Сегодня трудно вообразить, но когда-то Аргентина считалась одной из центральных держав в мире Формулы-1. В середине прошлого века у южноамериканского государства был свой Гран-при, входящий в календарь сезона Ф-1, суперзвезда в лице Фанхио и целая программа поддержки гонщиков. И всё это оказалось возможно благодаря тогдашнему лидеру нации Хуану Перону. Как президент Аргентины вывел свою страну на гоночный Олимп и почему славная эпоха так быстро закончилась?
Президент Аргентины выбивал для гонщиков дипломатические должности
В довоенную эпоху Аргентина не была значимым игроком в международном автоспорте. В чемпионате Европы по автоспорту (самое престижное первенство 1930-х, можно сказать, прародитель Формулы-1) участвовали в основном гонщики из Германии, Италии, Франции и Великобритании – из числа тех стран, где было развито автомобилестроение. Южноамериканцы в европейских гонках тогда считались очень редкими гостями.
Первым аргентинцем, принявшим участие в европейском Гран-при, стал Клемар Буччи – случилось это в 1948 году на городской трассе в Женеве. Он стал одним из шести классифицированных пилотов, проиграв при этом победителю Джузеппе Фарине 15 кругов. В том году Буччи вышел на старт ещё в пяти Гран-при и даже занял третье место в Сан-Ремо.
Полноценная экспансия Аргентины в мир больших гонок случилась уже в 1949-м. Президент страны Хуан Перон резко заинтересовался автоспортом и выделил приличную сумму национальному автомобильному клубу. На эти деньги были куплены по две машины Maserati 4CLT и Simca-Gordini T15.
Именно Перон запустил международные карьеры целой плеяды аргентинских гонщиков. Президент не поскупился выделить местным пилотам дипломатические должности перед их вояжем в Старый Свет. Делалось, кстати, это для того, чтобы гонщики могли выступать в зарубежных Гран-при на государственные деньги – таким образом они как бы представляли страну, защищая цвета аргентинского автомобильного клуба. Плюс ко всему Хуан Перон распорядился установить жалование для пилотов, чтобы они могли спокойно развивать свои навыки, не беспокоясь о финансах.
Зачем это всё Перону?
По сути, президент Аргентины создал первую в истории программу поддержки пилотов – причём на государственном уровне. До сих пор неизвестно, что заставило Перона с бешеным рвением развивать автоспорт в стране – по крайней мере нет официальной версии. Существуют лишь догадки, что таким образом президент Аргентины стремился сделать успехи местных гонщиков частью национальной идеологии. Если угодно, укрепить чувство гордости за страну в миллионах аргентинцев. Что ж, если так – не он первый, не он последний.
Есть и более романтичная версия: Хосе Фройлан Гонсалес (один из первых аргентинцев в Ф-1) уверял, что Перон был без ума от гонок. Он вспоминал, что президент как-то спросил у него и Фанхио, что им ещё необходимо. Великий чемпион ответил, что нужна гоночная трасса. Так в 1952 году в Буэнос-Айресе появился «Автодром 17 октября» (позже будет переименован в «Автодром Оскара Альфредо Гальвеса»), на котором проводился Гран-при Аргентины в формате зачётного этапа чемпионата Ф-1.
С гонщиками, кстати, отношения у Перона складывались по-разному. Фанхио, поговаривают, не был сторонником перонизма, но не стеснялся публично выражать президенту благодарность за поддержку. Да и на приёмах в резиденции Перона бывал.
А вот другой видный аргентинский гонщик Гонсалес не стеснялся в открытую, что называется, топить за президента. Как-то он заявил, что всегда был перонистом, несмотря на свою аполитичность.
Однако есть и обратные примеры. Бенедикто Кампос лишь год провёл в европейских гонках, так и не добравшись до Формулы-1, потому что не хотел публично благодарить Перона. В общем, каждый сам решит, что двигало президентом Аргентины: надежды улучшить собственный имидж за счёт чужих побед или искренняя любовь к гонкам.
Фанхио с ходу покорил Европу
Гоночная программа Перона, как мы озвучили чуть выше, полноценно заработала в 1949 году. Хуан Мануэль Фанхио и Бенедикто Кампос первыми из числа протеже президента отправились покорять европейские гонки – оба на Maserati 4CLT.
На трассах Старого Света Фанхио дебютировал ещё в 1948-м, приняв участие в Гран-при Франции — сход с дистанции. Однако именно под знамёнами аргентинского автомобильного клуба будущий чемпион впервые вышел на старт европейской гонки 3 апреля 1949 года. Это было самое настоящее «явление Фанхио народу». Практически безвылазно гонявшийся на родине аргентинец с ходу выиграл Гран-при Сан-Ремо.
В последующих трёх Гран-при, проходивших во Франции (По, Руйссион, Марсель), Хуан Мануэль также побеждал. Итого: четыре победы в первых четырёх Гран-при в Европе. Звучит монструозно. Справедливости ради стоит сказать, что соперники у Фанхио были не сказать что мегазвёздными. Впрочем, среди них находились и по-настоящему именитые пилоты, как, например, Тацио Нуволари, Луиджи Виллорези и Луи Широн.
На более статусных Гран-при Франции и Бельгии Фанхио не удалось добраться до финиша из-за механических проблем. Но раз за разом аргентинец доказывал свою конкурентоспособность, начиная гонку с первого ряда стартового поля.
Что же до товарища Фанхио по «проекту Перона» Бенедикто Кампоса, то он хоть и уступал соотечественнику, однако пассажиром точно не выглядел. На Гран-при По и Руссийона он финишировал третьим, ещё две гонки завершил в топ-5.
Аргентинский расцвет
В 1950 году ставки выросли, ведь пилоты соревновались уже не в абстрактных Гран-при, а в чемпионате Формулы-1. В первом в истории сезоне «Королевских гонок» Аргентину на постоянной основе представлял лишь Фанхио (стал вице-чемпионом). Однако уже в 1951 году в мир Ф-1 ворвался ещё один «протеже» Перона Хосе Фройлан Гонсалес.
В историю «Королевских гонок» Гонсалес вошёл как гонщик, который принёс «Феррари» первую победу в Формуле-1. Причём сделал это аргентинец со второй попытки, реализовав поул на «Сильверстоуне». В дебютной гонке за «Скудерию» он, к слову, разделил второе место с Альберто Аскари – по ходу заезда пришлось отдать машину более именитому итальянцу после его схода с дистанции.
В трёх оставшихся зачётных этапах чемпионата новобранец «Феррари» раз за разом финишировал в топ-3. Свой дебютный сезон в Формуле-1 Гонсалес завершил третьим, а чемпионом стал его соотечественник Фанхио. Тот чемпионат, в принципе, можно назвать самым успешным в истории аргентинского автоспорта. Если угодно, это была квинтэссенция гоночной программы Перона. Два аргентинца в топ-3 по итогам сезона Ф-1, один из которых с титулом чемпиона – казалось бы, куда ещё стремиться?
А ведь было куда. В 1953 году Гран-при Аргентины вошёл в календарь сезона Формулы-1. В ту эпоху количество зачётных этапов Ф-1 не переваливало и за десяток, поэтому южноамериканскому государству поистине удалось войти в элитный клуб. Скажем больше – за исключением «Инди-500», которую игнорировали почти все пилоты Ф-1, Гран-при Аргентины стал первым зачётным этапом «Королевских гонок», прошедшим за пределами Европы.
Кстати, первый в истории этап Ф-1 в Аргентине выиграл итальянец Альберто Аскари. Местный идол Фанхио стартовал вторым, но не смог финишировать из-за проблем с трансмиссией. Гонсалес на «Мазерати» завершил гонку на третьем месте.
Всё закончилось, когда Перон потерял власть
Шли годы, и аргентинское представительство в пелотоне Формулы-1 постепенно увеличивалось, достигнув пика в 1954-м. В том году на постоянной основе в «Королевских гонках» выступали четверо аргентинцев – компанию Фанхио и Гонсалесу составили Онофре Маримон и Роберто Мьерес, которые вместе с Хуаном Мануэлем выступали за заводскую команду «Мазерати».
Для Аргентины чемпионат 1954 года был омрачён гибелью Маримона на «Нордшляйфе». Однако именно этот сезон стал самым успешным для южноамериканского государства в Формуле-1: Фанхио взял второй титул, а Гонсалес стал вице-чемпионом. И Маримону один раз до своей гибели удалось подняться на пьедестал почёта в сезоне-1954 – третье место на «Сильверстоуне». Для Мьереса лучшим результатом стали два четвёртых места – на Гран-при Швейцарии и Испании.
Для аргентинского автоспорта это был пик, после которого последовал спад. Да, Фанхио продолжил клепать титулы, но его соотечественники начали постепенно покидать Ф-1. В конце 1954-го Гонсалес, по сути, завершил формульную карьеру – повлияла трагическая гибель его друга Маримона. С тех пор он лишь изредка заявлялся на отдельные Гран-при – в основном на домашнюю гонку в Буэнос-Айресе.
Откатав сезон-1955, ушёл из «Королевских гонок» и Мьерес. Так Фанхио остался последним из плеяды аргентинских пилотов, кто на постоянной основе выступал в Формуле-1. Быть может, в будущем в пелотоне «Королевских гонок» появились бы новые аргентинские звёзды, но в сентябре 1955-го режим Перона пал. Главный инициатор формульного бума в Аргентине потерял власть – программа поддержки фактически перестала существовать.
Что было после
Гран-при Аргентины оставался в календаре Формулы-1 вплоть до 1960 года (с перерывом с 1959-м), а затем превратился в этап, который то исчезал, то снова появлялся в сезонном расписании «Королевы автоспорта».
Что же до пилотов, то после «эпохи Перона» в Формуле-1 блеснул лишь один аргентинец – Карлос Ройтеман. За свою 10-летнюю карьеру он выступал за «Брэбем», «Феррари» и «Уильямс», одержал 12 побед и едва не стал чемпионом в 1981-м. По сей день он остаётся последним аргентинским пилотом, победившим в Формуле-1.
После Ройтемана Аргентину в Ф-1 представляли в основном рента-драйверы по типу Эстебана Туэро или Гастона Маццакане. Да и ныне выступающий за «Альпин» Франко Колапинто интересен своей команде прежде всего благодаря спонсорам.
Эпоха Фанхио и Гонсалеса давно позади. И если бы не один генерал, Аргентина, скорее всего, так и не обзавелась бы своим чемпионом Формулы-1.
Источник: www.championat.com
Комментарии