Мужской российский теннис в последнее время не очень радует наших поклонников спорта значимыми победами. Тем интереснее присмотреться ко вчерашним юниорам, которые сейчас пытаются штурмовать взрослый тур. Во время турнира в Куршумлия-Бане, где всё лето проходят турниры категории World Tennis Tour (ITF), «Чемпионат» пообщался с 21-летним Русланом Тюкаевым.
О чём расскажем:
-
Из юниоров — во взрослые -
Первый взрослый финал -
Пенза — Рязань — Казань -
Федерер — красота, Джокович — упорство, Надаль — менталка -
ЕГЭ вместо турниров -
В сборной с 12 лет -
Особенности выступления без флага
Из юниоров — во взрослые
— Ты впервые приехал в Куршумлия-Баню. Кто рекомендовал тебе это место? Как себя здесь ощущаешь? Каковы первые впечатления?
— Во-первых, Сербия — это дружественная страна как минимум. Тут не особо и дорого. Плюс мне нужно сейчас играть на грунте, так как я готовлюсь к Спартакиаде сильнейших, которая пройдёт в Екатеринбурге. А мы будем играть за Казань. Поэтому выбор пал на грунт. В одном месте сыграю две «двадцатипятки», на которых можно попасть в основу. И потом будет последняя «пятнашка», и спокойненько можно ехать играть дальше на Спартакиаду. Потом мы уже поедем сразу играть в Цахкадзор на две «пятнашки».
— Это тот самый Цахкадзор, где ты добился лучших пока своих результатов — двух выходов в финал. Хотел как раз спросить про начало твоей взрослой карьеры. Ты успел зацепить один турнир ITF в России — он проходил в ноябре 2021-го в Казани. И потом пришлось ездить только по заграничным турнирам. Как ты вообще в этот тур влился?
— По сравнению с другими возрастами нам очень жёстко пришлось, потому что мы не успели зацепить турниры в России, где могли спокойно получать уайлд-кард, играть в основе, набирать первые очки. Нам пришлось именно выезжать куда-то. Но в Европу ты не поедешь, потому что там дорого и другой совершенно уровень игры в теннис. Там люди сразу намного выше уровнем. Приходится цеплять такие турниры, как в Шарм-эль-Шейхе, Тунисе, Турции, Казахстане, той же Армении. И очень тяжело было первое время. А потом привыкаешь — одни и те же почти составы, одни и те же люди. И потихоньку набираешь там очки, цепляешься.
— Насколько сильные соперники тебе попадались? Насколько сложно было по этим ступенькам потихоньку подниматься?
— Ну, в первые годы, когда ты переходишь из юниорского тенниса во взрослый, тебе каждый человек кажется просто каким-то мутантом, зверем. С ними очень тяжело играть, потому что они совершенно другого характера, не то что юниоры. Они будут цепляться за каждый мяч, «убивать» тебя. Потому что там ты уже играешь на деньги, на рейтинг, который считается во взрослом теннисе, чтобы продвигаться на другие турниры — «двадцатипятки», «челленджеры» и эйтипишки. Так что очень тяжело было.
Первый взрослый финал
— В конце прошлого августа ты расширил спектр турниров и попробовал съездить в Китай. Расскажи про этот опыт.
— В Китае очень классно, но там очень большая влажность. Даже если мы играли в закрытом помещении, хоть там и дул ветерок, но всё равно чего-то не хватало. Ты играешь два гейма – и сразу насквозь мокрый. Ты делаешь шаг, и из ботинок просто выливается вода. Нереально душно, нереально жарко — к этому тоже нужно привыкать заранее. И даже спустя три недели моего там пребываниям мне очень тяжело было. Я всё равно не до конца акклиматизировался. А так в Китае очень круто, очень дёшево, нереально крутые условия. Я бы ещё раз, конечно, слетал в Китай, но уже с более лучшей подготовкой, наверное.
— А к игрокам, вообще, какое отношение в Китае?
— В Китае очень классно, очень добрые люди. Судьи, конечно, иногда бывают «закусываются», но с ними очень тяжело, потому что не все там разговаривают на английском. Чтобы поговорить с судьёй, иногда приходилось вызывать супервайзера, и он объяснял им, что я имею в виду, чтобы судьи понимали. А так в основном они очень доброжелательные люди, очень добрые и готовы тебе всегда помочь.
— А как ты попал в Армению? В прошлом году ты впервые поехал в Цахкадзор и сразу добрался до финала. И в этом июне повторил результат.
— Армению не я выбирал, можно сказать. У нас был выезд со сборной России — нам помогают: выбирают группу игроков, вывозят на турниры, где нам оплачивают проживание, билеты. И так получилось, что мы со сборной полетели в Армению [в мае-июне 2025 года]. Первую неделю я там ужасно отыграл — «получил» сразу в первом круге. Вышло всё ужасно, хотя я вёл у Александра Бинды — 6:1, 4:1. Но, к сожалению, дальше проиграл — 6:7, 1:6. А он потом выиграл тот турнир. Второй турнир я уже подсобрался, как-то пошла уже моя игра, потренировался, ещё чуть побольше поднял мораль, что Саня Бинда победил после меня в финале. Думал: ну я же могу играть, значит, здесь надо постараться чуть побольше. И смотрю: поехало-поехало, я уже разгоняюсь, и какой-то совершенно другой теннис пошёл, прямо такой хороший. Пошёл уже более активный, интересный теннис — я всё больше и больше в корт попадаю. Получился первый полуфинал в жизни, точнее, второй [после Монастира-2024]. Играл с хорошим итальянцем, левшой [Хуан-Крусом Мартином-Мансано] — там его тоже прорвало. А вот в финале мне уже было тяжеловато, меня «подзажало» — всё-таки первый финал, ещё и против русского — Евгения Тюрнева, который не прощает ошибок. Там уже и опыт, и возраст (Тюрнев старше Тюкаева на восемь лет. — Прим. «Чемпионата»), а я молодой. Вот так получилось. Но за то, что удалось там сыграть с помощью Федерации тенниса России, спасибо ей большое, что нам помогает и вывозит на турниры по возможности.
— А в этом году ты поехал защищать очки по приглашению организаторов? Или снова повезла теннисная федерация?
— Да, всё так же нас обеспечивала федерация. Первый турнир я уже чуть-чуть получше сыграл — кружочек зацепил. А во втором круге попал на чувака, которому я, к сожалению, проиграл неделю спустя в финале. Вот не знаю, наверное, это мой криптонит был такой. Неприятный чувачок — итальянец [Лоренцо Бокки]. Хорошо играет, но вот против него у меня прям не было шансов. Не знаю, как с ним играть. С любым другим, мне кажется, финал бы я по-другому сыграл. А именно с ним не получилось вообще.
— Ты Сашу Бинду упомянул. А давно с ним вообще знаком? Он же пару лет назад сменил российское гражданство на итальянское.
— Я с ним знаком ещё с тех пор, когда первые турниры играл в 9-10 лет в Саранске. Получается, он меня на четыре года старше, это на две категории выше по возрасту, и я смотрел его игры. А в то время он уже тренировался в Италии. Выходит на корт такой уверенный мальчик из Саранска, такая техника красивая. Я матчи Бинды смотрел прямо в удовольствие. Он такой атлетичный, техничный. Смотришь на него — и прямо совершенно другой уровень игры, точно не российского тенниса. И вот я каждый матч его смотрел. Там мы с ними и познакомились, ну и с возрастом уже начали больше общаться. Жалко, конечно, что он ушёл в Италию, что уже не за Россию играет, однако мы всё равно общаемся. Тут нет ничего такого.
Пенза — Рязань — Казань
— Расскажи про свои корни. Как ты вообще пришёл в теннис?
— Теннисных корней у меня нет. У меня никто из родителей не играл в теннис, никто им не занимался — ни бабушка, ни дедушка, никто вообще. В теннис я попал совершенно случайно. Моей тёте предложили, чтобы мой двоюродный брат — он мой ровесник, нам было по четыре года — пошёл играть в группу здоровья. И она предложила моей маме: «Давайте Руслан тоже пойдёт с нами вместе».
— В каком это было месте?
— В Пензе. Я сам родом из Пензы, там начинал. Там была академия «Виктория», и первые тренировки были там. Мой первый тренер — Дмитрий Вячеславович Ситников. Пришёл я туда, а брат сразу через пять минут сел и сказал: «Я не буду в это играть, отведите меня на бокс, буду там драться. Не хочу играть в теннис». Мне же очень понравилось, и я остался. А потом спустя время тренер сам сказал, что мне нужно уходить на индивидуальные тренировки, потому что групповыми уже нет смысла заниматься.
— В каком возрасте перешёл на индивидуальные занятия?
— Где-то через два-три года, то есть мне было шесть-семь лет где-то, и я уже индивидуально тренировался прямо плотно.
— Ты в довольно юном возрасте покинул Пензу и переместился в Рязань. Как так получилось?
— К сожалению, так вышло, что, когда мне было 13 лет, мой тренер покинул меня — он переехал в Москву. И в Пензе уже не осталось, с кем тренироваться, и игроков не было, да и перспектив не особо много. А в то время очень много ребят знакомых тренировались в академии Озерова в Рязани. Мы с мамой и папой провели серьёзный разговор о том, что делаем дальше — заканчиваем или продолжаем, боремся, едем, тренируемся, набираем форму. Очень тяжёлый разговор был. Не раз задумывался о том, чтобы закончить с теннисом, но потом вспоминал, что хочу играть и вроде бы могу играть. Решили всё-таки поехать в Рязань. В Рязани я провёл два-три года. Это были лучшие, наверное, годы моей жизни. Очень много знакомых. Я там жил в комнате с мальчиком, который на четыре-пять лет меня старше. Меня иногда прессовали, порой у нас там весёлые моменты случались, иногда – грустные, но всё равно вспоминаешь об этом только с улыбкой. Например, как мы там собирались все вместе в комнате отдыха, ставили PlayStation, рубились, тренировались…
— А во что рубились?
— В FIFA, в баскетбол… На что мы только не играли — на щелбаны, на приседания, на отжимания, на поджопники. Это очень весёлое время было. Очень скучаю по нему. А потом после Рязани уже переехал в Казань, потому что ещё больше появилось перспектив. В то время там тоже хорошие игроки были, как и помощь от Федерации тенниса Татарстана. Мне было 16, и я зацепился за эту возможность — меня взяли, и я решил переехать в Казань, где нахожусь по сей день.
— Какие у тебя там условия? Чем в академии занимаешься?
— Условия очень крутые. Под «академиков», точнее, именно под сборников, всегда есть корты. Конечно же, ты тренируешься бесплатно — теннис два раза в день, есть и ОФП тоже. Весь тренировочный процесс бесплатен. И почти со всеми выездами тоже помогают, то есть у тебя есть определённый баланс, и ты потом чеки прикладываешь, и тебе возвращается энная сумма денег с поездок. Если бы мне так не помогали, думаю, уже давно закончил бы с теннисом, потому что тратить свои деньги — это очень дорого.
— А ты обязан какой-то результат показать, чтобы тебе оплачивали эти поездки?
— Ну, конечно, у меня есть обязательства на продление контракта: я должен встать, например, в какой-то топ. Либо на российских турнирах по типу Кубка России, чемпионата России, Спартакиады тоже занять призовые места. Это будет одно из оснований, почему со мной могут продлевать контракт. Есть обязательства, конечно же, и их нужно выполнять.
— Получается, наверное, аналог западной клубной системы, где ты должен отыграть за клуб в каких-то соревнованиях…
— Там всё равно чуть-чуть другое. Там за клуб ты отыгрываешь уже по контракту, тебе выделили деньги. Там без разницы, как ты выступишь. Больше всё равно смотрят на твой рейтинг, и с тобой другой клуб может переподписать контракт, как правило. А тут нужно именно показать определённый результат. То есть тебе дали задачу — каким ты должен встать в рейтинге, и ты должен встать. И если этого не сделаешь, то на полгода остаёшься в резерве. Показываешь новый результат — и с тобой опять подписывают контракт на полгода именно на денежной основе, что тебе выделяются деньги на твои поездки.
Федерер — красота, Джокович — упорство, Надаль — менталка
— Доволен ли ты тем, как развивается твоя карьера к данному моменту?
— Двоякое ощущение. Вроде этот год был достаточно неплохим. Я занял третье место в Альметьевске на Кубке России [в феврале]. То есть вроде бы всё хорошо, начинаю набирать форму. Еду в Цахкадзор — дохожу там до финала. Но, к сожалению, опять появляются какие-то травмы из-за корта. Я въехал в сломанный корт — нога просто не покатилась: она встала на месте, и я получил два надрыва, два месяца опять почти не играл. Сейчас прилетел на первый турнир – и сразу очень сложный первый круг. Форму-то ещё тяжелее набирать, когда ты был на пике. Тебе нужно продолжать играть, потому что есть пиковое состояние, которое длится две-три недели, когда ты на абсолютном пике. Тебе нужно как можно больше играть. А получается, что это пиковое состояние я оставил дома, потому что у меня была травма. В принципе, можно сказать, что я наполовину доволен собой, наполовину – нет, потому что всегда можно лучше и хочется большего. Нельзя быть довольным собой на все сто, нельзя быть довольным своим результатом, когда можешь намного лучше.
— Получается, в основном ты один ездишь по турнирам, если не со сборной? Или с тобой есть какая-то микрокоманда?
— Нет, если это не выезд со сборной, то на 99% я выезжаю один. На российские турниры ко мне может приехать мама, например, чтобы мы вместе провели время, потому что я не так часто бываю дома. Она моя основная поддержка. Видишь маму — и становится намного легче, тебя поддержат, помогут. Но, это, наверное, у всех так, что когда маму видишь, то это придаёт нам больше сил. А так очень тяжело одному выезжать, конечно, потому что не всегда есть возможность взять с собой тренера. Потому что все занятые люди, у всех есть ученики, и просто так они выехать не могут. Поэтому, когда есть выезды со сборной, ты их цепляешь по максимуму, потому что там с тобой выезжает тренер по физподготовке, с тобой выезжает тренер по теннису, с тобой выезжает массажист. И это как бы просто идеальные условия для того, чтобы играть на турнирах. То есть у тебя есть всё, чтобы заиграть. Но таких турниров, к сожалению, очень мало.
— Кто тебя сейчас тренирует на базе в Казани?
— Антон Сергеевич Кратюк.
— Какие у тебя цели в карьере?
— Ну, я думаю, они как у всех: добраться хотя бы до топ-100. Оттуда уже надо начинать двигаться дальше: играть турниры категорий всё выше и выше — 250, 500, «тысячники», мэйджоры. Но до этого ещё дорога долгая, мне кажется. Через пот и кровь. Только вперёд и ни шагу назад.
— Насколько ты фанат тенниса? Насколько глубоко следишь за этим видом спорта?
— Я очень люблю играть в теннис, но не всегда готов смотреть его по телефону, по телевизору. Иногда просто уже тошнит тебя настолько сильно, что не хочешь на это смотреть. Вот играть — без проблем. Хоть 10 часов могу на корте стоять, мне это не надоедает. А вот смотреть тяжело, хоть я и понимаю, что это приносит знания, дополнительный опыт, навыки какие-то. Ты смотришь на топ-игроков, как они играют, и берёшь от них лучшее, берёшь их тактику игры — как тебе нужно сыграть в данный момент, как тебе лучше действовать против таких игроков. Ты можешь взять от них лучшее и применить в своей игре. Но мне тяжко. Вот на матчах, на турнирах вообще не люблю смотреть теннис. Только максимум за своих очень хороших друзей приду поболеть, но это с очень тяжёлым нежеланием, когда приходится это делать. Женский теннис не могу смотреть от слова совсем. Это прям для меня морально очень тяжко. Не могу сказать, что это ужасно – именно очень тяжко.
— В таком случае чьи манера, стиль игры из ATP-тура тебе больше нравятся? Может быть, на кого-то хотел равняться в детстве?
— В детстве я равнялся на Роджера [Федерера] за его красоту игры, за такую лёгкость. Потом в моменте начал смотреть Джоковича — насколько он упорный человек. Даже чуть-чуть Надаля брал себе в пример за его ментальность. Менталка у него просто сумасшедшая. Человек полностью сломанный, переломанный, но всё равно борется. Так что от всех понемногу старался брать. Сейчас мой фаворит, например, чьи матчи нравится смотреть, — это Карлос Алькарас. Могу посмотреть допустим де Минора, потому что он просто в нереальных физических кондициях — бегает и не устаёт. А Карлитос — это просто сумасшествие какое-то. Человек умеет абсолютно всё. Умеет подержать мячик, умеет ускорить, умеет в нужный момент укоротить, подать. Просто идеальный игрок. Очень интересно было бы посмотреть, как бы он играл против праймовых версий тех же представителей «Большой тройки». Очень интересные матчи были бы.
— Твоё любимое покрытие? Что больше предпочитаешь?
— На траве я ни разу не играл, поэтому ничего не могу сказать насчёт неё. А так, когда находишься на харде, говоришь: «Вот бы я на грунт встал». А когда находишься на грунте: «Вот бы на хард». На обоих покрытиях я люблю играть, но в какой-то момент хочется их поменять. Результаты показывают, что на грунте у меня получается лучше. Хотя иногда на харде приятнее играть. Так что не могу на этот вопрос ответить.
ЕГЭ вместо турниров
— Ты сыграл лишь на одном юниорском турнире «Большого шлема» — Australian Open — 2023. Почему на другие не попал?
— В том году вообще рассчитывал, что сыграю как можно больше турниров. Но из-за того, что у нас есть такая штука, как ЕГЭ, и к ней нужно готовиться, я очень много времени потратил на учёбу. Очень много времени выпало из тенниса, потому что ЕГЭ сдавал в Пензе, а тренировочный процесс должен быть в Казани. Я потратил месяц на подготовку к ЕГЭ в Пензе. Делал иногда физическую подготовку. Потом сдал ЕГЭ с горем пополам, вернулся в Казань и начал тренироваться уже более-менее. Нужно было наигрывать очки, потому что они «горели», а ты ничего не набираешь. Поехал на первые турниры после короткой подготовки и провалил их полностью. «Получил» в первых же кругах. А там уже начинается «Ролан Гаррос», на который я тоже не могу попасть, потому что нет нужного рейтинга. Все эти провалы на турнирах, потому что толком не готовишься. И не можешь показать тот результат, на который настроен. Вот и получился 2023 год у меня провальным, хотя я вроде бы нереально круто сыграл по тем меркам в Австралии. Начал с квалификации, прошёл два круга в одиночке, два круга — в паре, причём мы проиграли победителям [8:10] на решающем тай-брейке. Но в итоге я тот год провалил, к сожалению. Считаю, что ЕГЭ чуть-чуть помешал мне, потому что из-за него потратил очень много времени и моральных сил. А должен был потратить на то, чтобы набрать рейтинг и играть дальше. Но без этого никуда — всем нужно учиться, знание — это сила.
— Проясни эту тему с учебой и ЕГЭ. Почему ты должен был в Пензу ездить, а не в Казани сдавал, допустим?
— Потому что в Пензе мне очень сильно помогли с условиями обучения — сделали дистанционную форму. Так намного лучше и легче обучаться, потому что тебе можно напрямую не ходить в школу. Мне давали задания, я их делал и так получал оценки. А когда были девятый класс и ОГЭ, то к сочинению подготовился и приехал спокойно в Пензу его написать на один-два дня. Это намного проще, чем ходить в школу, например, в Казани, потому что меня бы туда дергали, я должен был бы туда чуть ли не каждый день ходить. Пенза мне в этом плане очень сильно помогла.
— Какие ты сдавал экзамены? Какие оценки получил?
— Я сдавал биологию и ещё обществознание на крайний случай, если не сдам биологию. Ну и, конечно же, русский язык и базовую математику. Русский я хорошо написал — 78 или 80 баллов, то есть на пятёрку. Математику базу написал на четыре, там баллов нет. Вот биологию, к которой готовился месяц, написал на 36 баллов, это был минимальный порог. То есть мне очень сильно повезло, что 36 набрал. Это, конечно, жесть. Но, как говорят, биология реально с каждым годом становится всё сложнее и сложнее. И для спортсмена, который толком не учится, это тяжело. Биология – тот предмет, который нужно понимать, зубрить. Это не как русский язык — ты всю жизнь на нём разговариваешь. Я даже не знаю, как можно плохо написать его.
— Ну бывают разные случаи.
— Я понимаю, когда ты иностранец в России, то можешь плохо знать русский, но когда в России живёшь с детства, тогда тяжело плохо написать русский язык. Ну, мне так кажется. И обществознание я написал где-то на 42 балла, наверное, а порог был такой же — 36. Это было уже прям на самый крайний случай, если не сдам биологию, чтобы поступить сначала на физрука в школе, а потом через год перевестись на тренера по теннису. Но в итоге я 36 пороговых баллов набрал и спокойно поступил в казанский Поволжский государственный университет [физической культуры, спорта и туризма — Поволжский ГУФКСиТ].
— Какой у тебя сейчас курс и как идёт учеба?
— Сейчас перехожу на четвёртый курс. Идёт всё очень тяжело, потому что некоторые преподаватели не идут навстречу. Ты к ним подходишь, говоришь, что я такой-то, такой-то, извините, пожалуйста, меня нет в стране, я реально не успеваю. Можно мне, пожалуйста, дать какие-нибудь задания – на что в ответ получаю: «Нет, ты уже не успел, у тебя там допсессия». Вот это всё начинается… Я, с одной стороны, понимаю их: почему они должны тратить на меня своё личное время? Но, с другой стороны, это всё равно тяжело, потому что я не такой студент, который где-то ходит всю сессию, а потом говорит: «Дайте мне задание, я сделаю, чтобы вы мне проставили оценку». Таких людей много, к сожалению, и из-за этого у преподов такое отношение бывает. Осуждать их не могу, но неприятно.
— Какая цель у тебя с учёбой? Что планируешь дальше?
— Я хочу уже отучиться полностью в этом институте, получить заветную корочку, показать маме, сделать её счастливой, чтобы она не беспокоилась, чтобы бабушки, дедушки тоже не переживали. Как минимум профессия, если что, у меня есть, и работать я по ней смогу спокойно. В магистратуру не хочу, потому что там нужно реально учиться, много времени уделять и сил, а на это у меня нет желания и способности.
— Что даст тебе корочка дипломированного специалиста?
— Корочка даст возможность как минимум официально работать в той же самой академии тенниса в Казани — тренером или помощником тренера. Конечно, сейчас, наверное, 90% людей тренируют без неё, но тогда ты работаешь не официально, а больше на себя. А чтобы работать официально, получать официальную зарплату, конечно же, нужна эта корочка, что ты отучился в институте, что хоть что-то знаешь. Хотя я бы не сказал, что в институте много чего-то нового узнаёшь про свой спорт. Скорее 10% от того, что должен знать, а остальное уже… У нас очень много предметов, которые как минимум мне не нужны, на самом деле.
В сборной с 12 лет
— Какие воспоминания остались о Мельбурне, об Австралии, когда выступал на юниорском «Шлеме»? Что ты там успел посмотреть?
— Просто великолепные воспоминания. Это одна из лучших, наверное, организаций турнира в мире. Ты только приезжаешь туда, а тебе сразу дают бейджик, на котором $ 500, и ты можешь их потратить абсолютно куда хочешь. В моё время было $ 500, а потом мне говорили, что уже до $ 1000 дошло. И тебе их дали просто за то, что ты приехал. Ты идешь, например, в магазин Nike, показываешь им этот бейджик, они его сканируют и списывают с баланса, а ты можешь взять абсолютно всё что хочешь. Или если хочешь, можешь зайти и спокойно себе купить айфон. Это тоже всё предусмотрено. Каждый день тебе дают новые мячи, причём сколько ты хочешь. Бесплатные натяжки. В моё время давали ваучеры, сейчас не знаю, как там. У тебя есть три ваучера на три бесплатные перетяжки ракетки на каждый матч. Это очень круто. Дальше там бесплатные автобусы, а если доходишь до четвертьфинала, тебя уже возят на машине. Я один раз даже катался на машине, потому что очень поздно закончился матч. Чуть-чуть у меня не получилось дойти до четвертьфинала, чтобы и дальше кататься на машине.
В принципе, я очень доволен, потому что ехал туда вообще как аутсайдер — начинал с квалы и не думал, что дойду до основы и пройду там два круга. А ведь в первые разминочные дни, когда приехал в Мельбурн и встал на тренировочные корты, у меня не получалось ничего от слова совсем. Корты очень сильно быстрые. Они отличаются от подготовительных турниров, которые у нас были. И вот я приехал в Мельбурн и вообще не попадал в корт первые два дня. Я, кстати, был единственным спортсменом, который приехал только с мамой. У меня так получилось, что никто из моей команды не смог полететь. Мне говорят: «У нас коучинг разрешён». А у меня только мама сидит. Я и отвечаю им: «Вот мой коуч». И ты смотришь на людей, что у них и тренеры, и физио, и доктора. У моего напарника была просто нереальная команда. А я только с мамой — за счёт себя и за счет её поддержки там и играл. Ещё сам Мельбурн мне очень понравился, очень крутой город.
— Ты застал времена игры за юниорскую сборную России на командных турнирах, когда тренером был Иван Приданкин. Расскажи про тот опыт. Насколько тебе комфортно было играть в командных турнирах? Какие у тебя воспоминания?
— Я сыграл только один чемпионат Европы — это было до 12 лет. Мы поехали в Румынию и считались прям нереальными фаворитами, потому что в то время у нас очень сильная сборная была. Поехали таким составом: я, Ярослав Дёмин, Максим Жуков. Мы выиграли каждую игру в группе и вышли дальше с первого места. Но так как это была летняя Европа, тебе нужно было ещё один матч плей-офф сыграть и обязательно победить, чтобы перейти в финальную стадию. Мы попали на Швейцарию. Там были дождливые дни, и получается, что мы один игровой день пропустили. Дальше, по-моему, я сыграл одиночку, и опять полил дождь на весь день. А на следующий день мы ещё, получается, доигрывали с Румынией. И в тот же день нас поставили играть против Швейцарии, которая отдыхала уже два дня. То есть мы уже были измотанные. Я говорю тренеру: «Давайте выйду играть, потому что Макс устал. Видно, что навряд ли у него получится сыграть ещё один матч». А тренер мне отвечает: «Нет, тебе нельзя играть, потому что у тебя ещё пара».
И в итоге на решающей паре у нас с Ярославом чуть-чуть не получилось — на решающем тай-брейке мы, к сожалению, проиграли. Было очень обидно, потому что реально были фаворитами, но проиграли из-за неравных условий — почему-то мы должны были играть бесконечное количество игр в тот день, пока Швейцария отдыхает. Это было максимально несправедливо.
В то время нам было по 12 лет, то есть, получается, мы ещё не настолько физически окрепли. Но всё равно было круто. Попробовал что-то новое для себя, поехал играть с командой. С одной стороны, обидно, а с другой — круто.
— И следишь ли за ребятами, которые были тогда в команде, общаешься с тренером?
— У нас тренер Приданкин Иван Александрович и по сей день остаётся, он не менялся. Сборная была прямо с детства. Были пять человек, которые активно играли — это Ярослав Дёмин, Максим Жуков, я, Григорий Шебекин и Даниэль Хазиме. По сей день все вроде бы играют. Ярик очень хорошо играет за границей. Гриша сейчас сыграл финал в Астане, тоже поднимается потихоньку в рейтинге. Макс Жуков около 500-го номера стоит. Он перестал что-то чуть-чуть турниры играть, но сейчас вроде полетел в Турцию, возобновил свою карьеру. Даниэль Хазиме начал больше где-то сниматься. Наверное, вы знаете шоу «Титаны». Он там принимал участие, набрал популярность. Потом ещё был медиатеннис. Точно не знаю, что это такое, но там бывают очень крутые люди, уровня Евгения Плющенко. То есть все пацаны чем-то занимаются, это круто, за каждым можно спокойно понаблюдать. С каждым я в хороших отношениях — могу списаться, спросить что-либо или просто пообщаться.
— У тебя самого есть желание в какой-то подобной медийной активности поучаствовать? Шоу, блоги…
— А я принимал уже участие. Есть такой канал, который называется TBN Tennis. У меня там есть знакомый, мой очень хороший друг Егор Хотченков. Он снимал видео в Ташкенте, и там я принимал участие. Это прикольно на самом деле, но, когда, например, ты проигрываешь, а Егор идёт к тебе с камерой и начинает тебя снимать, ты не хочешь ничего говорить, у тебя такое злое настроение, потому что проиграл. А он лезет ко мне и меня снимает. Я вижу, что это тяжёлый труд, что получается прикольно, но на постоянной основе я бы, наверное, не смог этим заниматься, потому что это требует нереально много сил и нереальной вовлечённости в это. И, наверное, тебе нужно безумно много помощи, чтобы это всё получилось. А пацанам, которые снимают TBN, большой респект. Они показывают теннис так, как он существует, как он есть.
— А поучаствовать в медиатеннисе?
— Может быть, я бы сыграл пару турниров, но на постоянной основе, мне кажется, это очень морально тяжело, потому что ты привык соревноваться именно в плане профессионального спорта. Не тот чуть-чуть формат, где ты должен больше подстраиваться, чтобы какие-то нереальные розыгрыши проводить, между ног, допустим, пробивать. Для меня это тяжеловато в моральном плане. Если и принял бы участие, то точно ненадолго.
— Как ты выстраиваешь логистику своих перемещений по турнирам с учётом того, что частенько нет прямых рейсов?
— Ох, это самое вкусное вообще. Если тебе нужно куда-то за границу, то всегда летишь через Турцию; если нет прямых рейсов, конечно же, потому что это дешевле и удобнее. Хотя получается, что у тебя перелёты вместо пяти часов, допустим, будут составлять 12. А других вариантов нет, потому что билеты реально в два раза дешевле. Например, я должен был прилететь сюда, в Сербию, спокойно из Казани прямым рейсом. Мог полететь спокойно из Москвы прямым, но билет стоил 80 тысяч рублей. Я понимаю, что мне деньги вернут, но тратить 80 тысяч на билет, когда можно полететь за 40… Так что я лучше чуть-чуть помучусь, но полечу через Турцию — через Анкару или через Стамбул. Слышал, что через Сербию многие летают, но что-то с такими ценами я бы не сказал, что отсюда очень удобно куда-то летать.
Особенности выступления без флага
— Как ты относишься к ситуации, что российские теннисисты играют без флага, без названия страны, без гимна?
— Неприятно, конечно, что ты играешь под белым таким нейтральным флагом. А куда деваться? В первое время, наверное, тяжело было. Приезжаешь в Австралию, там объявляют соперника из такой-то страны, а тебе просто объявляют имя, фамилию — и всё. Я так чисто подкалываю судью: «А страна?» Он отвечает: «Не могу сказать» – и начинает смеяться. Неприятно, но куда деваться? Такова жизнь. Я привык уже, на самом деле, к этому. Ты приезжаешь на турниры, но не чувствуешь какого-то плохого отношения к своей персоне из-за того, что у тебя нет флага или чего-то такого. В Австралию я летал в самый пик, когда только у нас забрали флаг, и там очень хорошо люди ко мне относились. Летал во Францию, в другую часть Европы — и там то же самое: люди всегда пытались помочь. Летал в Словакию, и там люди вообще со мной чуть ли не на русском разговаривали — пытались мне помочь: «Давай я тебя отвезу, без проблем покажу, где магазин». Это всё зависит от людей, на которых попадёшь.
Да, бывают дурачки, которые плохо относятся к тебе, бывают нормальные люди, с которыми можешь спокойно поговорить, что-то обсудить без всякой политики. Тут дело случая, на самом деле. Пока что всё нормально, меня всё устраивает.
— В последнее время многие наши теннисисты, а особенно теннисистки переходят под флаги других стран. Как относишься к этой ситуации? И были ли у тебя предложения куда-то перейти?
— Нет. У меня не было никаких предложений, но даже если и будут, то навряд ли я перейду, потому что какой мне смысл переходить, когда мне помогает и федерация Татарстана, и федерация России. Чтобы сыграть в Кубке Дэвиса? Ну тогда это нужно играть за какую-то не очень сильную страну, потому что с моим рейтингом, с моим уровнем игры сейчас тяжело говорить о каких-то больших странах. Желания «переписываться» у меня нет. Мне очень нравится в России, и жить я всегда буду в России, потому что за границей тяжело.
Если тренироваться, то я бы спокойно, наверное, куда-нибудь уехал, потому что всё-таки если ты хочешь большого прогресса и скачка, то нужно тренироваться где-нибудь в Европе. В той же самой Сербии можно, потому что здесь крутая академия есть. Но «переписываться» никуда не хочу.
А моё отношение к этому такое — если они «переписались», значит, были причины. Может быть, им финансов больше выделили, пообещали чего-то намного больше. В плане морали это, наверное, тяжело и обидно, что люди «переписываются». Ну а в плане разума, наверное, нормально, потому что они могут играть те турниры, которые мы не можем сыграть на данный момент. А они это могут сделать, но за другую страну. Тот же самый Кубок Дэвиса, например. Наверное, если у них есть перспективы, то почему бы и нет. Но сам бы я навряд ли «переписался».
Источник: www.championat.com
Комментарии