Ещё год назад Тимофей Дерепаско сражался на юниорских «Шлемах» и делал первые шаги во взрослом теннисе. Сейчас 19-летний россиянин — сын известного тренера Артёма Дерепаско – уже является победителем семи турниров уровня World Tennis Tour (ITF) в одиночке и паре. Как Тимофей осваивается в профессиональном туре, он рассказал «Чемпионату» на турнире в Куршумлия-Бане, где в течение лета играет серию турниров категории M15 и M25 и уже завоевал два парных титула.
-
По стопам отца -
Из юниоров — в профессионалы -
Тренировка с Медведевым -
Отношение к смене флага -
С детства за «Салават Юлаев»
По стопам отца
— Ты из семьи теннисистов. Каково это быть с рождения в этом виде спорта?
— Да отлично вроде. Вся семья теннисная, с малых лет ездил по турнирам, смотрел, потом потихоньку начал сам играть. И так всё потихонечку-потихонечку. Вот уже дошёл туда, где сейчас играю, езжу по взрослому туру. Уже больше не юниор.
— А был момент, что не понимал, что это твоё будущее? Воспринимал, что это просто так.
— Нет. С малых лет я пошёл в теннис, везде ездил, с малых лет с мячиком, с ракеткой бегал, потом как-то само собой начал тренироваться. Нет, я всегда знал, что это именно моё направление и что тут буду всегда.
— Не секрет, что поначалу детям дают, условно говоря, «побеситься» — выпустить энергию, развить ловкость, скорость, реакцию и чувство мяча. И только потом начинается игра на счёт. Вот эта соревновательность, что ты обязан победить, не сбила тебя?
— Да нет, вообще, у меня как-то в маленьком возрасте всё, наоборот, было попроще. Я всё время был на кортах, всё время хотел играть, всё время хотел участвовать в турнирах. Сплошной адреналин. Было классно. Именно с малых лет я никогда не затруднялся играть на счёт.
— Тебя первые успехи вдохновляли или ты их не замечал? И сильно ли расстраивали поражения?
— Из-за поражений расстраивался, но старался делать выводы. А вот успехи, конечно, вдохновляли. Хотелось ещё больше, больше и больше.
— Один из ярких эпизодов в твоей юниорской карьере — победа на Orange Bowl в парном разряде в категории до 18 лет. Что для тебя это значило?
— Это была очень крутая и запоминающаяся победа. Очень хорошая. Там очень сильный, хороший уровень игроков, и такие очень запоминающиеся матчи получились. Это считается как чемпионат мира по своему возрасту. И это было очень важно. Конечно, очень сильно вдохновила та победа.
— Твой папа Артём Дерепаско тоже побеждал на Orange Bowl в возрасте до 14 лет в 1994 году. Такая интересная параллель получается — по стопам отца.
— Ну да, конечно, он мне говорил, что там тоже выигрывал, но чтобы прям параллель — не задумывался.
— У тебя есть победа на Eddie Herr Junior Championships. Это похожие по значимости юниорские турниры.
— Да, я выиграл Eddie Herr. Эти турниры идут один за другим. Но на Orange Bowl в одиночке я не побеждал, был только в четвертьфинале. А в паре да — выиграл.
— Твой папа сейчас где находится, чем занимается?
— Он в Москве. У него есть своя академия J-Pro, где он тренирует детей. При этом остаётся тренером сборной — то есть совмещает.
— А ты появляешься в его академии?
— Нет, я там не появляюсь уже достаточно давно. Тренируюсь в другом месте в Москве, на другой базе, на других кортах с разными ребятами.
Из юниоров — в профессионалы
— Ты был стипендиатом фонда Ельцина по разным возрастам. Насколько этот грант был важен для тебя?
— Да, это была такая цель, такая задача — попасть туда, войти в этот список. Я закончил год первым, а туда попадали трое лучших по каждому возрасту. И это было здорово.
— Сколько раз ты туда попадал?
— Вот честно, сейчас вам не скажу, но думаю, что раза два-три.
— Финансовая часть этой премии насколько помогала тебе в развитии твоей карьеры?
— Ну, конечно, помогала, безусловно. И для поездок это было хорошо, и для тренировок.
— Насколько тяжело тебе даётся переход во взрослый теннис? Ведь по юниорам ты был на виду, а теперь пришлось подниматься с самых низов рейтинга.
— Ну, конечно, ты заканчиваешь высоко — я был 12-м в юниорском рейтинге ITF. И после всех «Больших шлемов» надо пройти, по сути, всё заново — со всех вот этих «15-тысячников» ты должен начинать путь с нуля. Хотелось бы пройти его как можно быстрее, чтобы здесь не засиживаться долго — перейти уже на «25-тысячники», потом на «челленджеры». Я играю тут весь этот год и весь прошлый, но тогда одновременно продолжал играть по юниорам и какие-то уже взрослые пробовал. А в этом году надо постараться до конца пройти всё это.
— А сложно тебе давался прошлый год, когда совмещал взрослый и юниорский теннис? Всё-таки дополнительная нагрузка и надо подстраиваться под какие-то особенности.
— Нет, это было нормально. Наоборот, после взрослых турниров как-то на юниорских мне этот опыт придавал больше уверенности. Ты показываешь там уже какие-то результаты и чувствуешь себя лучше.
— Какие у тебя воспоминания об участии в юниорских «Шлемах»? И может быть, назовёшь из них самый любимый?
— Все «Большие шлемы» достаточно классные, очень хорошие воспоминания с каждого турнира у меня остались. Но для меня лично с огромным запасом лучшей была Австралия. Я там сыграл в четвертьфинале [в 2025 году]. В Америке тоже был в четвертьфинале, однако больше всего мне понравилось в Австралии. Каждый из них чем-то своим хорош. Каждому нравятся какие-то свои разные условия. В общем, у всех по-разному. Мне вот лично из покрытий очень нравится трава. И вообще, в Англии тоже было очень здорово. Но повторюсь, что все эти турниры чем-то хороши, однако мне больше всего запомнилась Австралия и больше всего нравилось находиться там.
— Я как раз общался с нашими молодыми ребятами, и они говорят, что по юниорам вы вообще нигде на траве не играете, и когда впервые приезжаете на Уимблдон, то только знакомитесь с травяным покрытием. Как тебе удалось «понять» траву?
— Да, когда впервые приехал туда, то как-то сразу перестроился. Я слышал до этого много разных мнений по поводу травы, но как-то… Она была не такая чтобы прямо быстрая, однако там важно, что отскок низкий и двигаться довольно тяжело, но мне почему-то очень понравилось. Моя игра хорошо подходила под траву, и я на второй год своего участия [в 2025-м] достаточно неплохо шёл по сетке и только в третьем круге проиграл. Довольно обидный был матч. В обоих сетах вёл 5:2 у нидерландца и очень хорошо себя чувствовал на корте, был очень уверен в своей игре на траве.
Тренировка с Медведевым
— Расскажи про фотографии, где ты с Даниилом Медведевым вместе оказался на корте. Почувствовал на себе — каково это играть с теннисистом из топ-10, который был первым в мире, побеждал на «Шлеме»?
— Это уже было года, наверное, 2,5-3 назад. Конечно же, я почувствовал всё это давление, всю эту игру, которую показывает человек из десятки лучших. Потренироваться с таким крутым игроком — это здорово. Почувствовал очень большую разницу по сравнению с тем, как играл тогда. Именно в какой теннис играет Медведев, что надо стремиться к этому, работать.
— А как вообще получилась эта встреча?
— Tecnifibre и Lacoste проводили для нас пятидневный сбор во Франции, и он как раз тренировался там. И вот так получилось, что мы чуть-чуть тогда поиграли.
— Ты очень долго собирал фотографии со всякими звёздами тенниса. У тебя очень большая подборка в соцсетях. Случайно не соревновался с кем-то, чтобы победить?
— Да нет. Просто ездил по миру, много турниров посетил. Мы, конечно, оказывались рядом с крутыми игроками — более известными большинству или чуть-чуть похуже. Ну и видел кого-то, кого знал, подходил, фоткался — всё просто. Большинство этих фотографий сделал, когда мне ещё и 10 лет не было. Сейчас уже поменьше так подхожу, конечно.
— А есть какая-нибудь самая ценная фотография, с которой связано какое-то особое воспоминание?
— Помню, в первый раз в жизни увидел Федерера на предсезонке в Дубае, это было очень запоминающимся моментом. Он, кажется, проводил последний день. И вот он приехал на тренировку, и мне удалось её вживую посмотреть. Первый раз увидел вживую, как он играет, и хорошо запомнил это.
— Есть какой-то теннисист, фотографии которого не хватает в твоей коллекции, но ты бы хотел с ним сфотографироваться?
— Да вроде бы все есть. Вроде всех собрал.
— Сейчас ты не особо активен в соцсетях. В чём причина? Тебе нечего сказать или не особо успеваешь?
— Да нет, я даже не знаю. Когда играл по юниорам, ещё как-то было [желание] что-то выставлять в соцсети, а сейчас довольно спокойно к этому отношусь. Иногда бывает, что могу что-то выложить. Просто так само собой получилось.
— Мы сейчас находимся в таком необычном месте — Куршумлия-Бане, которую можно назвать своеобразным оазисом тенниса. Тут только теннис, горы, лес и никаких сторонних факторов. Как себя здесь ощущаешь, когда можно играть неделю за неделей?
— Здесь всё очень хорошо — есть всё для тенниса, всё, что тебе нужно, причём в одном месте — никуда не надо ехать. Но, опять же, этот вопрос в плане кортов — очень важный. Корты наверху и внизу, где главный стадион, — очень разные. Я не скажу, что это неправильно, но это неприятно. Когда мы играли всё время на этих хороших кортах, был совершенно другой теннис, нежели то, что происходит наверху. Те корты гораздо более кривые, там почти нет песка, выше скачет мяч. Ещё и мячи сейчас поменяли. Понятно, что у девчонок на той же неделе проходит W75, поэтому они играют внизу. Это достаточно сильная категория, всё понятно, но всё равно могли бы что-нибудь придумать, чтобы хотя бы какие-то отдельные мужские матчи ставить на хорошие корты, как-то их чередовать или, допустим, играть уже после девчонок — вечером. А то наверху корты один хуже другого. Там каждый день кто-то попадает ногой в ямку, кто-то снимается, ломает себе что-то. Это очень опасно.
— У тебя был необычный опыт игры в ЮАР и Ботсване? Как тебя так далеко занесло?
— Случайно. В Южной Африке я был достаточно недавно [в мае]. У меня случайно, на самом деле, это получилось. Нельзя было сняться, у меня не было пути назад, и я поехал на эту серию в Южной Африке. Должен был сыграть там ещё два «челленджера», но не попал. Достаточно обидно получилось.
— То есть ты был в альтернативном списке и ждал места?
— Да, я был третьим [в очереди] в основу. При этом не заявился на квал, а там оказались разные заявки. Там все отказы обычно за три дня до начала бывают. Я ждал-ждал, играл «15-тысячники» и в итоге не попал.
— Какое самое необычное место, где ты играл?
— Нет такого, наверное. Самое необычное я вам не назову, но самое запоминающееся у меня есть. Это Австралия. А в плане тенниса самым необычным я бы назвал турнир в Египте. Мы там начинали играть только глубоким вечером при фонарях. Это было очень-очень классно. Мне очень понравилось. Когда начинаешь играть вечером при фонарях, чтобы ни жары, ни ветра не было. Таких бы побольше турниров.
— Любимое покрытие?
— Трава. Теперь трава. А так любимое покрытие — то, на котором я лучше всего играю. Раньше лучше получалось на харде, а сейчас, я как раз думал, больше как-то грунт мне по душе. Но, опять же, грунт не тот, который тут на верхних кортах. А хотя бы тот, на котором играют на нижних. Наверное, совсем быстрый хард не люблю. А вот медленный хард, медленный грунт или траву — да. То есть более медленные корты люблю больше, чем быстрые, скажем так.
Отношение к смене флага
— Ты второй год во взрослом туре бьёшься, пытаешься заработать рейтинг. Не секрет, что российских мужчин гораздо меньше на виду, чем женщин. Есть у тебя объяснение, почему так происходит?
— Точно я не знаю, почему так получается. Мне кажется, что у девочек пробиться попроще. В плане уровня теннис у нас со временем становится всё сильнее и сильнее. Есть много ребят, кто стоит плюс-минус начиная с 500-го и допустим до 2000-го места. То есть достаточно много ребят, но это очень тяжёлый путь. Потому что теннис становится всё сильнее, и все ребята играют. Они умеют играть, хорошо выступают даже на таких «15-тысячниках» и «25-тысяниках». И вот ты попадаешь в первом круге на какого-нибудь аргентинца, который даже одно очко, грубо говоря, тебе просто так не отдаст. Не отпустит ни одного розыгрыша, и ты должен сам не отдать ему ни одного розыгрыша. У девчонок, мне кажется, в этом плане всё как-то полегче и попроще.
— Сейчас ты входишь в топ-700. Как выглядит твоя стратегия, чтобы попытаться пробиться наверх?
— Надо прибавлять с каждой тренировкой, с каждым днём. Стараться становиться лучше, приходить на корт и улучшать что-то каждую тренировку, чтобы пробиться повыше. Ты тренируешься, и, чтобы пройти весь этот путь, тебе нужно накопить огромный арсенал. На данный момент мне нужно улучшать всё, чтобы потихонечку-потихонечку становиться выше. Для этого нужен абсолютно другой теннис. Да, у меня есть какие-то удары, есть даже какой-то рисуночек игры, однако это всё надо улучшать, выводить на другой уровень.
— Можешь рассказать про свой стиль игры? Может, на кого-то ты похож?
— Знаете, я не могу вам объяснить, на кого похож. Ни на кого не равняюсь, но стиль игры такой, что стараюсь играть активно. Думаю, достаточно хорошо подаю и с задней линии стараюсь играть активно. Однако, опять же, этого недостаточно. Чтобы пробиться выше, надо нарабатывать каждый удар, действовать ещё активнее. У меня достаточно активный стиль игры: выходы вперёд, удары справа. Слева достаточно надёжно себя чувствую, справа стараюсь бить довольно сильно, но с контролем тоже. В общем, плюс-минус выход к сетке, укороченный – всё-всё миксовать.
— Как относишься к тому, что многие наши теннисисты, точнее, в основном теннисистки в последние пару лет довольно активно меняют российское спортивное гражданство на какое-либо другое? И были ли тебе какие-то предложения на этот счёт?
— Нет, у меня не было никаких предложений. Я россиянин и не собираюсь ни в коем случае ничего менять. У меня всё отлично — я играю за Россию. А что касается других, то, конечно, видел, что многие меняют гражданство. Думаю, у всех разное видение на этот счёт. У меня объяснение такое, что какие-то есть шансы сыграть в Кубке Дэвиса или Фед Капе (Кубок Билли Джин Кинг. — Прим. «Чемпионата»). Но я не знаю всех подробностей и причин ухода этих людей. Так что не могу об этом что-то говорить.
— На любом турнире все знают, что ты русский, представляешь Россию, но у тебя нет флага, названия страны и не звучит гимн в случае успеха. Как к этому относишься?
— Да, есть такое. На данный момент это так, но ничего страшного, мы все, русские, в одних условиях. Так что я как-то не думаю пока об этом, стараюсь играть, идти к своей цели. Просто хорошо, что мы играем.
— Можешь назвать своё какое-то самое большое достижение в теннисе на данный момент?
— Ну, во-первых, тот турнир в Америке до 14 лет. Ещё «15-тысячник» в прошлом году [в Кайсери, Турция] – тоже такая была приятная победа. Это мой первый взрослый титул, который я завоевал, ещё играя по юниорам. Ну и, наверное, серебро со сборной России на чемпионате мира до 14 лет.
— Как удалось победить в Кайсери в 2025-м? Были ощущения, что всё получится?
— Нет, это вообще начиналось всё спонтанно. Я играл на [юниорском] «Ролан Гаррос» и вылетел оттуда, получается, в пятницу или даже в четверг. И сразу полетел в горы, причём с грунта на хард, на высоту. И так получилось, что там дошёл до полуфинала. А потом выиграл у Семёна Панькина — 7:6 в третьем сете. Очень хороший получился матч, и в конце уже удалось победить в финале. Это был запоминающийся момент. У меня тогда было всего одно очко в рейтинге ATP.
— И ты сразу добавил 15 за тот титул.
— Да. Такая спонтанная получилась победа, очень приятная, ведь я ещё был юниором.
— Чего ты хочешь добиться в теннисе? Какая твоя цель?
— Самая максимальная – хочу стать хорошим теннисистом, крутым теннисистом, выиграть «Большой шлем», быть в первой десятке. Я очень стараюсь и буду продолжать стараться, работать, прибавлять. Вот такая у меня очень большая цель — и я сделаю всё, что надо.
— Чей путь тебя вдохновляет? На кого равняешься?
— Знаете, ни на кого не равняюсь, у всех разные пути, и занимают они разное количество времени. Потому что если посмотреть, то есть, допустим, Фонсека, Ландалус, Алькарас. Эти ребята не играли «фьючерсы». Ландалус сейчас входит в топ-70, а человек не сыграл ни одного «фьючерса». Это как раз «15-тысячники» и «25-тысячники». А у него сплошные уайлд-кард и «челленджеры», и через это он пробился туда, где сейчас находится. Так что, как видите, у нас у всех разные пути. И сейчас мы должны сами от этих «15-тысячников» перейти на более высокий уровень, постараться это сделать.
— Были ли у тебя в детстве кумиры?
— Меня всегда больше Федерер привлекал, нравилось смотреть его игру. Сейчас, наверное, эти ребята, Алькарас и Синнер, на другом уровне. И тоже очень интересно наблюдать за ними, впечатляет, как они играют.
— Не секрет, что у них теннис на запредельном уровне интенсивности, и оба сейчас с травмами снимаются с турниров.
— Ну да. Но всё равно Алькарас пропустил где-то два-три месяца, а у Синнера какие-то временные проблемы после Уимблдона. Однако эти ребята на невероятном уровне по всем компонентам: и ментально, и физически, и теннисная игра тоже. Когда наблюдаешь за ними, это прям круто.
С детства за «Салават Юлаев»
— Любишь смотреть теннис?
— Да, смотрю вживую. Сейчас, правда, не так часто получается следить за всякими турнирами по телевизору, но последние стадии – да, смотрю много.
— А ты в этот момент себя ощущаешь только профессионалом, чтобы что-то подсмотреть для своей игры, или болельщицкие какие-то моменты тоже проскальзывают?
— Нет, знаете, когда интересные матчи, особенно «Большие шлемы», какие-то последние стадии, то болею за кого-то. Иногда просто смотрю, наблюдаю, так сказать, пытаюсь что-то взять, может быть, для себя. Понятно, что они большинство компонентов делают гораздо лучше, чем я. Но что-то взять у них, например, на правильную технику, на тактику, на какие-то сильные и слабые удары… Так что всегда по-разному.
— Как ты себя на матчи настраиваешь? Как готовишься?
— Ну, за день до матча как-то вроде всё спокойно, ничего такого специфического. А в день матча уже просыпаюсь, спокойно настраиваюсь, чтобы хорошо размяться, потом сходить в душ перед матчем, и дальше ещё какая-то небольшая разминка и уже полностью матч.
— Есть в твоей подготовке к матчу музыка?
— Нет. Вообще, я люблю музыку, но просто меня матч мотивирует сам по себе. Я сфокусирован на разминке и всём подобном.
— Тренеры в этом как-то участвуют?
— Нет, ну я списываюсь, созваниваюсь с тренером — после матча, в тот же день — разговариваем по поводу всего. Конечно, есть у нас разговоры перед матчем, однако обычно это бывает накануне. А в день матча я уже собран и нахожусь сам с собой.
— Как ты выдерживаешь марафонские матчи? Да, ты пока не играешь пятисетовики, которые на «Шлемах» длятся по пять-шесть часов. Но и трёхсетовые поединки порой бывают изматывающими.
— Конечно, это очень сложно. Нужна очень крутая физическая подготовка. У меня бывают, когда я играю, допустим, три часа, три сета на солнце, судороги. Так что пять-шесть часов — это ещё сложнее. Это то, к чему надо стремиться в плане физической подготовки.
— Как у тебя с диетой? Можешь рассказать про свой рацион питания? От чего вынужден отказываться?
— Ну, конечно, на турнирах я не буду пить колу, есть бургеры или сладкое. Это, конечно, мешает, ты становишься тяжелее. Иногда, когда нет турниров, всё это могу себе позволить, всё это съесть, а на турнирах, чтобы были силы, убираю, конечно, сахар. Не знаю, как у других, но по себе знаю, что без сахара гораздо легче и лучше себя чувствую на турнирах, становится гораздо проще.
— Как тебе сербская кухня?
— Да вроде чем-то похожа чуть-чуть на нашу, а иногда — нет. Но более-менее нравится.
— Кроме тенниса, какие-то виды спорта тебе ещё интересны?
— Хоккей. Я не играю в него, а просто смотрю, всю жизнь очень увлекаюсь хоккеем. С малых лет слежу — за КХЛ, за НХЛ.
— А какой любимый клуб?
— «Салават Юлаев». У меня просто папа родом из Уфы, и мы всегда как-то болели за него. Ещё минское «Динамо». Раньше только за «Салаватом Юлаевым» наблюдал, а сейчас больше стал за всеми следить. Знаю всех игроков, кто как идёт в таблице, грубо говоря. Минск привлекает, потому что семья живёт там, часто бывал на хоккее, и лучшая атмосфера — в Минске.
— Чемпионаты мира и Олимпийские игры смотришь?
— Всегда смотрел, конечно, но сейчас… Сейчас уже нет, пока мы не играем. Пока не смотрим, но очень жду. Никакие другие команды именно на чемпионатах мира или Олимпиадах не привлекают. Очень жду. Потому что будет очень круто, когда мы вернёмся. У нас, конечно, очень сильная команда.
Источник: www.championat.com
