за ветра мяч летел в совершенно другую. Старалась действовать больше по тактике. Раньше, да, возможно, меня бесил ветер, но после Австралии и разговора с врачом я перестала злиться.
— А паузы из-за дождя помогают?
— Мне кажется, больше да, чем нет. Например, помню несколько раз был дождь, когда я проигрывала. Из-за этого я могла позвонить тренеру, который за границей, спросить у него, что мне делать, а он подсказывал. В основном эти матчи я выигрывала, но думаю, мне было бы неприятно, если бы я вела, и вдруг пошёл дождь. А соперница так же спросила бы тактику и всё уже пошло бы не по плану.
— Делали ли организаторы что-то на ТБШ во время плохих погодных условий?
— Мы играли в жару в 39° в Австралии, я проиграла там, а мальчикам поставили крышу. Мальчики сражались просто, можно сказать, без солнца, и меня это выбесило. И также Катя Тупицына играла с Ефремовой в жару, а мальчикам поставили крышу. Я не знаю, почему так получилось, но это странно.
— Вообще, как вам организация и на «Ролан Гаррос», и на Australian Open?
— На «Ролан Гаррос» я была три дня, так что мне больше всего понравилась Австралия. Там и более уважительно относились к игрокам, да и я далеко прошла. С каждым кругом к тебе ещё лучше относились. Нам на аккредитацию клали деньги, можно было что-то купить. На деньги с той карточки я купила бутылочки, полотенце, кепочку, маечку. Ещё выдавали подарки, косметику.
— А во Франции что покупали?
— Во Франции я купила полотенце себе, вещи от Nike из новой коллекции. Ну и просто сувениры родителям, близким. Из Австралии я привезла детям бутылки, потом ещё подругам и Насте. Также майки купила для тренера, папы, мамы, Киры. Всем всякого разного привезла, кепки ещё были. И брелок был мягкий, но уже не помню, где он.
— Вообще, как вам опыт участия в юниорских «Шлемах»?
— Мне кажется, он принёс пользу, ведь я к тому же смотрела финал Соболенко и Рыбакиной. Я сидела и понимала, что они такие же люди, могут ошибиться с приёма, подать двойную ошибку. Потому что для меня раньше это были какие-то роботы, а когда я их увидела вживую, то поняла, что не всё так. И Арину зажимает, и Лену. И из-за этого осознания, мне кажется, это был классный опыт. Очень рада, что я там была. Во Франции на трибунах я не смотрела матчи, может, парочку — вроде сражения Александровой. У меня не было там никакой компании, а одной я не хотела ходить.
Штрафы и предупреждения
— На каких турнирах вы ещё были в качестве зрительницы, а не участницы?
— В Дубае я была, а там проходил мужской турнир ATP. Канадец Оже-Альяссим играл с Циципасом, и я смотрела, как они бились. Мне очень понравилась! С Феликсом я сфоткалась тогда, ещё хотела с Циципасом, но он прошёл мимо, и из-за этого мне он перестал нравиться. Я попросила селфи, а он ретировался. Ну и ладно, в принципе.
— С кем из знаменитостей у вас есть фото, помимо тех, которые вы перечисляли на «Ролан Гаррос», Australian Open?
— С Еленой Весниной, с Евгением Кафельниковым. Ну и всё в целом. Для меня фото с кем-то вообще не важно. Я со многими могла бы сделать снимок, но предпочитаю запоминать момент, а не запечатлеть его. С Весниной мы были на сборах вместе, она там тренировалась. А в Сочи она держит контакт с Настей. Наш папа хорошо общается с папой Елены, так что бывало в Сочи встречались, когда она там была. Помогала нам.
— Ещё где-нибудь пересекались с Еленой Весниной?
— Когда мне было лет четыре-пять, я была на её мастер-классе. Помню, что выиграла тогда, и мне подарили бутылочку от неё. Мне было тогда пять лет, и я вообще не помню, что мне говорили на мастер-классе. Но папа сказал, что Елена попросила передать, что я очень талантливая, у меня есть все шансы. Вообще, мастер-классы — это интересно. Знаю, что в Москве был мастер-класс Бублика с Хачановым. К сожалению, меня там не было.
— Видели же мемы с Бубликом в соцсетях?
— Да, конечно. Мне кажется, что Бублик — очень угарный человек. Не знаю, я бы с ним потренировалась, какие-то советы послушала точно. Его интервью, когда он что-то говорит, это просто отдельная история. Я его тоже просто обожаю! Знаю, что он только что был в Москве и Питере, но пересечься с ним не удаётся. В Австралии мне так и не получилось с ним сфоткаться, к сожалению, потому что он уехал.
— Было такое, что вы матерились на корте в стиле Бублика?
— Да, конечно (смеётся). Говоря обо мне, это лишние эмоции. Отвратительно и плохо, если честно. Можно быстро привыкнуть к этому, но нужно уходить от такого, потому что в дальнейшем могут дать и предупреждения. На взрослых и серьёзных турнирах за этим следят, на ТБШ могут штраф выписать. У меня в Цахкадзоре был штраф за мат — $ 100. И в Турции мне выписали такую же сумму. В общем, дважды дело доходило до штрафов. Родители к этому плохо относились, но потом привыкли. Я же заплатила из своих денег.
— Вам только за мат давали штрафы? Как реагируете, когда видите на корте такое поведение от другой теннисистки?
— Именно штрафы мне выписывали за мат, но иногда могут давать предупреждение за психи, швыряние ракетки. Сейчас уже всё в прошлом, всё теперь хорошо. Новая жизнь начинается! От других людей мне, конечно, такое не нравится, как и от себя. Есть люди, которые психуют просто ради увлечения, специально так ведут себя на корте. Например, я бешусь, когда проигрываю и не понимаю, что делать. Может быть, иногда это смотрится некрасиво, но я понимаю, что все мы люди, и не всегда получается совладать с эмоциями. Но надо стараться.
— Расскажите подробнее о предупреждениях, которые вы получали.
— Помню в Турции мне дали забавное предупреждение. Когда я проигрывала аргентинке, то сломала корзину для полотенец ракеткой. Мне дали минус очко, и потом мы начали гейм не с 0:0, а с 0:15. Соперница, мне кажется, с угаром отреагировала на это. Так же, как и я потом. Ну и всё, я просто подошла, долбанула корзину. Я же не знала, что она сломается так легко! Я еле тронула её (смеётся). За это забрали очко, и, мне кажется, после этого я сразу потерпела поражение.
— После таких предупреждений обычно проигрываете матчи?
— Там было просто: я вела 2:0 в третьем сете, потом стало 2:3. Я сломала корзину, и после этого вроде бы проиграла 2:6. Но там было понятно, что я проиграю. Вот в Австралии я как-то психанула на тренера, и мне это помогло. Я так выплеснула свои эмоции. Елена Алексеевна Макарова сказала мне: «Если тебе надо, уж лучше на меня это выливай. Я понимаю, это эмоции». Но именно в Турции мне выплеск эмоций не помог. Я когда смотрю на Лену Рыбакину, то вообще не понимаю, как она справляется без эмоций. Арина Соболенко тоже молодец — вот она всегда на эмоциях, вообще красотка. Хоть мне и подсказали, что можно покричать, кинуть ракетку, я всё равно стараюсь от этого уходить.
Выступление в паре со Звонарёвой
— Вы уже завоевали несколько трофеев на взрослом уровне и в одиночке, и в паре. Как вам дается переход из юниоров?
— Там все другие. С женщинами намного сложнее играть, там иной уровень. Если юниоры очень много ошибаются, то взрослые — не так сильно. Мне кажется, с женщинами надо думать, а с юниорами просто силой решать вопрос. Тут нужна и тактика, и это, и то, и сё. Из-за этого сложно, но стараешься как-то подстраиваться. Юниоры могут морально всё бросить, типа: «Я не хочу играть сегодня, всем пока». А взрослые вообще не так действуют, они бьются за каждый гейм и мяч. Вообще нельзя расслабляться тут, а вот с юниорами — можно.
— А по атмосфере чем отличаются эти старты?
— Наверное, многие юниоры думают: у меня же лучший рейтинг, сейчас они будут опираться на это место, и проиграют мне. Например, Ксюша Ефремова — вторая, и ты думаешь, что у тебя нет шансов, у неё же рейтинг. А вот женщины всё равно с тобой играют так же, как и со всеми. Может, даже намного лучше, потому что хотят показать уровень. Поэтому намного сложнее играть с женщинами, ведь они просто так тебе ничего не отдадут.
— Повысилось ли давление с переходом на взрослый уровень?
— Раньше, когда я играла, мне казалось, что я самая маленькая и, возможно, в этом было какое-то преимущество. Например, чем старше соперница, тем мне легче, ведь я быстрее восстанавливаюсь физически и так далее. Преимущества молодого организма, в общем. Когда идёт излишнее давление на меня, то я либо психую, либо начинаю себя успокаивать, двигаться ногами больше, перестаю как-то думать об этом. Стараюсь всё же не выплёскивать эмоции, не бить себя ракеткой.
— Какая у вас тактика поднятия в рейтинге?
— Вообще, когда я думаю об очках, то всегда проигрываю. Я нафантазирую себе всякого, а потом мучусь. Типа необходимо выиграть, ведь надо защищать 50 рейтинговых баллов, и я же понимаю, что если плохо сыграю этот турнир, то упаду на 500-е место в рейтинге. Стараюсь фокусироваться на каждом матче, потому что раньше я сражения сама отдавала. Из-за этого стараюсь сейчас меньше думать о победах, турнирах. Думала, что этот поединок выиграла, и загадываю уже о следующем. Раньше я любила фантазировать, а потом очень сильно расстраивалась, если у меня не получалось.
— Что вам сейчас важнее — набирать очки или играть с серьёзными соперницами?
— Мне кажется, набирать очки, чтобы потом играть с серьёзными соперницами. Они такие же люди, как и все мы. Надо поднимать рейтинг, чтобы потом играть на WTA-125, WTA-250. Всё равно мы пытаемся выбирать соревнования, где хороший состав. Возможно, где-то были лёгкие соперницы, но сейчас мы больше стараемся играть со взрослыми, тренируемся, пытаемся. Но если ты приезжаешь на хороший турнир и выигрываешь его, то у тебя всё равно и опыт, и уровень будет. Но если ты едешь куда-то, где нет никого, и побеждаешь, тогда, конечно, не будет никакой пользы.
— С кем особенно хотели бы сыграть?
— Мне кажется, с Ариной Соболенко все хотят сыграть. Просто попробовать себя — есть ли разница между первой ракеткой мира и тобой. Если много потренироваться, то, думаю, можно попробовать навязать борьбу. Надеюсь, будет не 0:6, 0:6 (улыбается). Но я считаю, что у всех свой путь. Если судьба нас сведёт, то сыграем. Не то что бы это прям мечта всей жизни, просто было бы интересно попробовать.
— Какой у вас стиль игры?
— Мне кажется, у меня более разнообразный. Я могу мяч и так кинуть, и по-другому, и атаковать, укорачивать, подрезать, свечку кинуть. Больше всего мне нравится удар с левой линии, я чувствую увереннее себя. Справа тоже люблю играть, но слева больше нравится. Мне многие говорят, что у меня эти удары хорошо получаются. Года четыре назад я так начала играть, видела, что соперник стоит кроссом, а я играю по линии. Потом приехала в Сочи, и мне Крюков сказал, что её надо больше тренировать. И из-за этого я много розыгрышей выиграла. Но я не знаю даже, как этот удар пришёл ко мне. Просто почувствовала уверенность какую-то. И до сих пор она у меня есть.
— Чего вам не хватает для прорыва в рейтинге?
— В Бане я начала меньше ошибаться. Если меня вытеснили из корта, то кидаю свечку, а раньше могла допустить ошибку, в аут ударить, потому что начинала спешить. Меня раньше звали «качалой», а я хотела доказать людям, что я не такая. И папа сказал: «Просто найди свою игру». И в Бане я подумала, что у меня есть два шанса в виде двух хороших турниров уровня W75. В детстве я всегда кидала свечки, укорачивала, резала и как-то сейчас возвращаюсь к этому. Мне кажется, что если я буду продолжать такое и дальше, то, может быть, и хорошо поднимусь в рейтинге.
— Какое у вас любимое покрытие? Как даются переходы с покрытия на покрытие?
— Грунт. Потому что мяч не прям быстро летит, и я всё успеваю, могу как-то по-другому действовать. На харде тоже, но там надо вообще иначе играть. В основном надо забивать, потому что на грунте ты играешь, бегаешь, кидаешь всё. А люди психуют от этого вообще. Переходы с покрытия на покрытия мне легко даются. Я вообще сразу привыкаю к ним, мне кажется. Надо просто немного быстрее ногами работать. А так, мне это никак не мешало, как-то я спокойно переходила.
— У вас был опыт игры с Верой Звонарёвой в паре. Расскажите.
— Да! И мне очень понравилось. Там столько тактик! Я прям в восторге была. Мне говорили стоять там, делать так, действовать сяк. Мы там проигрывали, по-моему, полуфинал, а Вера такая: «Всё, у меня есть план Б. Мы будем стоять на задней линии и кидать свечки». Потом мы опять почувствовали уверенность, пошли к сетке. И мне как-то даже было весело. Да, к сожалению, мы проиграли решающий матч, но там уже и сил не было, да и девочки были хорошие. Очень хочется ещё раз выступить с Верой, потому что мне очень понравилось с ней играть!
— Кто кому предложил образовать дуэт?
— Как-то совместно решили. Папа написал ей с просьбой потренироваться, мы в Дубае позанимались, а она такая: «Давайте сыграем пару». И так произошло, что нам должны были дать уайлд-кард, но в итоге это не случилось. Мы были седьмым в списке альтернейтов. В итоге какие-то дуэты снялись, травмировались, уехали, и мы попали в основу. Я даже не верила! Мы сидели четыре дня, и я не думала, что мы попадём.
— Общаетесь сейчас с Верой?
— Да, даже сейчас. Она может спросить, какие у меня турниры, я могу ей написать, где дальше выступлю. Держим связь с ней. Я её могу о многом спросить, если, например, буду играть с кем-то. Вот я сражалась с Алёной Фалей и спросила Веру, что моей сопернице нравится и не нравится. А Вера мне расписала, как Алёна любит играть, куда бьёт и так далее. И эти советы реально помогали мне! Обычно просто спрашиваем, как дела у друг друга, где-то тренируемся, с кем. Активно слежу за карьерой Веры сейчас.
— Есть у вас какая-нибудь мечта в теннисе?
— В теннисе у меня самая большая мечта — это выиграть Олимпиаду. Конечно, ТБШ тоже хочется, но Игры приоритетнее. Для меня всегда было гордостью звание олимпийской чемпионки. Даже сама не знаю, почему так. Многие говорят, что «Шлем» лучше, но у меня другое мнение.
— А какая у вас ближайшая цель?
— Я хочу постараться до конца года в топ-300 или в топ-250 зайти. Маленькими шажочками подниматься в рейтинге. В квалификацию взрослого «Шлема», конечно, тоже хочется попасть, показать свой уровень.
Источник: www.championat.com
