Зачастую на первом плане мелькают сами фигуристы и их тренеры, а тот, кто приводит их в спорт, поддерживает каждый день и помогает становиться настоящими звёздами, остаётся в тени. Речь о родителях спортсменов, которые играют немаловажную роль в их становлении — помогают преодолевать трудности, бороться с усталостью и выгоранием. Представляем вам новый добрый проект «Чемпионата», посвящённый мамам и папам наших фигуристов!
Их колоссальный вклад остаётся за кадром, в тени софитов и трансляций — а мы хотим показать его широкой публике с добрым посылом. Иными словами — раскрыть человеческую сторону спорта. Показать, что за громкими именами и идеальными образами стоят реальные люди, чья жизнь либо полностью трансформировалась, либо адаптировалась ради успеха своих детей. Новыми героями нашего проекта стали родители самой обаятельной фигуристки — Варвары Ждановой.
Мама болела за Бестемьянову/Букина, а папа читал спортивные газеты
Мама Варвары Екатерина всю жизнь работает юристом. По её словам, свою профессию она выбрала осознанно и по большой любви, поэтому выбор спортивной карьеры для дочери произошёл по воле случая и только благодаря упорству маленькой Вари. Хотя фигурное катание всё равно присутствовало в жизни Екатерины: в молодости она страстно болела за Наталью Бестемьянову и Андрея Букина, а также за советских одиночников.
Папа же Вари Павел изредка следил за спортом из газет. Его любовь к фигурному катанию проявилась, когда дочь начала делать первые шаги в спорте, а окончательно расцвела, когда она перешла в танцы на льду. Именно в тот момент в семье Ждановых произошла кардинальная перемена и родился крепкий творческий тандем, ведь Павел — профессиональный музыкант. Благодаря работе в оперном театре он имеет большую насмотренность в классических постановках и делится своим опытом с дочерью, помогая Варе выглядеть на льду увереннее.
Варвара и Тимур полюбились публике за счёт ярких перформансов: их программа по мотивам культового советского фильма «Жестокий романс» вошла в топ самых качественных постановок в российском фигурном катании. Но не только оказались лирикой сильны спортсмены — ещё одной победой тренерского штаба Екатерины Волобуевой и Ксении Румянцевой стал энергичный ритм-танец под попурри песен Валерия Леонтьева. Вместе с запоминающимися постановками и прогрессом в артистизме пошёл сдвиг и в технике — в олимпийском сезоне-2025/2026 дуэт выиграл свои первые крупные медали — бронзу одного из этапов Гран-при России.
К этому достижению Варя и Тимур шли долго, упорно, преодолевая самые разные трудности. Подумать только, дуэт Ждановой и Бабаева-Смирнова мог вовсе прекратить своё существование из-за серьёзной травмы партнёрши. И только благодаря поддержке семьи, тренеров и партнёра Варя приняла решение остаться и бороться. Всё это время Екатерина и Павел находились рядом с дочерью, не переставая переживать за её будущее.
Каково смотреть на то, как фигуристы бьются на льду и почему родители Вари никогда не жалели о своём решении отдать дочь в большой спорт? Как привить ребёнку любовь к классике и что это даёт танцорам? Верят ли Екатерина и Павел в возвращение россиян на международную арену и что они думают об олимпийских амбициях дочери? Рассказываем в рамках нашего спецпроекта!
«Варя откатала два этапа Гран-при со сломанным пальцем. Мне как маме было тяжело»
— Екатерина, Павел, расскажите, как вы решились отдать Варю в фигурное катание?
Екатерина: Это было решение Вари. Мы живём в Одинцове, и у нас в городе есть каток. Она всё время просила нас: «Запишите, ну запишите меня». Только случилось это достаточно поздно, почти шесть лет ей было. Думала тогда, что для фигурного катания уже поздновато. Отговаривала её. Говорила: «Какое фигурное катание, там же биться надо, один раз упадёшь — и всё». Но она настаивала на своём, поэтому мы сдались и записали её.
— А как отреагировали тренеры, к которым вы пришли? Как прошёл первый просмотр?
Екатерина: Варя была у бабушки перед просмотром и никак к нему не готовилась, хотя все вокруг готовились очень активно: на растяжку ходили, что-то учили. А мы не знали, что нужно как-то готовиться, вот так серьёзно. Просто пришли в назначенный день, детишек увели на тестирование без родителей. Мы даже не знали, что с ними там происходило — ждали за дверьми.
Дети выходили со слезами на глазах, плакали. Мы не понимали почему. Оказывается, проверяли чувство ритма, растяжку. Тренер к каждому ребёнку подходил, они в «лягушке» сидели, и надавливал, смотрел, как работают мышцы. У Вари не было достаточной растяжки, но тренер посмотрел ей в глаза, а она не плакала, терпела. Тогда он сказал: «Характер есть, значит толк будет». И её взяли, несмотря на возраст и то, что она даже на коньках не стояла никогда.
— Многие тренеры отмечают, что характер порой играет бо́льшую роль, нежели природный талант или наработанные навыки. А вы как считаете, что делает фигуристов успешными?
Павел: Абсолютно верно говорят, что характер стоит на первом месте. Людям с феноменальными способностями всё даётся довольно легко, поэтому они не всегда понимают смысл тренировок, преодоления себя — когда человек должен заставить себя просто терпеть. Обычно результат появляется не сразу, а через какое-то время.
Поэтому я прекрасно понимаю тренеров, которые отдают предпочтение ученикам с сильным характером, ведь они точно будут превозмогать себя ради общего дела, терпеть боль и справляться с травмами… Воспитанники же, у которых всё быстро получается, стремительно зажигаются и так же стремительно гаснут. Это психология такая: пока получается, всё прекрасно, а когда перестаёт получаться, они быстро уходят в сторону.
Екатерина: Тут главное — личное желание, когда ты сам этого хочешь. Когда тебя приводят родители, заставляют заниматься… На этом далеко не уедешь. А вот если есть искреннее стремление, то и терпишь ради результата.
— А как в вашей семье переживают вот такие этапы «преодоления»? Травмы, недовольство собой на соревнованиях, банально психологическую усталость. Как помогаете Варе справляться с трудностями?
Павел: У любого человека наступает период, когда нужен совет. Варя, слава богу, не замыкается и делится с нами. У нас есть возможность поговорить, поэтому решение всегда находится. Я говорю ей: «Мы примем любое твоё решение». Ведь это её жизнь, её желания в первую очередь.
Екатерина: Были ситуации, когда ей пришлось выбирать. Сначала в одиночке. На протяжении всего времени в одиночном катании Варю звали в танцы, в группу Алексея Горшкова. Но она считала, что лучше рассчитывать только на себя, говорила: «Ну там мальчик какой-то, можно ли будет ему доверять». Несколько раз отказывалась. А потом за лето очень сильно выросла, на 12 см, с прыжками многооборотными пришлось попрощаться. Встал вопрос: либо заканчивать, либо попробовать в танцах, хотя для них тоже уже был солидный возраст — 14 лет. Варя пришла к нам, попросила совета, а мы не стали препятствовать, сказали, мол, попробуй, ведь бросить всегда успеешь. Варя пришла сама к Алексею Юрьевичу и попросила посмотреть её, и он не отказал, за что мы ему очень благодарны.
Второй такой критический момент случился в прошлом году, когда из-за серьёзной травмы произошёл длительный перерыв, восемь месяцев Варя не выходила на лёд. В это время она подумывала заканчивать. Пока была в гипсе, всё равно приходила на каток — ставила детям программы. Ей нравилось, были предложения стать тренером. Она практически уже всё решила, но вовремя поговорила со своим тренером — Ксенией Румянцевой. Шла к ней сказать спасибо и попрощаться, а вернулась со словами: «Я продолжаю. Не всего добилась». Большое спасибо Ксении Геннадьевне. Мы приняли и это решение и, конечно, поддержали, стараемся не давить на неё. Мы больше за то, чтобы дать ей выговориться и понять, как действовать дальше.
— Судя по всему, вы сохраняете спокойствие в любой ситуации, чтобы помочь дочери принять верное решение. Но наверняка внутри бушуют эмоции, особенно когда Варе бывает больно…
Екатерина: Перед тем как окончательно уйти на больничный, Варя откатала два этапа Гран-при со сломанным пальцем. Она даже нормально конёк надеть не могла… Приходилось растягивать коньки, а потом идти и катать короткую и произвольную. Мне как маме было тяжело. Несколько раз хотелось сказать: «Всё, достаточно». Невозможно было на это смотреть. Но я понимаю, что это её жизнь, её труд, столько сил вложено ею и всем тренерским штабом. И если она считает, что способна это преодолеть, то я не могу вмешиваться, ведь она взрослый человек. Будь она совсем маленькой, на старте, конечно, я бы поступила иначе.
«Пытаюсь дать какие-то советы, чтобы элементы связать с музыкой»
— К слову, о старте, а как всё начиналось? Как изменилась ваша жизнь, когда в ней появилось фигурное катание?
Екатерина: Честно говоря, не особо что-то и поменялось. Единственная сложность для меня — это ранние подъёмы, ведь я сова. В Одинцове Варя ходила сама на каток. А после перехода в Щербинку приходится вставать в 5:50, чтобы успеть на тренировку. Но, надеюсь, Варя получит права и будет ездить сама.
— А посещаете ли тренировки Вари?
Екатерина: Когда мы занимались в Одинцове в одиночке, там разрешалось сидеть на трибунах. Родители все дружно пытались «тренировать своих детей» — показывали руками, ногами, что и как им делать (смеётся). Шучу. Когда же Варя подросла и перешла в танцы, там уже стали более строгие правила, нас перестали пускать, чтобы не мешали процессу тренировки. Мы видим результаты только на соревнованиях, иногда – на открытых уроках.
— И как оцениваете? Считаете ли себя экспертом в фигурном катании? Насколько разбираетесь в элементах?
Павел: Я ориентируюсь только на то, нравится мне эстетически прокат или нет. Тонкости в виде рёбер, дуг и так далее, призна́юсь, мне не особо интересны и понятны. Я исхожу из опыта своей профессии: если смотреть на скрипача, на то, как он двигает смычком — правильно или нет, вместо того, чтобы слушать музыку, которую он создаёт, то теряется весь смысл музыки. Так же я смотрю и на фигурное катание.
Екатерина: Перед соревнованиями папа всегда пишет Варе: «Покажите спектакль».
Павел: Всё верно. Я руководствуюсь тем, что в первую очередь они должны показать какой-то образ. В общем, именно за это, как мне кажется, зрители любят дуэт Вари и Тимура. Для меня они выделяются спектаклями на льду, своими характерами — зажигательными, печальными. В них что-то есть, ты смотришь и забываешь об оценках, элементах…
Екатерина: Не скажу, что я как-то лучше разбираюсь в технике. Некоторые элементы: твиззлы, поддержки, вращения могу оценить, а вот дорожки шагов, какое где ребро, конечно, нет. Когда были прыжки, с ними разобраться было проще — докрут или недокрут. А вот с требованиями к дорожкам шагов трудновато непрофессионалу.
— Раз уж мы заговорили про музыку, образы и артистизм, то не могу не поинтересоваться, Павел, как ваше музыкальное образование сказалось на вкусах Вари? Она рассказывала, что предпочитает классику.
Павел: Я играю дома на скрипке или альте, дети постоянно слышат из соседней комнаты фоновые звуки. Играю я в основном классическую музыку, поэтому нет ничего удивительного в том, что Варя отдаёт предпочтение ей. Она часто ходит на мои концерты. Пока я работал в театре, посмотрела практически все оперные и балетные постановки из репертуара. Человек не может не впитывать то, что его окружает.
— Обсуждаете ли вы с Варей музыку к её программам?
Павел: Более того, когда она приходит с катка, то даёт послушать композицию и сразу же рассказывает, какие элементы под неё просятся. Я пытаюсь дать какие-то советы по связи образа с музыкой. То есть дома у нас с ней идёт свой творческий процесс.
За время работы в оперном театре я много видел балетных спектаклей. Считаю, что любое движение в танце должно иметь завершённость, которая совпадает с музыкой. Это как раз очень ярко выражено в балете. За счёт чего восприятие становится ярче. Когда движение нечёткое и оно не ложится в музыку, впечатление теряется.
— Есть ли у вас любимая программа у Вари и Тимура?
Павел: Тут и думать не надо, «Бесприданница».
Екатерина: Да, «Жестокий романс», однозначно. Это программа, где они стали по-другому кататься, по-взрослому, более эмоционально раскрепощённо.
— А есть ли принципиально новые темы или образы, которые хотелось бы увидеть в исполнении дочери?
Екатерина: Да, довольно часто с Варей это обсуждаем. У ребят есть знакомое всем амплуа, а хочется, может быть, кардинально перевернуть игру или попробовать что-то другое. Тренерский штаб, конечно, понимает сильные стороны Вари и Тимура, им виднее. Есть то, что работает, глупо было бы от этого отказываться. Но тем не менее я надеюсь, что мы можем увидеть что-то, чего они ещё никогда не показывали.
Сейчас Варя учится на режиссёрском факультете, у неё особенная тяга к постановке программ. Это с самого детства. Наш первый тренер Наталья Борисовна Лебедева поставила в семь лет Варе «Розовую пантеру», а потом смеялась, что дочь всё переделывала: то руки по-другому поставит, то элемент другой выполнит.
«Тимур ждал её девять месяцев после травмы. Это мужской поступок»
— Как проходят соревнования? Что вы чувствуете, когда видите дочь на льду?
Екатерина: Всё это волнительно. Когда Варя была в одиночном, то переживала за прыжки. Часто родители закрывают глаза, а я старалась смотреть. Сейчас на соревнованиях появляюсь реже, но нервов меньше не становится. Хотя только вживую получается получить этот энергетический обмен. Вот на последнем чемпионате России в Питере я хорошо это прочувствовала, публика была максимально заряженной. Эти соревнования запомнились, потому что я почему-то сразу знала, что всё будет хорошо, не переживала даже, как обычно. Просто смотрела и наслаждалась выступлением. Мы с мамой Ани Фроловой болели за наших девочек, было очень приятно вместе их поддержать.
— А дружите ли с родителями других фигуристов?
Екатерина: Пока дети были маленькие, чаще виделись с другими родителями, у нас была дружная группа. Со временем стали пересекаться реже, дети повзрослели, сами уже ходили на тренировки. Но на соревнованиях до сих пор стараемся объединиться, поболеть, покричать. С некоторыми родителями дружу уже много лет.
— Варя сменила не только группу, но и дисциплину, перейдя из одиночного катания в танцы на льду. Это большой шаг. Как вы отнеслись к этому решению? Не было ли волнительно, что дочка теперь будет кататься с партнёром?
Екатерина: Я уже рассказывала, что изначально Варя категорически отвергала переход в танцы. Я не давила, думала, что ей нужно просто «дозреть» до этого. Хотя сама наблюдала за группой Горшкова, ведь мы были на одном льду. Максим Некрасов с Ариной Ушаковой, Георгий Ревия, Ирина Хавронина катались. Мне нравилось, когда я видела кусочки того, что они делают. Я больше переживала из-за того, что Варе будет очень сложно найти партнёра в этом возрасте.
Павел: Я спокойно отнёсся к переходу. Понимал, что Варя может или совсем закончить со спортом, или попробовать себя в другой дисциплине, поэтому был только рад, что она получит новый опыт.
— Как можете охарактеризовать партнёра Вари? Общаетесь ли с Тимуром?
Екатерина: Варя больше холерик, она склонна драматизировать, мол, всё пропало, а Тимур гораздо спокойнее. Он позитивный хороший парень. У них достаточно ровные, рабочие отношения.
Павел: Он ждал её девять месяцев после травмы. Огромное количество примеров, когда один из партнёров получает травму, а второй через некоторое время встаёт в пару с другим. Причём Варя не скрывала, она ему честно сказала, что не знает, выйдет ли снова на лёд. Сказала: «Ты можешь найти кого-нибудь, Тимур». А он: «Нет, я буду тебя ждать». Это мужской поступок.
— Расскажите, пожалуйста, следите ли вы за комментариями болельщиков и экспертов о дуэте Вари с Тимуром?
Екатерина: Всегда приятно читать что-то положительное о них, но и критика тоже нужна — главное, чтобы не было безразличия! Мы очень благодарны болельщикам, которые поддерживают ребят. Мне как маме радостно видеть, что люди целенаправленно идут к ним с плакатами, просьбами дать автограф. Да, Варя и Тимур финишировали восьмыми на чемпионате России, однако их всегда поддерживают зрители, и это для нас важно.
«У Вари, как и у каждого спортсмена, есть олимпийское стремление»
— Быть мамой и папой фигуриста — это гордо?
Екатерина: Конечно, мы радуемся её успехам. Мы видим, через что проходят профессиональные спортсмены. У них не так много свободного времени, они даже вкусно поесть не всегда себе могут позволить. Стараемся как родители поддерживать режим и не покупать «запрещёнку», но это всё равно очень сложно.
Павел: Нагрузки у профессионального спортсмена совершенно другие. Они буквально высасывают силы. И когда видишь, как человек справляется с этим, шаг за шагом идёт к своей цели, чувствуешь большое уважение.
— Представить, какую цель перед собой поставила Варя, я могу, а что насчёт вас — быть может, у вас есть сокровенная мечта увидеть дочь на олимпийском пьедестале?
Павел: У Вари, как, наверное, и у каждого спортсмена, есть олимпийское стремление, и, конечно, мы хотели бы, чтобы она реализовала то, что запланировала. Иначе ради чего это всё? Нужно себя как-то мотивировать, стремиться к высшим целям.
— Для этого нужно, чтобы наших спортсменов выпустили на международную арену…
Екатерина: Очень ждём решения.
Павел: Это ведь отражается на моральном духе фигуристов. Они варятся в собственном соку. Когда выступаешь на международке, то видишь, что делают другие, учишься.
— А как вы считаете, российские спортсмены могут привнести что-то новое, необычное в международные танцы на льду? Следите ли за иностранными фигуристами?
Екатерина: Смотрели и Олимпиаду, и чемпионат мира внимательно. Мне кажется, наша школа заметно отличается. Были у нас такие дуэты, как Навка с Костомаровым, Синицына с Кацалаповым, есть Степанова с Букиным сейчас. Они выделяются артистизмом, как и большинство наших танцоров.
Павел: А ещё у нас самые красивые партнёрши и прослеживается стремление донести идею танца. Сизерон катается очень красиво, но я не всегда понимаю, что он хочет выразить танцем. Мне наша школа ближе. Этот вид довольно оценочный — всё зависит от того, кто как видит конкретное выступление.
— Были споры о том, стоит ли исключать танцы на льду из олимпийской программы. Какое мнение у вас?
Павел: Однозначно нельзя. Это интересно и красиво. Мы не говорим про чисто техническую часть — все эти крюки-выкрюки малопонятны. Как зрителю, мне не видно, сделали они правильно ребро или нет. Помимо прыжков и прочего, есть артистизм. Фурнье Бодри/Сизерон очень завораживающе скользят, а Чок/Бейтс были театральны и зажигательны в своей корриде. Я думаю, ISU прислушается к тому, что зрелищность танцев привлекает огромное число зрителей и, соответственно, спонсоров, а танцы на льду — самый артистичный вид, и именно дуэт передаёт эмоции, характер ярче. В одиночном все больше заточены на сложные прыжки, на элементы. Это очень сложно совмещать с артистической частью.
Екатерина: Ну нет, ты не прав. Мальчики и девочки тоже стараются быть артистичными.
Павел: Но там больше смотрят — прыгнул или не прыгнул. Сделает четыре оборота или нет. На мой взгляд.
— За чьими прокатами следили на Олимпиаде?
Екатерина: Я с Варей болела за Аделию Петросян и Петю Гуменника.
Павел: А я одиночников не смотрел, честно признаюсь. Мы с Варей смотрели танцы.
— Главный вопрос: Фурнье Бодри/Сизерон или Чок/Бейтс?
Павел: Фурнье Бодри и Сизерон, конечно. У них была настолько отточенная программа, хореограф проделал громадную работу, движения совпадали с музыкой, не мог оторвать глаз. Я получил огромное эстетическое удовольствие от того, как они катали.
— Наверное, всё-таки не зря родители Лоранс и Гийома в своё время отдали своих детей в фигурное катание. Скажите, что бы вы посоветовали родителям, которые только собираются привести своих детей на каток?
Екатерина: Я бы сказала только одно — отталкивайтесь от желания ребёнка. Если человек хочет, ему надо помочь. А заставлять… так ничего не выйдет. Последнее слово всё равно за детьми. А ещё нужно понимать, что очень важен первый тренер… В нашем случае Варе очень повезло. C самого детства на её пути встречались только неравнодушные и влюблённые в своё дело люди. До сих пор для неё очень важно мнение её первого тренера.
Павел: Да, многое зависит от первого тренера, который сможет рассмотреть талант, поддержать, не задавить и не погасить огонь, а, наоборот, взрастить любовь, несмотря на все сложности.
Источник: www.championat.com
Комментарии