В июле в Красноярске прошёл необычный теннисный матч: в честь 90-летия Енисейского речного пароходства на импровизированном корте прямо в акватории великой сибирской реки друг с другом сыграли Дмитрий Турсунов и Анастасия Мыскина. Русская «битва полов» прямо на барже запомнилась упорной борьбой и серьёзной интригой, хоть в итоге победу и одержал Турсунов.
Дмитрий, в принципе, хорошо знаком с женской спортивной психологией и различиями в подходе к теннису у мужчин и у женщин. Турсунов как тренер работал со многими известными игроками WTA, и его беседы с подопечными во время матчей часто вызывали бурные обсуждения в Сети. Есть мнение, что некоторые теннисистки завершали сотрудничество с Дмитрием в том числе и по причине психологической несовместимости.
«Чемпионат» встретился с Турсуновым на плавучей платформе после матча с Мыскиной и обсудил как эту необычную встречу, так и текущие проекты Дмитрия и его общие взгляды на современный теннис.
«Я не люблю врать человеку – меня как тренера приглашают не хвалить и гладить по головке»
– Какие у вас остались впечатления от матча с Анастасией Мыскиной на барже? Формат «битвы полов» на уникальной площадке и в уникальном месте.
– В первую очередь хочу сказать про место. Оно просто невероятное. Вокруг нас Енисей! Идея установить корт на барже, сделать такое шоу, совместить с футболом и баскетболом – это очень круто.
Что касается «битвы полов», то, получается, я поддержал дело Ника Кирьоса. Вообще, мы изначально такой контекст не планировали, но Настя умеет задеть за живое. Она выиграла у меня первый сет. Разумеется, я как спортсмен обиделся, включил все резервы, которые у меня ещё остались со времён моей карьеры. И не ударил в грязь лицом.
Возможно, немножко где-то и сыграли на зрителя, но всё равно никому проигрывать не хочется, даже в шоу-матче. Тем более что все на нас смотрели.
– Ранее ничего подобного в вашей жизни не было? Это самая необычная площадка за вашу карьеру?
– В моей жизни был, конечно, Центральный корт Уимблдона, но давайте согласимся: где Центральный корт Уимблдона и где синтетическая трава на барже на Енисее? Мы понимаем, что Уимблдону ещё расти и расти до этого уровня. И сюда ещё сложнее попасть, чем на Уимблдон: если на Центральный корт надо просто отстоять в очереди, а тут сколько нужно грести на байдарке, чтобы добраться до баржи! Поэтому эксклюзивность здесь на высочайшем уровне.
– Какие, на ваш взгляд, в принципе, шансы у девушек в матчах против парней? Арина Соболенко, к сожалению, давления Кирьоса не выдержала.
– Пока так – разница есть. На самом деле, есть рейтинг UTR (Universal Tennis Rating). Он ставит всех под одну шкалу – там и вы будете, и я там буду, и Соболенко, и Синнер. Все по одной шкале. Это специальный шахматный алгоритм, и он как раз и позволяет сравнивать игроков вне зависимости от пола.
Рейтинг Арины как раз первый среди женщин по UTR, но он не всегда на самом деле совпадает с официальным рейтингом от WTA, потому что WTA считает трёхмесячный скользящий средний и проецирует результаты наперёд. По UTR другая схема, и по ней Соболенко идёт где-то на уровне 600-700-го номера ATP, может, даже и пониже.
Физиология у мужчин и женщин, конечно, всё-таки разная. Всегда хочется сравнить, соблазн велик, но это другой вид спорта. Мне кажется, что везде, где нужна физиология, мужчины будут доминировать – там, где важна сила, взрывная сила. А вот в шашках, в шахматах, в бильярде — там, возможно, шансы и уравниваются, там не надо ничего толкать или куда-то бежать.
– Удивительно, но нет. В шахматах есть разделение на женскую и открытую категории. Женщины свободно могут соревноваться с мужчинами, однако, когда заявляются на крупные турниры, всё равно проигрывают.
– Возможно, играет свою роль ещё тот момент, что мужчины более конкурентны от природы. В них есть этот драйв — нам нравится конкурировать, у нас тестостерон не зря бьёт ключом.
– При этом ведь сказывается и спарринг-партнёрство: если ты постоянно играешь против топов среди мужчин – это позволяет держать и свой высокий уровень. Больше спаррингов с мужчинами – больше равенства.
– Я не эксперт в шахматах, может быть, женщинам и правда реже дают спарринговаться с сильными мужчинами, но я не думаю, что это главная причина. Целеустремлённость и задача быть номером один – мужчинам это всё-таки ближе. Это в нашей натуре.
Не знаю, какие могут быть объективные параметры, но как минимум размер бицепса и скорость бега на 100-метровке на результат влиять не будут. А в теннисе будут. Надо изучать, какие есть причины, возможно, идёт некая сегрегация.
– Как таковой сегрегации нет – нюанс скорее в том, что девушки в основном варятся в своей среде и играют с мужчинами ситуативно, в то время как мужчины постоянно держат себя в тонусе за счёт высокой конкуренции. Это же и на теннис можно спроецировать?
– С этой точки зрения – согласен. В теннисе это имеет очень большое влияние — то, с кем ты тренируешься и насколько ты выходишь из зоны комфорта во время тренировочного процесса. Нужно играть с тем, кто намного сильнее – это всегда выход из привычной колеи. А сидеть в комфорте не стоит – это прямой путь к стагнации, а следом и к деградации.
«Я не сильно подстраивался именно под женщин»
– Как тренер вы много работали, в том числе и с женщинами из топа WTA. Вы меняли подход при работе, учитывали женскую психологию? Все считают, что женский теннис куда менее логичен и гораздо более непредсказуем.
– Соглашусь, у девушек такое случается чаще, когда 6:0 взяли сет и 0:6 отдали следующий. Такого, чтобы попасть в десятку и провалиться через один старт, у мужчин тоже куда меньше наблюдается. Больше стабильности, как правило.
Тут много факторов: есть научные причины, по которым женщины более эмоциональны — это и гормоны, которые иначе немного работают, так что это не какие-то предубеждения и фантазии. Но я не сильно подстраивался именно под женщин. Я сам по себе достаточно гибок, несмотря на то что меня часто называют гиперстрогим и требовательным. Кто-то уже и распять на кресте успел за мои подходы в работе, однако я строг и требователен именно в решении задач.
Я не бью никого палкой и не унижаю. Но если человек что-то не доделывает — мне неважно, мужчина это или женщина, я стараюсь деликатно донести сначала, а если и так не доходит, то действую прямолинейно. Очень многие тренеры даже не пытаются, а сразу говорят: «Это девочка, пусть истерит. Это норма». Я же считаю иначе.
– Для вас спортсмен — в первую очередь спортсмен? Оправданий быть не может?
– Конечно. Если ты занимаешься спортом, то не можешь всё время говорить: «Я не могу работать, потому что я брюнетка, я блондинка, мужчина, девушка». Условия для всех одинаковые – те же мячи, те же корты, те же ракетки.
И требовать от себя меньше, делать скидку на пол – раз перед тобой девушка, то меньше требований к ней предъявлять, и ей самой к себе меньше требований предъявлять – на мой взгляд, это неправильно.
В этом смысле меня могут описывать как строгого специалиста, потому что я редко кому даю спуск. Не люблю врать человеку, не люблю говорить то, что не соответствует действительности. Это моя ответственность. Если меня взяли как тренера, то приглашают не только для того, чтобы хвалить и гладить по головке, но и для того, чтобы развивать и помогать достигать результатов. И если я вижу, что что-то мешает достижению результатов, я это озвучиваю. Дальше уже ответственность спортсмена, неважно спортсменки или спортсмена, пол в данном вопросе вторичен.
– Это же и есть настоящее равенство полов, разве нет?
– Разумеется. Я понимаю, что если ты девушка, то ты не можешь бежать так же быстро или выпрыгивать так же высоко, как мужчина, но стараться достигать своего потолка, быть выше своего максимума – это обязанность любого спортсмена, который хочет высоких результатов.
«Сложно предсказать, что будет у девушек – она может влюбиться, выйти замуж и выбрать семью»
– Запомнились эпизоды, когда из-за строгости от вас даже уходили подопечные. Это вас как-то обижало?
– Честно, такого, чтобы из-за строгости — никогда от меня не уходили. Были какие-то политические моменты, бывало и такое, что не сошлись характерами в команде, человеческие взаимоотношения. Бывало, что и по моей инициативе, с кем-то я сам расходился.
Единственное – была ситуация с Вероникой Кудерметовой, когда она сказала, что я относительно строгий, но обид тут не было. Она сказала мне, что пока не готова к такому серьёзному подходу. Не знаю, что с ней сейчас — мы поработали тогда всего месяц в Америке, потом она уехала, удачно сыграла и победила на турнире в Токио [в 2023 году], потом ещё год поиграла.
Сейчас она не играет, предполагаю, что травма. Видел, что она была заявлена на Уимблдон, но в итоге не поехала. Там ещё был и семейный фактор: и муж, и отец — тренеры. Отец уже практически не работает с ней, а муж [Сергей Демёхин] сам по себе хороший тренер, он и с Верой Звонарёвой работал. Так что это всё было ближе к консультации — возможно, хотели услышать другой голос, который подтвердит то же, что говорит уже и привычный. Но привычного не слышишь.
Такое случается, поэтому тут я без каких-либо обид — я и не ожидал долгого сотрудничества. Попросили поработать, как и с Катей Александровой, договорились на месяц. Месяц прошёл – мы разбежались.
– Какие полноценные проекты у вас сейчас есть? Кого вы ведёте?
– Я уже не тренирую практически на постоянке, но всё равно много работаю. Из Красноярска лечу в Бразилию, там с мальчиком 15-летним занимаюсь, с Никитой Бердиным. Он очень хорошо играет для своего возраста, сейчас на турнирах ITF.
Пока что я ему помогаю, но это всё тоже под вопросом. Ему нужен тренер на постоянной основе, который ездит с ним минимум по 40 недель в году. В таком возрасте важно, чтобы кто-то постоянно был рядом и вправлял мозги. Помню, что и с Ариной Соболенко, когда ей было 21-22 – уезжаешь на неделю, возвращаешься, и ощущение потом, что игрок начинает потихоньку разваливаться. Что-то меняется, и, уезжая, создаёшь себе больше работы, а потом всё приходится восстанавливать.
Поэтому мне казалось, что в тот момент карьеры нужно быть постоянно с ней рядом, чтобы тушить все эти возгорания сразу, всё поддерживать. За неделю уже порядочный костёр мог разгореться.
– Сейчас Арина Соболенко набрала очень хорошую стабильность. Она самая стабильная в женском туре?
– Ей не хватает таких стабильных соперниц в женском туре, условно, если бы Елена Рыбакина так же стабильно работала три-четыре года, она тоже сейчас была там рядом с ней. А у неё мы видим эти все всплески — то она играет, то не играет.
Понятное дело, что есть какие-то причины — у всех есть причины, но другой вопрос, как ты с ними справляешься. Важно то, как ты выстраиваешь жизнь вокруг тенниса. У многих это не выходит, а вот у Арины очень хорошо получается.
– Если говорить уже про наших девушек – есть шанс, что они также выйдут на такой стабильный уровень? «Ролан Гаррос» подарил надежды, Уимблдон их приспустил.
– В любом случае Мирра Андреева, на мой взгляд, достаточно амбициозна, чтобы не загореться и погаснуть. Думаю, она будет относительно долго находиться на этом высоком уровне. Конечно, всё может случиться, сложно предсказать что-то, особенно у девушек. Она может влюбиться, выйти замуж и сказать потом: я хочу семью, хочу детей и повесить ракетку на гвоздь, как поступила Эшли Барти. Но при всё при этом потенциал у неё явно есть.
Мирра и так на самом деле достаточно стабильна, даже с учётом её не самых стабильных, казалось бы, результатов. Среди женщин она вполне стабильна, в сравнении с другими. Арина уникальна, ей только не хватает серьёзных конкуренток именно в плане стабильности. Есть Коко Гауфф, есть Ига Швёнтек, есть Лена Рыбакина, однако все они по разным причинам проваливаются и выпадают время от времени. Ига сейчас вообще сильно на спаде.
– Если говорить про мужчин – снова мы видим ментальные сложности у Медведева и Рублёва?
– А они в целом никуда и не делись. Просто Дане Медведеву очень сложно: он не сильно изменил свою игру, пытается её модифицировать, но в таком возрасте менять технику трудно. И здесь большой вопрос, насколько ему это необходимо.
Есть Новак Джокович, которому это позарез как надо, и он готов сейчас носом землю рыть, чтобы добиться изменений. Кто-то хочет многое поменять на словах, но если не получается, то не сильно будет упираться. Идёт как идёт. Вопрос — насколько это всё актуально сейчас для Медведева, насколько он хочет преображаться.
У Дани, на самом деле, своеобразная техника. Если посмотреть на Новака Джоковича, Рафу Надаля, Роджера Федерера – они все сильно меняли свои технические решения от начала к концу карьеры. Где они стоят, как они играют.
У Дани таких действительно агрессивных изменений нет. Андрей Рублёв тоже что-то пытается менять. Но, на мой взгляд, это всё надо было делать немного раньше, однако раньше было сложно. Всё было хорошо, были результаты, и вопрос сразу: «А зачем?» А теперь, пять лет спустя, уже всем понятно, зачем это нужно, но уже, вполне возможно, и поздно что-то менять.
Источник: www.championat.com
Комментарии