Зачастую на первом плане мелькают сами фигуристы и их тренеры, а тот, кто приводит их в спорт, поддерживает каждый день и помогает им становиться настоящими звёздами, остаётся в тени. Речь о родителях спортсменов, которые играют немаловажную роль в их становлении — помогают преодолевать трудности, бороться с усталостью и выгоранием. Представляем вам новый добрый проект «Чемпионата», посвящённый мамам и папам наших фигуристов!
Их колоссальный вклад остаётся за кадром, в тени софитов и трансляций — а мы хотим показать его широкой публике с добрым посылом. Иными словами — раскрыть человеческую сторону спорта. Показать, что за громкими именами и идеальными образами стоят реальные люди, чья жизнь либо полностью трансформировалась, либо адаптировалась ради успеха своих детей. Первой героиней нашего спецпроекта стала мама бронзового призёра чемпионата России Марии Захаровой — Анна Царёва.
Мама-тренер фигуристки-квадистки
Долгое время широкой публике Анна Владимировна была известна как тренер призёра чемпионата мира и Европы Анны Погорилой. Но в то же время у специалиста подрастала собственная дочь фигуристка, которая впервые встала на коньки, вы вдумайтесь, в возрасте 1 год 8 месяцев! И это было желание самой Марии Захаровой — она равнялась на старшего брата, который занимается хоккеем. Да и сама мама мечтала отдать девочку в фигурное катание — так что здесь все звёзды сошлись.
Сама Анна также какое-то время была фигуристкой и даже выполнила норматив кандидата в мастера спорта. Однако её карьера в качестве спортсменки не сложилась — и Царёва предпочла остаться в фигурном катании уже в другом амплуа. Какое-то время она была арбитром, а затем сконцентрировала всё своё внимание на тренерской работе. С самого начала своей карьеры тренера Анна Владимировна работала с Анной Погорилой — прошла с ней всю её соревновательную жизнь вплоть до 2018 года. И при этом успела стать мамой прекрасной девочки Маши — будущей фигуристки.
С ранних лет Захарова начала тренироваться у своей мамы. Карьера Марии сильно отличается от многих талантливых спортсменок: её путь не был похож на планомерное восхождение перспективной юниорки. В 12-13 лет она выучила первые элементы ультра-си, но спустя пару лет получила серьёзную травму и не могла соревноваться целых 2,5 года. В 18 лет она вернулась — да ещё как: стала первой российской фигуристкой, которая сделала четверной прыжок после 18 лет! А потом ещё и выиграла первую в карьере медаль чемпионата России.
Весь путь мама, Анна Владимировна, была рядом с дочкой. В каких-то моментах Мария уже давно стала совсем самостоятельной — например, с восьми лет сама себе делает макияж и причёски. А в каких-то — по-прежнему советуется с мамой — например, в процессе подготовки очередного соревновательного платья. При этом Захарова и Царёва отлично разделяют и лёд, и семью. И это у Маши ещё папа бывший фигурист, ныне работающий тренером: Станислав Захаров входит в тренерский штаб Светланы Соколовской в группе ЦСКА.
Каково Анне Владимировне тренировать свою дочь? Что она чувствует во время выступлений Марии? Жалела ли она когда-либо о том, что отдала своего ребёнка в фигурное катание? И что Царёва может посоветовать родителям, которые только думают отдать своих детей в столь красивый и эстетичный вид спорта? Рассказываем в рамках нашего спецпроекта!
«На первых соревнованиях у Маруси была программа по Angry Birds»
— Как вы решили отдать своего ребёнка в спорт? Жалели ли вы когда-нибудь об этом?
— Нет, никогда не жалела. Когда я была беременна, уже выходила на лёд и тренировала, ставила программы. Мне хотелось, чтобы мой ребёнок катался и хорошо выражал музыку, скользил, вращался. У Маруси вообще не было вариантов не стать фигуристкой. К тому же старший брат занимается хоккеем, и она, видя его коньки, говорила: «Я тоже хочу».
— Как сильно изменилась ваша жизнь с момента, как вы стали мамой фигуристки?
— Она вообще не поменялась. Благодаря моим родителям, которые взяли на себя заботы о детях — помогали отвозить их Единственное, я просто взяла набор группы специально под Машу.
— Помните ли первую тренировку Маши?
— Да. Ей было год и девять. Или год и восемь. Я поставила её на лед, и она покатила. Я помню, как подумала: «Здорово, я даже не ожидала».
— Какие эмоции вы испытывали тогда?
— Восторг. Вообще, мне очень нравится фигурное катание, какая Маша в нём. И, как правило, я вообще испытываю восторг, особенно по отношению к своим детям и детям-спортсменам, потому что это сложно. Сложно всё, что они делают, сколько они времени уделяют на это, как учат сложные элементы.
— Помните ли первые соревнования Маши, какие они были?
— Да, помню. У неё программа была по Angry Birds. Волнительно очень было.
— Очень переживали? И вообще, какие эмоции испытывали во время этих выступлений?
— Переживаю, волнуюсь, чтобы она собралась и у неё всё получилось. Волнение присутствует всегда.
— А как вы вообще решились тренировать дочку? Не боялись ли того, что случится смещение ролей тренера и родителя?
— Нет, даже об этом не думала. Я вообще не боялась. И мне даже странно слышать, когда тренеры отдают своих детей другим. Мне кажется, что это не всегда правильно.
— А почему вы так считаете?
— Потому что любой родитель может дать ребенку, как мне кажется, всегда больше, чем тренер. Тренеров много. Мне почему-то кажется, что родитель всегда даст больше, чем кто-то другой.
— То есть это было ваше осознанное решение?
— Наверное, вопроса не стояло: я просто знала, что буду это делать.
«Нет такого: там я тренер, а здесь — я мама. Я и на льду могу быть мамой и пожалеть»
— А осознавали ли вы в тот момент, что все зайдёт так далеко? Что фигурное катание станет делом жизни Маши?
— Ну, конечно, мне хотелось бы, но я не загадывала. Просто мы решили попробовать, потому что спортом ребёнок, в моём понимании, должен заниматься. Варианта каким-то другим спортом заниматься у неё не было. Поэтому… Мне, безусловно, хотелось, конечно, чтобы она достигла какого-то уровня в фигурном катании.
— А где у вас проходит грань между родительской поддержкой и тренерским контролем? Маша в интервью говорила, что на льду вы тренер, а дома – мама.
— Это со временем образовалось, потому что изначально всё равно грани такой не было. Я не могу сказать, что она и сейчас есть. Всё равно мы с ней что-то обсуждаем. Понимаете, это гармоничный процесс. Нет такого: я там тренер, а здесь я – мама. Я и на льду могу быть мамой, пожалеть. Конечно, когда она больно падает или у неё что-то не получается, у меня материнские чувства включаются. Но так же и дома нет такого, что мы забываем о фигурном катании. Можем что-то обсудить, посмотреть.
— А как вы проводите время, помимо фигурного катания? Есть ли какие-то семейные традиции?
— Безусловно, есть. Ходим в театр, на выставки, гуляем. Дома у нас есть семейные праздники — с удовольствием их отмечаем.
— Что вы чувствуете во время проката вашего ребёнка? В вашем случае вы ещё и выводите её на лёд.
— Безусловно, я очень переживаю. Хочется, чтобы она доехала и у неё хватило сил, чтобы не получила травму.
— А вы наблюдали за собой со стороны? У нас сейчас в трансляциях часто показывают параллельно и тренера, и фигуриста.
— Ну, конечно, я наблюдала: когда ты пересматриваешь соревнования, а в кадре тебя показывают. Видела это. Ну, это ужасно! (смеётся)
— Вам кажется, что показывают то, что не нужно?
— Нет, просто ты думаешь: боже мой! Ты же в этот момент, особенно когда твой ребёнок катается, не всегда себя можешь контролировать. И, конечно, забываешь про камеру. И потом, когда ты запись видишь, — это не всегда красиво.
— Как помогаете Маше справляться с трудностями? У вас совсем недавно был тяжёлый период.
— Трудно было. Просто я старалась об этом не думать и всегда её поддерживала. Если у Маруси что-то не получается, то я ей говорила: если есть задача, то она заведомо решаема. Просто иногда нужно больше усилий приложить, иногда – меньше. Но я всегда поддерживала её. Да, и она переживала. Просто занялись учёбой, потому что был год, когда нужно было ОГЭ сдавать — опять же, тяжело. Ты просто об этом не думаешь. Очень сложно, когда человек 10 месяцев не катается, а потом выходит на лёд, и ты вообще не знаешь, получится у неё или не получится. Наверное, мне просто очень хотелось, чтобы она получила звание мастера спорта. Это была вот такая ближайшая цель, и мы к ней начали идти.
«Нравятся те прокаты Маши, где чисто исполнены четверные прыжки»
— Вы в прошлых интервью часто называли Машу очень ласковым прозвищем — Маруся. Как вы зовёте Машу на льду?
— Я её Машей вообще никогда не называю, всегда Маруся. Просто мне изначально имя Маша мне вообще не очень нравилось. Она родилась в такой день, что нельзя было по-другому назвать. Ну и как-то пришлось выходить из этой ситуации. Конечно, со временем я это имя очень полюбила.
— Какой прокат Маши является для вас самым запоминающимся и почему?
— Мне многие прокаты нравятся. Я вообще чистые прокаты люблю. Ну и четверные прыжки, когда получаются. Наверное, нравятся прокаты, где чисто исполнены четверные прыжки.
— Понятно, что в рамках тренировочного процесса вы явно смотрите прокаты Маши. А просто так дома пересматриваете что-то?
— Бывает. Обычно, когда ты после проката приходишь и хочешь посмотреть выступление. Ну а потом уже, как правило, ты к этому не возвращаешься.
— Когда вы настраиваете Машу на прокат? Ведь у вас двойное волнение идёт: вы переживаете и как тренер, и как мама.
— Я люблю, когда спортсмен хорошо тренируется. То есть он должен хотя бы процентов 80 сделать на тренировке. А дальше уже соревнования — это всё равно зона риска. Ты же никогда не знаешь исход. Лёд скользкий, каждый может упасть. То есть для меня всё равно в приоритете — хорошо поработать на тренировке. И когда Маша хорошо работает на тренировке, ты уже всё равно более спокойно можешь подходить к соревнованиям. Всё от себя зависящее ты сделал.
— А как вы успокаиваете себя? Может быть, у вас есть какие-то свои способы совладать с собой?
— Да, как правило, я чуть-чуть отрешаюсь, стараюсь не придавать большую значимость старту. Это всего лишь выступление. На самом деле, когда Маша выходит на старт, мне очень нравится её соревновательное платье — я всегда любуюсь им. Мне нравится их придумывать. Важно, чтобы их красиво сшили. Безусловно, тот, кто шьёт, что-то меняет. И вот я смотрю на платье, думаю, как хорошо поставлена программа, что она в ней делает. Даже если что-то не получится, думаю: ой, ну, откатала неплохо. В общем, начинаю обращать внимание на какие-то другие детали.
— В платьях, как я понимаю, вы участвуете, а вот макияж и причёску, Маша говорила, делает сама. Она говорила, что научилась всему сама – без курсов. С какого возраста она стала самостоятельной?
— Да, это правда. Сначала за образ отвечала я. Потом, когда ей восемь или девять лет было, она говорит: «Мама, заплети мне динозаврика на соревнования» Ну, какие-то мамы заплетали девочкам. Я говорю: «Марусь, ну ты что? Я так не умею». И вот она три дня сидела в интернете, смотрела, как плетут эти динозаврики. И потом она уже просто с закрытыми глазами мне показывала, как их делать. Я тогда подумала: вот что значит сила воли, желание. Когда человек хочет, он может всё.
«После бронзы на чемпионате России сказала Марусе, что она может больше»
— В этом сезоне у Маши всё стало по-другому — появилась та популярность, которой не было раньше. Про неё чаще пишут, чаще берут интервью. Читаете ли вы новости, статьи про Машу и как относитесь к этому?
— Нет, у меня мама читает, и она мне рассказывает. А я не смотрю.
— А почему вы решили не читать?
— Мне кажется, что это лишнее.
— За комментариями в соцсетях вы тоже не следите? Ваше осознанное решение?
— Не слежу. Да, совершенно верно — ты же не сто рублей, чтобы всем нравиться. Поэтому кому-то ты нравишься, кому-то — нет. Нужно делать свою работу, как ты это видишь, как чувствуешь. Любители обязательно найдутся.
— Я спрашивала у Маши, не боится ли она, что у неё образы очень часто похожи. Она говорит, что ей всё равно: так как они ей идут, поэтому их и катает. Вы разделяете её позицию?
— Нет, я как раз за то, чтобы человек развивался. Только к этому спортсмен должен прийти сам. И вот в этом году, в будущем сезоне как раз это получилось. Маша сама захотела попробовать себя в чём-то другом.
— Как у вас проходит процесс вообще выбора музыки, программы? Больше от вас идёт или уже от Маши?
— Мы с Еленой Германовной [Водорезовой] ищем, советуемся. А дальше Маше начинаем предлагать. И, безусловно, последнее слово за ней — нравится ей это или нет.
— Поговорим о прошедшем сезоне. Для Маши он выдался насыщенным — но насколько тяжело было выступать после перерыва на стольких соревнованиях?
— Вы знаете, я вообще люблю соревнования. И это было не тяжёло, а, наоборот, интересно. Сначала мне как раз хотелось этого. Думала: вот, сейчас будет чемпионат Москвы — здорово бы было попасть в тройку, чтобы отобраться на Гран-при. Когда она отобралась, подумала: здорово, сейчас будет Гран-при, посмотрим, как Маруся там сможет выступить. Потом она попала на чемпионат России. А это главный старт для спортсмена. Когда у тебя как у тренера туда попадает спортсмен, особенно твой ребёнок, это очень приятно. Тем более когда ты там так хорошо выступаешь.
– Сейчас чемпионат России вообще проходит немного иначе, возможно, не так, как было в то время, когда вы тренировали ту же Анну Погорилую. Та же жеребьёвка, допустим, у нас проходит в очень торжественном формате. Помогали Маше к этому всему готовиться, помимо самих соревнований?
— Безусловно, да. И к чемпионату России, и к жеребьёвке. Про жеребьёвку как раз на самом деле вспомнили за несколько дней, за три дня. Во время подготовки ей нужно было сессию сдавать в институте, это было тяжеловато. Зато какой результат!
— У Маши первая бронза в карьере. Что было у вас в мыслях? Какие эмоции вы испытывали?
— Я была очень рада. Я даже не смотрела: когда она выступила — пошла в комнату, где не было телевизора. И папа Маши мне как раз написал, что она уже третья. Я в это поверить не могла, потому что на чемпионате России вообще в тройку войти – это очень тяжело. Потому что у тебя ни имени, ни рейтинга нет, ничего.
— Но тем не менее Маша смогла. Что вы ей сказали после того, как узнали, что бронза у неё?
— Поздравила её. Сказала, что она может ещё больше. Что она молодец и хорошо поработала.
«Четверные прыжки мне очень нравятся — это какая-то другая реальность»
— Как вообще оцените весь сезон для Маши? Всё ли то, что было в мыслях, осуществилось? Вероятно, у вас не было цели попасть в тройку на чемпионате России?
— Да, даже больше. А цели — этого ведь ты не можешь загадать. Ты чувствуешь потенциал спортсмена, но он же должен его реализовать, поэтому предсказать что-либо сложно. Но всё сложилось — и мы очень рады этому.
— Как вы относитесь к четверным прыжкам в женском одиночном катании? Маша стала первой взрослой 18-летней спортсменкой, которой это удалось.
— Положительно. Четверные прыжки мне очень нравятся! Потому что, наверное, тройные прыжки — это немного уже пройденный этап. А четверные — какая-то другая реальность. Это и тяжелее. Нравятся они мне. Люблю их.
— И ещё один вопрос из актуальной повестки: прыжков в произвольной программе вскоре станет не семь, а шесть. Как вы относитесь к этому?
— Вы знаете, как бы я не относилась к этому…. Если они это примут, то уже что? Шесть — ну значит шесть. Всё равно в ISU обращают внимание на зрелищность, рейтинги. Как бы я ни относилась — раз решили так, значит, будет так.
— Закладываете ли вы сейчас какие-то цели в спорте для Маши? Медаль чемпионата России есть. Что дальше?
— Ну, как раз в свете новых правил, когда станет шесть прыжков, значит, акцент будет скорее на скольжении, на выразительности. Наверное, в этом направлении она начинает развиваться больше. Потому что одними прыжками, тем более их уже меньше стало, ты всё равно не возьмешь.
— А у вас уже есть план, чтобы Маша развивалась в этом направлении?
— Безусловно, мы будем специалистов привлекать, которые станут над этим работать.
— Недавно у Маши был ещё интересный опыт. Она съездила в Болонью на шоу. Как оцените такой опыт?
— Это очень хороший опыт: Маруся увидела европейских, зарубежных спортсменов. Мне очень нравятся европейские спортсмены: они не такие зажатые, как наши. Они изнутри раскрепощены. И мне хотелось, чтобы она получила этот опыт. Её выступление я, конечно же, смотрела, и мне очень понравилось. Ну, ей нужно ещё набраться опыта для взаимодействия с публикой, со зрителями, чтобы достичь этой раскрепощённости.
— Машу очень тепло приняли: там были комментарии в духе: «Куда вы прятали эту девочку?» Как вам такое слышать о своей дочке?
— Ну, ответ-то очевидный: была травма, поэтому её никто не прятал. Так сложились обстоятельства. Мне очень приятны такие отзывы. Мне нравится, когда человек профессионально подходит к своему делу, к показательным выступлениям, потому что, когда люди приходят и платят деньги, они хотят получить определённый продукт. И поэтому я всегда Маше говорю: ты должна в показательный вложить душу — в костюм, в постановку.
— У Маши был просто потрясающий номер на турнире «Русский вызов». Расскажите, пожалуйста, как он готовился.
— Этот номер предложил Артём Федорченко. Он предложил ещё одну идею, но мы остановились на первом варианте. И я, и Маша — мы очень любим этот фильм («Дьявол носит Прада — Прим. «Чемпионата»). К тому же образ очень узнаваем, поэтому мы решили попробовать. Артём Федорченко программу и ставил. Он очень много себя в этот номер вложил: советовал одежду, говорил, как это всё будет выглядеть. Прямо как постановщик: от и до. Мы доверилась ему, и вот как получилось.
— Я так понимаю, результатом и номером вы довольны?
— Да! Очень хорошо получилось, особенно когда спецэффекты были. Просто шикарно.
— Что бы вы хотели посоветовать родителям, которые только думают отдать детей в фигурное катание?
— Пусть не думают — обязательно отдают. Это такой красивый вид спорта — очень эстетический. Можно и прыгать, и скользить, и вращаться. Тут даже размышлять не надо — только бежать заниматься фигурным катанием.
Источник: www.championat.com
Комментарии