В минувшем сезоне НХЛ сразу несколько команд совершили настоящий прорыв, но одним из главных событий стали успехи самой юной команды лиги — «Юты».
Совсем недавно «Маммот» были «Аризоной». «Койоты» ни на что не претендовали, прозябая на дне таблицы. Тем не менее на основе клуба возникла «Юта» — и команда уже на второй год своего существования пробилась в плей-офф!
А одним из её лидеров стал российский защитник Михаил Сергачёв.
Хоккеист, в конце июня отпраздновавший 28-летие, завершил регулярный чемпионат вторым ассистентом и четвёртым бомбардиром «Маммот». Всего Михаил набрал 59 (10+49) очков в 78 матчах — это 11-й результат среди россиян в минувшем сезоне, а также второй лучший показатель для игрока в карьере.
Более того, Сергачёв, вероятно, является лучшим российским защитником на данный момент. В его коллекции не только внушительная статистика, но ещё и два Кубка Стэнли в составе «Тампы».
А ещё Михаил — очень приятный собеседник и просто хороший человек. У него есть свой фонд, в котором он помогает детям с ограниченными возможностями. Михаил также является одним из основателей Матча года — события, которое вскоре пройдёт в России в третий раз — теперь не в Москве, а в Санкт-Петербурге. Целью мероприятия будет сбор средств на благотворительные нужды.
Корреспонденту «Чемпионата» удалось пообщаться с Сергачёвым и обсудить ряд важных тем:
— как Михаилу церемония драфта, где выбирались составы команд на Матч года, и мысли о грядущем мероприятии;
— что подтолкнуло его начать так активно заниматься благотворительностью;
— как Сергачёв оценивает сезон для «Юты» и для себя;
— что он думает о сделках «Маммот» и как команде стать претендентом на Кубок Стэнли;
— как изменился менталитет игроков «Юты» после опыта в «Аризоне»;
— не обижается ли Сергачёв на «Тампу» и останется ли Кучеров в «Лайтнинг»;
— как Михаил узнал о новом контракте Овечкина и сколько ещё может отыграть Александр;
— насколько тяжело переезжать в Америку в раннем возрасте;
— в чём разница между Россией и США.
«На Матче года фанатам хоккея точно не будет скучно»
— Впервые состав на Матч года выбирался с помощью драфта. Какие у вас впечатления от прошедшей церемонии?
— Мне кажется, всё прошло отлично, на «лайте», всем всё понравилось. Обычно такие мероприятия отнимают много сил и у участников мероприятия, и у СМИ, и у организаторов, а здесь всё прошло легко, непринуждённо. Как будто люди даже ушли с церемонии с зарядом эмоций и сил. И я в том числе. Так что всё прошло вообще шикарно.
— Какие у вас мысли о составе вашей команды?
— Мне всё нравится. Мне кажется, мы за счёт драфта собрали очень равные команды, и ИИ распределил игроков тоже на одинаковом уровне, поэтому я доволен. У меня в команде есть и игровички, и двусторонние игроки. Мне всё нравится.
— Насколько важно было первым задрафтовать именно Александра Овечкина?
— Когда у тебя такой игрок в команде, никто филонить и заниматься ерундой не будет. Сразу есть капитан, лидер и самый забивающий игрок в истории хоккея. Поэтому нам повезло.
— Я видел расширенный состав на Матч года, и там было значительно больше игроков. Можете рассказать, по каким причинам другие парни не попали в окончательный список?
— У каждого свои причины, я их не стану называть. Семейные обстоятельства, микротравмы, другие обстоятельства, из-за которых парням нужно было резко уехать, — у людей есть ряд причин, по которым они отказываются от участия. Но это не потому, что они не хотят играть в нашем матче — просто так получилось, что они не смогут там присутствовать.
— Состоялось уже два Матча года. Чем были довольны в прошлые разы?
— Я доволен тем, что с каждым годом у нас растут благотворительные чеки, с каждым годом мы добавляем что-то новое и развиваемся. В первый год это был просто матч, во второй — матч плюс фестиваль. Третий год — это новый город, новая арена, самая большая в мире. Есть логистические вопросы, которые мы закрываем, всё-таки организация такого мероприятия в другом городе — это тоже не самое простое дело. Поэтому я рад, что мы как организаторская команда растём и развиваемся, и, соответственно, чек у нас тоже растёт.
— В каких моментах хотелось бы улучшиться?
— Я на самом деле не знаю, тут нужно после матча самому садиться и разбирать.
Те моменты, которые беспокоили в прошлом году, мы вроде разобрали, но это больше касается коммуникации с внешними партнёрами и внутри команды — как коммуницировать лучше, чтобы всё работало оптимальнее. Наверное, вот это было самой большой, основной проблемой, которую мы решили.
— Со стороны кажется, что даже те внешние обновления, которые в этом году будут, должны пойти на пользу зрелищности самого матча. И в прошлом году было очень зрелищно, но в этом как будто будет определённый левел-ап.
— Я думаю, да. В основном — за счёт арены. Всё-таки самая большая арена в мире. Я на ней был, она новая, классная, очень интересная, многофункциональная, поэтому там можно будет много чего поделать и вне самой чаши, из которой будут смотреть хоккей. Фанатам хоккея точно не будет скучно. Будет много развлекух, в том числе бизнес-лаунж. Туда, кстати, уже половину билетов разобрали, и это очень круто. Рад, что нас так поддерживают! Всем очень благодарен.
«Многие люди нуждаются в помощи»
— Помимо Матча года, который направлен на благотворительные цели, у вас есть свой фонд. Знаю, что и другие российские хоккеисты занимаются благотворительностью, но кажется, что как будто нет никого, кто занимался бы ею активнее вас. Что вас побудило заниматься благотворительностью?
— Это давно началось, когда отец меня первый раз попросил помочь одному мальчику. Мальчика зовут Максим, у него ДЦП. Сейчас он, кстати, наш герой фонда. Потом мы организовали «Сектор Сергачёва», который сейчас переименовали в «Сектор 98», сделали фонд. Эта история началась давно.
Для меня важно, что физическое состояние детей, которые у нас в фонде, улучшается. Соответственно, становится лучше и эмоциональный фон родителей, вообще всей семьи, потому что они видят прогресс, видят, что это реально помогает. Этот мальчик, Максим, он не ходил, но мы поработали несколько лет — и он начал ходить. Сейчас даже катается на велосипеде. Когда я вижу такие улучшения у ребёнка, то понимаю, что мы вообще не зря всё это делаем. Вижу результаты, которые показывают наши герои, им благодаря этому будет проще и счастливее жить. Это классно. И это тянет нас всех вперёд. Так что мне нравится этим заниматься.
— Мне кажется, особенно важно, что это происходит на глазах у всех людей и все видят, какой эффект на самом деле может давать подобная помощь.
— Да, согласен. На самом деле я очень долго думал, делать фонд, не делать, помогать ли открыто или лучше закрыто. Проблема в том, что, когда ты делаешь это закрыто, тяжело сделать помощь системной, расшириться. Да и всё равно об этом кто-то узнает, куда-то информация пролезет.
Если ты хочешь расширяться, только твоих ресурсов может не хватить, потому что многие люди нуждаются в помощи. Поэтому в любом случае нужно привлекать деньги. И когда у тебя есть благотворительный фонд, ты можешь с кем-то коллаборироваться, общаться, устраивать совместные мероприятия и матчи, тем самым собирая большие суммы денег, которые помогут большому количеству людей. Так что я не вижу здесь чего-то тщеславного.
Нет попытки показать, мол, «смотрите, какой я классный, что я помогаю». Мы это делаем для того, чтобы привлекать к этому людей. Чтобы люди смотрели и нам доверяли, чтобы понимали, что мы не фонд, который не пойми чем занимается. Чтобы знали, что мы реально помогаем людям, чтобы к нам было доверие со стороны в первую очередь наших героев и людей, которые хотят им помогать. Вот почему мы делаем это открыто. Ничего плохого в этом не вижу.
Ничего плохого не вижу и в том, что некоторые люди не показывают, что они помогают. Это выбор каждого. Я знаю многих хоккеистов, которые очень много помогают, но никак это не освещают. И это тоже здорово. Я им очень благодарен.
«В «Юте» на меня смотрят как на лидера. В «Тампе» такого не было»
— «Юта», совсем юная команда, в минувшем сезоне впервые попала в плей-офф и хоть и уступила в первом раунде, но сделала это в серии с будущим финалистом — «Вегасом». Какие у вас впечатления от минувшего сезона?
— Больше, пожалуй, позитивные, потому что мы всё-таки вышли в плей-офф. Понятно, что это здорово, однако это только первый шаг на нашем большом пути к цели, которую мы себе поставили. Мы идём по тому курсу, который я построил у себя в голове (смеётся), и, думаю, он нас приведёт к хорошим результатам. Так что в целом нормальный сезон.
— У вас, несмотря на то что ещё очень молоды, уже есть довольно большой опыт, поэтому такой вопрос: на ваш взгляд, в чём стоит команде прибавить, чтобы побороться за Кубок Стэнли в ближайшие годы?
— Я думаю, что нам всё-таки нужна сыгранность, потому что к нам приходят новые люди, появляется новый костяк команды, которая состоит из молодых ребят и ребят постарше. И необходимый опыт за один год ты не наберёшь никак. Он приходит за два, за три года, кому-то требуется шесть лет и больше. Александр Овечкин, например, вообще выиграл Кубок Стэнли только через 13 лет. И вы сами знаете, через что он проходил и какого опыта набрался, чтобы сделать это. Конечно, хотелось бы, чтобы у нас этот путь был покороче, но сыгранность и опыт приходят с годами.
В целом мы взяли несколько хороших, очень хороших игроков. Я очень доволен работой нашего менеджерского штаба. То, о чём они говорили, они сделали, поэтому сейчас наша задача — играть в хоккей.
— На самом деле «Юта» действительно провела несколько мощных сделок — приобрела Андерса Ли, Винсента Трочека. Как будто отличное усиление.
— Конечно! Это опытные игроки, которые играли в полуфиналах и финалах, а один, Андерс Ли, вообще капитаном своей команды был долгое время (Ли отыграл 13 лет в «Нью-Йорк Айлендерс». — Прим. «Чемпионата»). Это те лидеры, опытные парни, которые нужны нашей команде. Поэтому я очень рад, что они у нас теперь есть и что есть на кого положиться тренерскому штабу.
— Хотелось бы и о ваших личных показателях поговорить. Второй лучший результат в карьере по большинству статистических данных, в том числе по голам, передачам, очкам. Довольны тем, как провели сезон?
— Не могу сказать, что доволен. Всегда нужно идти к большему. Я считаю, что это минимум, который я должен набирать. Хочу показывать больше, чем то, что показал в прошлом сезоне. Здесь есть разные факторы, но это не так важно, как мой подход к делу. Я его улучшаю с каждым годом, стараюсь развиваться, играть и становиться лучше.
Стараюсь развивать и свои лидерские качества, потому что в «Юте» на меня смотрят как на лидера. В «Тампе» такого не было. Там я просто выходил и играл. В «Юте» же у меня немного другие функции, в которых тоже нужно становиться лучше. Нужно работать над собой. Это то, чем я стараюсь сейчас заниматься.
— Вы примерили новую роль — роль лидера. Ощущаете ли вы давление из-за этого? Или, может быть, вам, наоборот, это приятно?
— Мне нравится ответственность. Я считаю себя ответственным человеком — и перед своей семьёй, и перед командой. К тому же есть ответственность перед владельцем, тренером, генеральным менеджером. А в первую очередь — перед фанатами. И мне это нравится.
Но это, конечно, огромное давление. Ты не просто приходишь в раздевалку, одеваешься и идёшь на лёд — тебе нужно поговорить с парнями, пообщаться с лидерами, узнать у них, как вчерашняя игра, посидеть подумать об этом, что-то обсудить. Ты следишь за настроением команды. Если оно плохое, то думаешь, как его изменить, а если хорошее — как его поддержать. Ты участвуешь в жизни команды на полную катушку. В «Тампе» у меня, естественно, такого не было, я был в стороне от этих внутренних дел. А ведь это важно. В «Юте» тренер через нашу лидерскую группу доносит что-то до игроков, даёт нам какую-то тему, объясняет, где мы как-то не так сыграли и как нам нужно действовать.
Таковы обязанности лидера. Раньше я их не ощущал, а в «Юте» ощущаю на полную катушку. И это классно, мне это нравится. Я люблю эту роль.
«Обижаться на «Лайтнинг» я никогда не стану. Тампа для меня — второй дом»
— Помню момент, когда увидел новость, что вас обменяли из «Тампы» в «Юту». Скажу по-простому: в тот момент я офигел. Казалось, что вы долгие годы будете лидером обороны «Тампы». Нет ли у вас какой-то обиды на клуб? Особенно если учесть, что сейчас команде, возможно, не хватает лидера в обороне.
— Ну почему же не хватает? У них есть Виктор Хедман, Джон Карлсон. А помимо этого, у «Тампы» есть куча нападающих, которые хорошо справляются с ролью лидеров. Клуб в хороших руках.
У меня на «Тампу» обиды нет — только благодарность, что мне дали в своё время шанс проявить себя, свои атакующие навыки, потому что в обороне у меня поначалу не получалось. Они обучили меня игре в защите. Я очень благодарен тренерскому штабу, Джону Куперу.
То, что так расстались, — это бизнес. Что здесь поделать? Обижаться на «Тампу» я никогда не стану. Тампа для меня — второй дом, который находится в Америке. Когда я туда возвращаюсь, то чувствую себя действительно как дома. И арена для меня стала родной, там мы выиграли Кубок Стэнли, и фанаты мне как родные.
Понятно, ситуация с обменом выглядит как будто не очень красиво, однако, как я и сказал, это бизнес. Так что нет, я ни в коем случае на них не обижаюсь. Только благодарен.
— У Никиты Кучерова остаётся последний год по контракту. Как думаете, останется ли он в «Тампе»? Или, может быть, ему стоит попробовать что-нибудь новое?
— Может, в «Юту» перейдёт, будет весело (смеётся). Мне кажется, таких игроков, как Никита Кучеров, с руками и ногами в любой клуб лиги заберут. Нападающих вроде него вообще всего два-три, может, четыре в лиге. Да и в истории хоккея их очень мало. Таких крайних нападающих, которые отдают столько передач и вообще являются мозгом команды, очень-очень мало.
Я думаю, что Никита останется в «Тампе». Но здесь всё зависит от Кучерова и от клуба. Я могу только пожелать ему удачи. Он красавец, я у него многому научился и до сих пор учусь. С Никитой я на связи, всегда общаемся. Я ему очень благодарен. Думаю, у него точно всё будет нормально.
— Недавно Лео Карлссон подписал новый контракт, став самым высокооплачиваемым хоккеистом НХЛ. Какие у вас были мысли и впечатления, когда вы увидели эту новость?
— Лео будет получать всего лишь на $ 1 млн больше, чем Кирилл Капризов… Лига растёт, развивается, игроки получают больше денег. Я только рад, потому что это показывает рост НХЛ. Ты смотришь на контракты НБА, люди получают там по $ 60-70 млн в год. Поэтому здесь можно испытывать только радость, что НХЛ растёт. Всё-таки случился COVID, было непонятно, как лига будет развиваться после этого. Но главы НХЛ проработали стратегию и идут в правильном направлении. Это классно. Условия улучшаются для всех.
Понятно, что в любом случае и $ 5 млн, и $ 1 млн в год — это огромные деньги. Просто огромные. Это деньги, которые позволяют тебе изменить свою жизнь к лучшему. А сейчас люди будут получать по $ 18 млн, вскоре будут и по $ 20 млн получать — и я только счастлив за ребят.
«После «Аризоны» в игроках «Юты» чувствовалась неуверенность в себе»
— Меня очень долгое время интересует такой вопрос. «Юта» — довольно молодая команда, ей всего два года, при этом основной костяк игроков перешёл от «Аризоны», которая в основном прозябала где-то на дне и у которой, кажется, не было вообще ничего — ни возможностей, ни мотивации. А тут игроки — примерно те же, тренерский штаб — примерно тот же, главный тренер — тот же, и уже на второй год получается выйти в плей-офф. Как можно объяснить такие преобразования?
— Игроки не совсем те же. Логан Кули и Шон Дурзи в «Аризоне» провели по одному сезону, Дилан Гюнтер — два. Костяк команды, который достался «Юте», — это Лоусон Круз, Ник Шмальц, Клейтон Келлер и ещё несколько парней, которые реально долго там играли. Уже батьки «Аризоны» (смеётся). Остальные провели в «Койотс» всего год-два.
Проблема заключалась в том, что постоянно была такая ситуация: если неплохой игрок выстреливал, то его отдавали за кучу драфт-пиков. Потому что не хотели платить, ведь у «Аризоны» не было денег. Соответственно, как только команда начинала неплохо играть, клуб сразу же всех распродавал и на следующий год заново брал дешёвых хоккеистов. Те выстреливали — и их продавали в дедлайн, потому что владелец не хотел платить.
А сейчас появился новый владелец, который хочет платить, хочет сильную команду. И он её собирает, выписывает большие контракты, оставляет ребят в «Юте». И, соответственно, все хотят играть за «Юту». Те, кто сейчас находится в Солт-Лейк-Сити, они все горят желанием играть и побеждать за этот клуб и за этого владельца, потому что он для нас делает всё, что можно и что нельзя. Поэтому здесь уже от владельца и от настроения идёт главный импульс, когда ты сидишь и понимаешь, что у тебя есть всё и твоя задача — только играть в хоккей. Это приятное осознание.
Ты не сидишь и не думаешь: «А кого сейчас продадут? А может быть, меня обменяют?» Такие вещи очень редко случаются. В прошлом году обменяли несколько игроков, однако у них были свои сложности с подписанием контрактов на следующий год. Но не об этом сейчас. Самое важное — костяк команды теперь никогда не сидит и не думает, что кого-то из них обменяют.
— Очень здорово, что вне зависимости от того, сколько ребята поиграли в «Аризоне», это всё равно не сказалось на их менталитете.
— Вы имеете в виду, что они постоянно проигрывали там?
— Да. Мне кажется, когда ты постоянно находишься в команде, которая не ставит больших целей, которая особо не показывает каких-то хороших результатов, это может взращивать какие-то комплексы.
— На самом деле такое было. Помню, в первый год, когда я в «Юту» приехал, чувствовалось немного, что есть какая-то неуверенность в себе, что у игроков есть ощущение: «Мы на самом деле не так уж и хороши». А я пришёл на тренировку и понял, что здесь все ребята в порядке, все техничные, сильные, с хорошим броском. Да и наша команда играет в очень быстрый и интересный хоккей, розыгрыши постоянные, выходы «три в два», контратаки. Я не понимал, как можно настолько в себя не верить.
Думаю, после первого сезона эта неуверенность ушла. В предыдущем сезоне команда показала, что очень верит в себя. Все эти настроения как будто резко ушли, потому что реально начали понимать, что команда у нас сильная.
— Ещё больше уважения появилось к команде, потому что, получается, парни смогли перебороть эту неуверенность. Это очень здорово!
— Да, конечно.
«Можно будет проводить Овечкина всей лигой, поблагодарить за то, что он сделал для хоккея»
— Недавно вы сказали, что не хотели спойлеров от Александра Овечкина о его будущем. А как вы вообще узнали, что он подписал новый контракт?
— Я не хотел спойлеров. Я виделся с Сашей очень много раз до того, как он подписал контракт, и никогда не спрашивал его об этом. Но в итоге мне один из его друзей сказал, что он всё-таки подпишет новый контракт. И я такой: «Блин, зачем ты рассказал?»
Конечно, я обрадовался. Сашу поздравил только потом, когда он уже официально подписался с «Вашингтоном». Я счастлив, что Саша ещё на год остаётся в НХЛ, что можно будет посмотреть его игры и, если он после этого больше не заключит новый контракт, проводить его всей лигой, поблагодарить за то, что он сделал для хоккея.
— На самом деле даже страшно думать о том, что Александр совсем скоро может завершить карьеру. Кажется, сколько себя помню, он всегда играл.
— Да, я тоже. Мне 28, и, сколько себя помню в хоккее, Саша всегда был в НХЛ, всегда играл (смеётся). Я пришёл в хоккей в 2004 году, а Саша — уже первый номер драфта!
— Как человек, который знает Александра, как вы думаете, сколько он ещё мог бы поиграть?
— Александр такой русский медведь! В нём столько здоровья! И я ему желаю ещё больше здоровья и побольше голов. Он красавец. Сколько он ещё мог бы сыграть, я не знаю. Мне кажется, сколько захочет, столько и сможет.
«Рад, что переехал в Америку ещё в юном возрасте. Позже было бы тяжелее»
— Вы переехали за океан в совсем юном возрасте — в 17 лет. С какими сложностями столкнулись? Тяжело ли адаптироваться к жизни в Америке?
— Главная сложность — это язык. Я думаю, чем раньше ты приезжаешь, тем быстрее адаптируешься. Поэтому я рад, что приехал пораньше. Если бы перебрался в Америку лет в 25, было бы тяжелее. Всё-таки уже привыкаешь к быту в России — и нужно резко менять жизнь. У тебя уже может быть жена, дети, и в таких условиях переезжать — это очень сложно, конечно.
Переезд — это вообще тяжёлое событие в жизни. Я рад, что переехал пораньше, ещё в юном возрасте. Благодарен родителям, что отпустили. Благодаря этому у меня получилось быстрее адаптироваться в Америке.
— Вы живёте в Америке уже больше 10 лет. В чём, на ваш взгляд, заключается главная разница между Россией и США? И есть ли какая-то разница в людях, в менталитете?
— Конечно, это не секрет, что разница огромная. Но разница всегда есть, и везде она своя. То же самое было бы, если бы я уехал жить в Европу или в Азию. Выделить что-то, наверное, не получится.
Понятно, что кто-то говорит, что люди в Америке более открытые, а в России, наоборот, более закрытые. Я бы так не сказал. Просто люди совершенно другие. И в России есть такие же открытые, и в Америке есть такие же закрытые. Просто каждая страна живёт по своим законам. Так что я бы не стал выделять что-то одно. Просто понятно, что в Америке всё по-другому.
— Интересно ваше мнение с профессиональной точки зрения. Вы общаетесь со СМИ и в России, и в Америке. Есть ли разница между журналистами, спортивной журналистикой здесь и там?
— Тяжело сказать. И в России есть хорошие журналисты, и в Америке.
Как вообще работает спортивная журналистика в Америке? В основном все журналисты, которые у вас в городе и которые взаимодействуют с командой, везде путешествуют с вами. Вы их всех знаете, спокойно общаетесь с ними, доверяете им. Привыкаете к нескольким журналистам, к их общению. А потом я приезжаю сюда, в Россию, и почти никого не знаю.
В целом что в Америке люди очень профессиональные, что в России. Я сейчас с вами разговариваю — вы профессионал своего дела, поэтому вы понимаете, как что-то работает. Я общаюсь и с другими ребятами, которые тоже прекрасно всё понимают.
Но могу сказать, что в России есть люди, которые выступают экспертами по НХЛ, я слежу за их подкастами, видео и понимаю, что они не смотрят матчи либо посмотрели один-два и составляют какое-то мнение на их основе. И оно мне иногда кажется неправильным.
Именно этот уровень насмотренности в плане НХЛ в России, естественно, ниже, потому что нет такого же доступа к матчам, как у журналистов из Америки. Там люди смотрят все 82 игры клуба и могут сложить нормальное мнение. Так что, думаю, основная разница в этом.
Зато в России есть высокий уровень насмотренности в плане КХЛ. Люди очень хорошо понимают процессы лиги. Есть даже такие темы, в которых я сам не разбираюсь, потому что КХЛ не так часто смотрю.
— Наверное, можно сравнить с моментами, когда североамериканские журналисты говорят что-то о КХЛ.
— Да, всё так.
Источник: www.championat.com
Комментарии