Специальный проект «Чемпионата» набирает обороты! Перед вами уже шестой выпуск «Семейного каскада», в котором мы беседуем с теми, кто обычно остаётся за кадром «фигурных» историй успеха. Родители фигуристов – их опора и поддержка, их надёжный тыл. Отвести на тренировку и встретить после неё, морально поддержать после поражения и разделить радость победы, помочь находить мотивацию заниматься упорным трудом каждый день… Всё это остаётся незамеченным.
Героиней нового выпуска стала Наталия Шилова, мама петербургского фигуриста Евгения Устенко, который вот уже 10 лет выступает в танцах на льду с Екатериной Мироновой и добрался до основы сборной России.
У мамы Жени Устенко Наталии тоже есть фигурнокатательное прошлое. Около трёх лет Наталия прозанималась под руководством Галины Валентиновны Кашиной в «Юбилейном» – что интересно, у этого же тренера впоследствии какое-то время тренировался и Женя перед тем, как уйти в танцы на льду.
Потом её затянул с головой конный спорт – да так, что она стала кандидатом в мастера спорта! По сути, и свою профессию она выбрала благодаря искренней любви к лошадям – сейчас Наталия работает ветеринарным врачом, лечит кошек и собак.
Часто бывает, что родители отдают ребенка в спорт, потому что не реализовались сами. Но история Жени не такая – именно в фигурное катание он попал практически случайно и всем сердцем полюбил этот вид спорта. Тренировки на стадионе, ожидание до трёх ночи, просмотр прокатов с замиранием сердца – всё это было в жизни Наталии с тех пор, как у её сына началась спортивная карьера.
А ещё эта история о том, как тесен мир. В ходе беседы выяснилось, что тот самый крёстный, из-за кого когда-то Женя впервые пришёл на каток, играл в одной команде с папой Кати Мироновой – первой и единственной партнёрши Жени в танцах на льду, с которой он добился всех успехов.
«Ничем больше не хотел заниматься вообще, сказал: «Я буду фигуристом, никакого хоккея!»
– Как вы приняли решение отдать Женю в фигурное катание?
– На самом деле, всё получилось случайно. Мы пришли на каток поболеть за жениного крёстного-хоккеиста, увидели объявление, что набираются дети в группу фигурного катания. А у Женьки была пищевая аллергия, и аллерголог советовал сухой лёд, чтобы аллергия когда-то не перешла в астму. Плюс Женька был гиперактивным ребёнком, а в садик его не брали – из-за той же аллергии, он сидел дома, и это было торнадо, цунами, всё на свете (улыбается).
Отвели его просто в платную группу, где занятия два раза в неделю. Папа сказал, что Женя походит годик и потом перейдёт в хоккей уже с навыками, а Женя сказал нет, ему понравилось фигурное катание. С четырёх лет он занимался у Татьяны Борисовны Юрышевой, они были одногодки с Петей Гуменником и попали в одну группу.
– Насколько сильно изменилась ваша жизнь, когда Женя начал профессионально заниматься фигурным катанием?
– С самого начала это как-то чувствовалось, может, только первые полгода это было не особо заметно, потому что ходили всего два раза в неделю. Но тренер говорила, что мальчик талантливый, нужно заниматься больше. Начались бесконечные подкатки на разных катках, и мы очень быстро втянулись. В шесть лет тренер нам сказала: «Идите дальше, поступайте в академию». Пришли к Валентине Михайловне Чеботарёвой, она на Женю посмотрела минут 15 и сказала, что берёт к себе.
– Помните, что тренеры разглядели в маленьком Жене?
– Наверное, трудолюбие и заинтересованность. Жене очень нравилось фигурное катание.
– А в целом, на ваш взгляд, что в фигурном катании важнее – талант или трудолюбие?
– Мне кажется, трудолюбие. Конечно, какие-то данные, мне кажется, у детей должны быть, но это база, на которую накладывается бесконечный труд. Детишки все талантливые, просто это надо развивать.
– Получается, где-то с шести лет всё это начало приобретать серьёзный характер?
– Он просто ничем больше не хотел заниматься вообще, сказал: «Я буду фигуристом, никакого хоккея!» Готов был тренироваться с утра до вечера. В школу утром не особо хотелось вставать, но, если перед школой была тренировка, он был готов и в шесть, и в пять встать, лишь бы пойти на занятие. Мне кажется, мы просто попали пальцем в небо с этим видом спорта, а Женю он очень затянул.
– Помогал ли как-то на первых порах ваш личный опыт в фигурном катании или же вы никак не вмешивались в тренировочный процесс?
– Нет, я всегда доверяла тренеру. Мы только занимались с Женей вне льда по совету тренера, то попрыгаем на одной ноге, то поотжимаемся, то побегаем на школьном стадионе.
– Ходили ли на тренировки, когда он был маленьким?
– Конечно, всегда сидели за бортиком или подглядывали из-за двери, наблюдали, как всё происходит, получается или не получается. Это затягивает (улыбается). Все родители между собой обсуждали прыжки, элементы – с того ребра, не с того ребра, тут ласточку не додержал, тут ногу не дотянул. Когда детки маленькие, все на одном уровне, каждый вылавливает: «А что у моего лучше получается?»
«Когда это всё начиналось, конечно, я его ждала всегда, бывало, до трёх ночи»
– Каким был путь Жени в одиночном катании?
– На начальном этапе занимались у Татьяны Борисовны Юрышевой, потом – в академии у Валентины Михайловны Чеботарёвой. Потом спустя время перешли к Карине Владимировне Сухих, там Женя оказался в одной группе с Дарио Чиризано, до сих пор очень хорошо дружим с его мамой. А потом уже попали к Галине Валентиновне Кашиной, которая сказала, что четверные прыжки будет очень сложно делать с таким ростом. Женя всегда был очень рослым, в 14 лет у него уже 44-й размер коньков был.
– Это послужило основной причиной перехода в танцы?
– Как-то всё вместе сложилось. И со стороны Елены Николаевны [Соколовой] инициатива была, она давно за ним приглядывала, плюс травма колена – интенсивный рост, много падений, истончился хрящ… Какое-то время нельзя было прыгать. Женя ходил на тренировки к танцорам, чтобы скользить и не терять мышечный тонус, и ему очень быстро понравилось. Ещё полгода он занимался и одиночным катанием, и танцами на льду, пока не перешёл окончательно.
Женя вообще любил скользить, ещё в «Спартаке» Татьяна Борисовна преподавала им школу, они очень много времени этому уделяли – с чехлами на голове, с клюшками, чтобы осанку нарабатывать. Всегда отмечала, что, пока не научатся скользить, прыжкам учить бесполезно.
– Фигурное катание, по мнению многих родителей, очень затратный вид спорта. Согласны с этим?
– Да. Это очень затратный вид спорта. Но оно того стоит. Когда видишь, что твой ребёнок занимается и у него горят глаза – хочешь ему помочь. Это дорогой спорт – наверное, дороже только теннис и конный спорт из-за того, что нужно покупать собственную лошадь. Бальные танцы, возможно – там тоже есть расходы на костюмы, на обувь, на занятия. Но там проще, хотя бы потому что это паркет, а фигуристу нужно снимать лёд на катке. В любой школе занятий не хватает, ты хочешь, чтобы твой ребёнок прогрессировал, естественно, все начинают подкатываться – кто со скользистом, кто с прыгуном.
– То есть основная статья расходов – это подкатки?
– Дополнительные занятия, сборы, коньки – тут у кого как нога растёт. Бывало, что за сезон приходилось не одну пару покупать из-за быстрого роста. Помимо этого, в какой-то момент становится сложно совмещать спорт с учёбой. Не все дети такие усидчивые и талантливые, как Петя Гуменник (улыбается). Женя с восьмого класса ходил в частную школу, там можно было взять одну из трёх смен и удобно её подстроить под свой график – по три часа непрерывного обучения в день. Например, сегодня пришёл математику сдавать, поэтому сидишь на математике все три часа. Тренировки в танцах на льду всегда были вечерние, он с утра высыпался, успевал приехать на занятие, с 12 до 15 всё сдать, а потом – на тренировку.
– Такой специфический режим тренировок как-то повлиял на вашу жизнь?
– Когда это всё начиналось, конечно, я его ждала всегда, бывало, до трёх ночи. Елена Николаевна возила его с каждой тренировки, я его с собакой встречала – и шли домой. В 14 лет по ночному городу как отпустишь подростка? Года два Елена Николаевна его возила, потом папа подключился.
– Пробовали как-то поменять такой формат тренировок на более удобный?
– Нет, мы просто подстраивались и искали в этом свои плюсы. Да, тренировки были поздние, но ребята потом могли остаться и что-то доделывать даже ночью, если нужен был лёд. Например, когда ставили программы, могли что-то дочищать и до двух, и до трёх ночи, если это требовалось.
«До сих пор не могу их смотреть, не находясь на стадионе, прямую трансляцию никогда не включаю»
– Катя с Женей стали первой танцевальной парой из Петербурга, которой удалось подняться настолько высоко. Когда принимали решение о переходе в танцы, не было мысли отправиться в Москву, где множество специалистов и всё уже развито?
– Только, наверное, если бы Елена Николаевна предложила группе переехать в Москву (улыбается). Здесь в Питере вся семья, друзья, поэтому мы даже не рассматривали переезд куда-то. Но при этом не чувствовали себя в вакууме, потому что Елена Николаевна – прекрасный организатор, ребята очень рано начали выезжать на сборы, постоянно набирались опыта, находили какие-то интересные мероприятия… Елена Николаевна постоянно искала такие возможности, чтобы ребята побыли в спарринге, смотрели на какие-то пары и тянулись за ними. Мне кажется, это дало свои плоды.
Льда нам здесь хватало, группа была не очень большая, привлекали множество специалистов разных – танцоров, хореографов, бальников. Всегда был какой-то взгляд со стороны, чтобы можно было развиваться, ребята постоянно были в движении, в общении, самое главное – в конкуренции не только внутри страны. Здесь ты знаешь, что от кого можно ожидать, потом приезжаешь к новым специалистам, а там другие упражнения, новые фишечки, и хочется этому научиться.
– Достаточно рано пара Миронова/Устенко вышла во взрослые. Как восприняли такой смелый шаг?
– Елена Николаевна – огромная молодец, что так сделала. Мне кажется, они набрались опыта и заматерели во время соревнований по взрослым. На их глазах не одно поколение сменилось, со столькими мастерами удалось посоревноваться – они застали ещё Викторию Синицину с Никитой Кацалаповым, Александра Степанова и Иван Букин все эти 10 лет перед глазами.
– Как вы поддерживали Женю на протяжении его пути? Смотрите ли соревнования с трибуны?
– Я всегда верила в Женьку, говорила ему, что у него всё получится, что нужно идти дальше, падать и вставать, что сильный только тот, кто умеет встать после падения. Мне кажется, я всегда переживаю больше, чем он, потому что ничего не могу изменить, когда смотрю соревнования (улыбается). Если честно, до сих пор не могу их смотреть, не находясь на стадионе – если ребята выступают в другом городе, прямую трансляцию никогда не включаю, только когда уже выставили оценки, отматываю назад и смотрю. Здесь в Питере как-то собираюсь, рядом со мной всегда сидит кто-то близкий – и тогда легче.
– На прошедшем чемпионате России ребята боролись за бронзовую медаль, как вы переживали это, глядя с трибуны?
– Это было просто безумие (смеётся). Видела моменты, которые не получились, сидела и молилась, чтобы дальше не было глобальных срывов. Потом ушла, не дожидаясь баллов, понимала, что мы уже не третьи. Обнялись молча, сказала Жене: «Это наш путь, мы идём дальше, только на своих ошибках можно научиться».
– В прошлом году случился эпизод в финале Гран-при в Красноярске, когда из-за падения в самом конце ребята остались без медали. Как проходил для вас этот старт?
– Увидела, что во время прокатов летят комментарии, поняла, что что-то произошло, включила трансляцию – сейчас будут оценки объявлять. Смотрю на Женю, понимаю, что он совсем потерян, Никита Кацалапов в трансляции говорит, что ничего страшного, такое бывает – и показывают это вращение в замедленном повторе. Это было скорее не от ощущения проигрыша, а просто из-за того, что элемент такой простой и на нём обычно ничего не случается… Просто стечение обстоятельств – и всё. Все эмоции наружу были, странно было бы, если бы они сидели и улыбались, это же был удар под дых…
Я тогда сидела и думала, что сказать Жене. «Не переживай, не расстраивайся» – это как-то глупо. Конечно, я понимаю, что он расстроен. Заскриншотила цитату Майка Тайсона о том, что сильный – это тот, кто умеет вставать, подниматься и идти дальше, отправила ему. Он мне ответил, мы созвонились, я ему сказала – вспомни Барбару [Фузар-Поли] с Маурицио [Маргальо]. Вот это действительно был крах, огромная потеря, домашняя Олимпиада. Здесь – важный старт, но лучше научиться контролировать себя здесь, чем где-нибудь потом. Ты должен получить свой опыт – посмотрев на Барбару и Маурицио, ты не поймёшь, что нужно делать. Все наши пары очень талантливые, все – трудяги, все идут вровень, однако на старте важно не только делать элементы, но ещё и работать с головой.
«Кажется, вся страна объединилась, когда выступал Петя Гуменник на Олимпиаде»
– За время спортивной карьеры сына, наверное, образовалось дружное сообщество родителей?
– Мы очень близко сдружились с мамой Дарио Чиризано, с мамой Стаси Константиновой. Ещё в нашей группе был Владимир Балбеков, он ушёл в шорт-трек и стал очень сильным спортсменом, завоевал множество наград – с его родителями мы не разлей вода, а Женя дружит с Вовой. Смотрим соревнования друг у друга, болеем.
– Как интересно складывается судьба – на чемпионате России и в финале Гран-при как раз пары Жени и Дарио соперничали друг с другом за бронзу…
– Это абсолютно не портит наши отношения с мамой Дарио. Это спорт, это борьба, сегодня ты сильнее, завтра – твой соперник, всё честно. Мы столько лет дружим, понимаем, что это никак не сказывается на наших взаимоотношениях.
– Следите ли за карьерой Пети Гуменника, с которым Женя начинал в одной группе?
– Конечно. Горжусь, что они росли рядом, очень рада за его родителей. Они очень много в него вложили, мама занималась с ним очень серьёзно. Он такой уникум в своей зрелости, по голове он всегда был старше, очень ответственный, исполнительный, всё чётко по плану – надо покататься, надо прийти позаниматься математикой, почитать стихи. Вырос красавцем, с такой светлой головой, великолепный фигурист. Мне кажется, вся страна объединилась, когда выступал Петя на Олимпиаде, все чувствовали какую-то близость. Момент отстранения, все эти казусы – они не навредили нам, а помогли. Все сплотились и объединились, стали большой фигурнокатательной семьёй.
– Какие постановки Кати и Жени вам нравятся больше всего?
– Для меня каждый раз в начале сезона – это открытие, пока не было ни одной программы, похожей друг на друга. В свое время мне очень нравилась «Форма воды», казалось, круче уже не будет. Потом я увидела «Гамлета» и обалдела – это что-то совершенно другое. А потом появилась «Она», и я подумала, что нет предела совершенству, и ребята придумали что-то ещё. Очень интересно, что будет в этом году, пока Женя всё держит в секрете.
– Следите ли за российскими и мировыми танцами на льду?
– Конечно. Безумно рада, что вернулся Гийом Сизерон, низкий поклон ему и огромное спасибо. С ним вернулось какое-то, как говорит Татьяна Тарасова, кантиленное катание, вся программа на одном дыхании проходит, ты не думаешь об элементах и просто смотришь. Пара Оливии Смарт и Тима Дика очень нравится, их «Дюна» – открытие, на мой взгляд. Канадцы Пайпер Гиллес и Поль Пуарье – моя любовь, очень рада за них на Олимпиаде, они никогда не были похожи на кого-то, со своим видением, своей манерой. Они не боялись быть ни на кого не похожими. Радостно, что вернулся Жан-Люк Бейкер, он приезжал в прошлом году на сборы к ребятам в США, Катя отмечала, что для неё было большой честью покататься с ним, он большой мастер. Я тогда пересмотрела какие-то его программы, подумала – как жалко, что он не в спорте, а тут он решил вернуться. Будет очень крутой сезон.
– Недавно всё-таки объявили о допуске российских фигуристов до международных стартов в нейтральном статусе. Как вы отреагировали на эти новости?
– Сказать, что я была удивлена, не сказать ничего. Надеялась, что это будет хотя бы допуск юниоров, а когда объявили, что допускают и юниоров, и взрослых, подумала, что это фейк или шутка. А потом во всех пабликах начали публиковать это, я на работе выскочила на улицу к девчонкам со словами: «Нас допустили!» (Улыбается.)
У Жени в этот момент была ночь, написала ему сообщение: «Ура! Поздравляю!» Он уже потом, проснувшись, написал: «Спасибо!» Даже не сообразила, что большая разница во времени.
Очень хочется, чтобы могло поехать как можно больше наших спортсменов – танцоров, одиночников, всех-всех-всех. Мир должен увидеть, какие у нас крутые дети! Когда люди по 20-25 лет отдают спорту и не могут выехать и показать, что они умеют, это как минимум несправедливо. Очень надеюсь, что у ребят всё получится.
– В период отстранения вы как-то обсуждали с Женей ситуацию с недопуском? Как-то поддерживали его?
– Мы не один раз говорили на эту тему. Я говорила ему, что это должно закончиться, что, слава богу, у вас с Катей такой возраст, для которого эти четыре года не так страшны, и есть возможность провести ещё не один олимпийский цикл… Безумно жалко Ваню с Сашей в этой ситуации с Олимпиадой, это абсурд.
Напоминала, что, значит, такая спортивная судьба, такой путь, внутри страны они накатывают мастерство, психологическую выдержку и смогут выйти готовыми, если такой момент случится. В танцах более долгий путь в спорте по сравнению с теми же девочками, у которых в четыре года может уложиться вся взрослая карьера, к сожалению. У нас очень сильные девчонки, они так рано начинают делать сложные прыжки, выдерживать эти нагрузки на протяжении долгого времени – это очень тяжело.
– Какой совет вы бы дали родителям, чьи дети только начинают свой путь в фигурном катании?
– Просто бесконечно верить в своего ребёнка, верить, что всё получится. И просто любить несмотря ни на что. Не за медали, не за места, не за победы, не за путевки на Олимпиаду. Просто любить, помогать, всегда быть тылом и верить, что всё будет хорошо.
Источник: www.championat.com
Комментарии