Мы продолжаем текстовый сериал «Дело чемпионки» совместно с фондом «Дополнительное время» о профессиональных спортсменках, которые завершили карьеру и нашли себя в бизнесе.
Наша пятая героиня – Владлена Бобровникова – олимпийская чемпионка по гандболу, лидер легендарной сборной Евгения Трефилова, которая спустя 36 лет вернула России золото Олимпийских игр в Рио-де-Жанейро. Её жизнь состоит из борьбы: с соперницами на площадке, с тяжёлым онкологическим диагнозом, с ситуацией, когда её лишили бизнеса. Она проходит эту «полосу препятствий» с одной и той же установкой: «Мы с мужем не привыкли опускать руки». Владлена — олицетворение миссии проекта «Сила регионов»: спортивная карьера не заканчивается финишем, энергия чемпиона перетекает в создание бизнеса, мотивационных проектов и вдохновение для целого региона.
В этом интервью спортсменка расскажет о том, как спортивный характер помог ей восстановиться и собрать волю в кулак во время лечения, как она за семь дней возродила свой бизнес после его потери и стала сильнее. Мы поговорили о том, как формула «игра — выходной — игра» превратилась в бизнес-стратегию, почему бывшие спортсмены остаются ценнейшим, но недооценённым ресурсом для регионов и какой главный совет она дала бы себе 20-летней.
Как всё начиналось?
— В каком возрасте ты пришла в секцию гандбола и кто тебя привёл? Помнишь своё первое впечатление от зала, мяча, бросков?
— Я была суперактивным ребёнком. Ещё до гандбола занималась карате, но это было фиаско: тренер нас бил палками, заставлял стоять на кулаках. Я не понимала, какой в этом всём смысл.
С гандболом познакомилась в своей обычной школе. Учительница по физкультуре была бывшей гандболисткой и однажды на уроке дала нам мячик. Ворота были нарисованы на стене, и она говорит: «Вот, есть гандбольный мячик, бросайте одной рукой». И у меня стало получаться. Профессионально начала заниматься поздно, в 11 лет. А привела меня в спортшколу бабушка.
— А родители как отреагировали?
— Родители понятия не имели, что такое гандбол, что это за спорт. А меня затянуло. Не скажу, что успехи были сразу. Я бегала где-то по линии, была середнячком, ничего особенного — самая низкая в команде. Мы, кстати, пошли заниматься вместе с моей подругой из школы, но потом мама её забрала и сказала, что из-за гандбола у неё не вырастет грудь.
А моим родителям так понравился весь процесс и сам гандбол, что они постоянно ходили на тренировки, ездили на все соревнования. Папа следил, чтобы я всегда вовремя ложилась спать, питалась белками, пила витамины. Бабушка перемалывала в кофемолке яичную скорлупу и запекала мне её с чем-то. Чтобы кости были крепкими. И я помню, что, если нечаянно вздохнёшь, это яичное облако из скорлупы так и стоит во рту.
Вся семья работала на то, чтобы я занималась спортом. Но, повторюсь, особо талантливой я тогда не выглядела. Переломный момент произошел лет в 13. Папа взял малярную лестницу — мы жили прямо напротив школы, метрах в 50, — поставил мне её в школьном дворе, купил старый мяч. Ужасный, огромный, но зато мяч! И, помимо тренировок с командой, я приходила и обыгрывала эту лестницу по 200 раз. Просто: напрыжка, уход, напрыжка, уход.
Мама мне недавно напомнила, что у родителей в спальне не было люстры, вместо неё торчал крюк, и на нём висела груша. Груша большая, боксёрская, с песком, длинная, болотного цвета. Папа показывал мне разные борцовские приёмчики. Потом на этой же груше мы отрабатывали прыжок: мне надо было прыгать и касаться крюка, доставать до потолка.
Мы жили в хрущёвке, там потолки были невысокие, но я-то была малышкой, мне надо было допрыгивать до этого крюка и касаться его. Папа мне что-нибудь обещал: если коснёшься столько-то раз, то куплю подарочек.
Папа у меня вообще не спортсмен, он просто очень любит спорт. А бабушка — бывшая гимнастка, она с детства научила меня всем базовым элементам: кувырок, колесо, «берёзка». Я была таким доморощенным спортивным ребёнком. А ещё мы с папой ходили в тренажёрный зал. Тогда это не было мейнстримом. В 13-14 лет в Краснодаре я приседала со штангой, делала стандартные упражнения, которые он вычитывал в журналах. Это была базовая ОФП, и я считаю, что именно она стала залогом моей спортивной карьеры без операций и без травм.
История спортивного успеха
— Ты играла на позиции левой полусредней? Что было самым сложным и самым интересным?
— У нас же как: если ты маленькая, шустренькая — ты на краях стоишь. Если ты высокая, то тебя поставят в полусредние или в линию, особенно если ты не очень резкая для обыгрыша. Меня сначала поставили на центр, потому что я была с мозгами, могла там что-то увидеть. В центре стоит игрок, который хорошо ведёт команду, стратег, он хорошо распасовывает. Это у меня получалось. Но потом меня «повысили», поменяли позицию и поставили уже на полусреднюю.
— Ты дважды была на Олимпиаде, дважды получала медали! Какие воспоминания об этом самые яркие? Что помнишь до сих пор?
— У меня очень странная получилась карьера! Я до 26 лет не была ни в одной сборной. Ни в юниорской, ни в молодёжной! Меня просто не вызывали. Я уехала играть в Сербию, в Италию, там познакомилась со своим будущим мужем, привезла его в Россию.
И, уже будучи в «Ростове-Дон», я попадаю в сборную аж в 26 лет. В первый раз вижу, что такое сборная. Это был очень яркий момент.
Попасть на сборы, на Олимпиаду? Господи, да это вообще фантастика! Начинаю тренироваться, и у меня получается. Едем на турнир в Голландию, и там после окончания остаётся дней 10 до момента, когда мы должны уезжать в Рио. А финальные составы неизвестны до последнего. И вот сидишь и гадаешь: выступишь ты на Олимпиаде или нет? Кто войдёт в эти финальные 15 спортсменок?
Когда назвали мою фамилию, я не сразу поверила. Говорю: «Нет, покажите!»
Хотя критическое мышление подсказывало: я заслужила это место, я попадаю. Но всё равно, пока ты на бумаге свою фамилию не увидишь, ты не поверишь. А потом мы едем в центральный флагманский магазин Bosco, нам дают чемодан экипировки — это же просто мечта!
Ещё один ярчайший момент, который помню: мы приезжаем в Олимпийскую деревню! Тут Фелпс прошёл, тут Надаль в столовке со мной ест сидит. Ты на Олимпиаде среди крутейших спортсменов мира, которых ты видела по телевизору, которые вообще казались тебе недосягаемыми! А ты ходишь там же, где они, ты наравне с ними.
Ходишь в эйфории, не понимаешь: это что, это сон какой-то? Понятно, что потом уже быстренько адаптируешься, включаешь игровой, рабочий режим.
Нас на церемонию открытия не пускает тренер, Евгений Васильевич Трефилов, потому что у нас первая игра с Южной Кореей. Надо было быть собранными, а не тусоваться. Мы не протестовали.
— Как ты себя ощущала во время игр?
— Я хорошо помню, как меня трясло на первой игре. Я вышла, уже играю, а у меня руки трясутся. Я думаю: «Соберись, тряпка, ты чё?».
Это первая игра именно на Олимпиаде за сборную. Одно дело играть на чемпионате Европы, на отборе. Играть за сборную — это всегда ответственность, умноженная на 10. Но когда ты играешь на Олимпиаде, на турнире, который проводится раз в четыре года, — это спортивная вершина. И у меня начался внутренний монолог, попытки успокоить себя, своё сознание. Не быстро, но отпустило.
А уже к середине Олимпиады понимаешь: на тебя смотрит вся Россия, на тебя смотрит весь мир, за тебя просто болеют!
Ты заслужила быть там, было столько трудов, столько лишений в детстве. Помню наш с родителями синий «Пирожок» (автомобиль «Иж»). Я вообще-то очень его стыдилась. У нас не было возможности, чтобы родители приезжали меня забирать на нормальной машине или оставались подольше на тренировки посмотреть.
Впереди было только два места: одно для папы, и одно пассажирское, а сзади — грузовой отсек. У нас был продовольственный магазин, родители возили товар, и мы с мамой менялись: то она впереди, а я в этом грузовом отсеке, то наоборот. Столько таких моментов, которые все соединяются вот в этот миг, на этом соревновании!
Я, честно, вообще не думала, что мы какое-то место займём. Мы плохо сыграли на турнире в Голландии за 10 дней до этого. Моя внутренняя цель была — зацепить хотя бы бронзу. Туда ехали норвежки, которые к тому времени выиграли 20 миллиардов чемпионатов мира, чемпионаты Европы, выиграли все Олимпиады.
А мы 32 года не брали медалей. 32 года! И вдруг мы берём и выходим в полуфинал. И нам играть с норвежками.
Это, наверное, был самый главный мой матч по важности и по уровню выступления. Я забила больше всех мячей. Это был лучший матч в моей жизни. И именно с норвежками! Они были главными претендентками на золотую медаль. А мы выигрываем в дополнительное время. После встречи есть такой знаменитый кадр Olympic Channel, где я лежу на полу и рыдаю, закрывшись майкой.
Я помню, звоню Федерико, мужу, говорю, что мы в финале. Он от счастья орёт, рыдает, плачет. А я была в какой-то прострации. Говорю: «Аморе, я не понимаю, как вообще играть этот финал». И он мне говорит такую фразу: «Любимая, вы уже в финале, у вас уже медали есть! Вопрос только — серебряная или золотая?!». Он с меня тогда как будто снял груз ответственности.
И когда он это сказал, я поняла: для меня никакой другой медали, кроме золотой, уже в тот момент не существовало. Мы шли за победой.
Никаких других мыслей вообще не было. У всех девчонок. Мы вели всю игру безоговорочно, без шансов для соперниц, мы — победительницы. Мы просто взлетели на этот Олимп, где была заветная золотая олимпийская медаль.
И момент, когда ты стоишь на пьедестале. Поднимают флаг. Играет гимн. Ты рыдаешь. Целуешь эту медаль. Тебе её вешают. Ты плачешь, улетаешь в свои воспоминания — как ты раздирала себе коленки, как ты обыгрывала старую лестницу, как ездила в «Пирожке», как родители просто отдавали всё для того, чтобы ты занималась, чтобы продолжала.
И всё это просто неважно в этот момент, ты думаешь: «Спасибо, что это было». Все в один миг совпало, и ты — олимпийская чемпионка.
— У меня мурашки. А что было после?
— Осознание, что ты олимпийская чемпионка, приходит не сразу. Вроде жизнь поменялась, но как именно — непонятно. Когда мы вернулись после Рио, нас повезли в Новогорск. Там женщины в столовке наварили борщей, пельменей — мы так соскучились по русской еде! И вот мы сходим с автобуса, мне наш президент федерации Сергей Николаевич Шишкарёв говорит: «Влад, я хочу, чтобы ты выступила, когда мы пойдём в Кремль на чествование олимпийских чемпионов. Будет встреча с президентом, вас наградят орденом. Я хочу, чтобы ты от всей команды взяла слово и сказала речь».
А я даже не была капитаном команды! Мне доверили это сделать, и это было настолько ответственно, практически как в финале Олимпиады сыграть. Мне кажется, вот после того момента мне намного легче стало выступать, говорить на публику. Это был очень яркий момент!
Быть олимпийским чемпионом — во-первых, это навсегда. Во-вторых, ты не понимаешь, какая ответственность ложится на твои плечи.
Ты не просто получил медальку, повесил её и дальше продолжаешь жить. Ты теперь пример, ориентир для многих. У людей вокруг ты вызываешь шок, радость.
Когда я приехала на Сардинию, муж устроил мне праздник, вечеринку в честь Олимпиады. В аэропорту меня встретили с плакатами все родственники, друзья. Я три года на Сардинии играла, там много друзей собралось. Муж снял кафе возле моря — там просто нереально было: музыка, плакаты, шарики.
— Длинный отпуск был после Олимпиады?
— Я тогда играла за «Ростов-Дон», и нам тренер дал буквально неделю отпуска, и всё. За эту неделю я должна была отдохнуть, перезагрузиться, понять, что я теперь олимпийская чемпионка, и опять начать тренироваться. Я знаю многих спортсменов из других видов спорта: у кого месяц, у кого – два перерыв. А нам говорят: «Давайте, приезжайте, у нас через две недели Лига чемпионов. Нам пофиг на Олимпиаду».
И тут, конечно, идёт жёсткий психологический и физический откат. Потому что ты отдал там всё, ты был на пике, и понятно, что после этого идёт спад. Ну и всё. А потом ты живёшь с тем, что да, ты олимпийский чемпион, и жизнь уже не будет прежней.
— Сколько времени ты ещё играла?
— Я же ещё на второй Олимпиаде была, в Токио. Там я стала серебряным призёром, и это была абсолютно другая Олимпиада: ковидная, тяжёлая. Мы сыграли вничью первую игру, проиграли вторую с разгромным счётом. Меня даже не заявили, я в ней не участвовала. Это были такие психологические качели!
Если в Рио мы приехали, кайфанули, взлетели, выиграли, то Токио… Постоянно в масках, жара, логистика ужасная. Постоянно утром плюёшь в эти мензурки для тестов. В плотных масках дышать невозможно. Это было очень тяжело. Все в травмах, в плохой форме. То, что мы взяли серебро, было чудом. И опять обыграли норвежек! Опять выиграли у них в полуфинале.
Мы с девчонками потом говорили, что это наше «серебряное золото». После Олимпиады я продолжаю так же играть, но у меня начинаются проблемы со здоровьем.
О болезни
— Получила травму?
— Нет, у меня начались какие-то суставные боли. Такая странная, неспортивная тема. Боли в локтях, в кистях. Это был уже февраль 2022 года, то есть мы приехали после Олимпиады, уже начали сезон. У нас был важный матч — полуфинал чемпионата России. А у меня, по ощущениям, как будто сломана кисть. Я не ощущала свой сустав на месте, казалось, что он сломан. Я иду к нашему физиотерапевту, говорю: «Саша, что такое? Посмотри, в чём проблема?». Он посмотрел, повертел, похрустел, говорит: «Да всё нормально».
А я беру кружку с кофе, например, а поднять её не могу. И это странно, ведь мы, спортсмены, о своём теле знаем всё.
Где-то через недельку стихло, прошло. Уезжаю в отпуск. Утром просыпаюсь, а локоть разогнуть не могу. И прошу маму Федерико помочь мне выпрямить руку. Это ужасно, потому что ты не контролируешь своё тело, у тебя странные боли, как будто локоть сломан.
Я еду на тренировку, чтобы кровь погонять — кажется, что это помогает, и становится получше. Но всё равно болит. Короче, тело стало давать мне какой-то сигнал. Я иду на КТ, и мне говорят: «Ой, у вас там лимфаденопатия». Когда воспаляются лимфоузлы, первая мысль — вирус подхватила.
Предлагают прийти через полгода. Я иду к ревматологу, рассказываю про свои странные боли, которые уже невозможно терпеть. Там ещё и в коленях дикая боль началась, будто мышцы не держат мои собственные колени. Я еле иду. Не понимаю вообще, что со мной.
Короче, мне диагностируют синдром Рейно. Это когда сосуды на пальцах настолько сужаются, что на любую смену климата руки просто белеют и не отходят потом час. Я не могу ни ложку взять, ни мяч — они немеют, и всё. А это уже октябрь, скоро зима. Любой холод для меня — катастрофа. Я не могу тренироваться. Это жизнь с постоянными болями. Это жизнь-борьба.
Самый страшный период, даже страшнее химиотерапии. Рак уже был внутри меня. Онкологию мне диагностировали только спустя восемь месяцев. В тот момент у меня уже была четвертая стадия лимфомы.
И я всё это время с онкологией тренировалась, играла, забивала, ездила на матчи.
Боли усиливаются, не проходят. Я еду в НИИ ревматологии в Москву, но они меня отпускают — это уже январь 2023 года. Мне ничего не диагностируют. И только в феврале меня направляют к гематологу, который смотрит кровь, и врачи мне говорят: маркеры воспаления очень высокие, скорее всего, это аутоиммунное заболевание.
И мне тогда предложили вырезать весь лимфоузел и посмотреть, что с ним происходит. Быстрая операция, даже без общего наркоза. Я сразу после неё ушла из клиники. А через несколько дней мне звонит Иван Саввиди. Он раньше был спонсором нашей команды, потом отошёл от дел, но всё равно помогал, когда что-то было надо. Он мне звонит и говорит: «Почему ты ко мне не обратилась? Я бы тебе помог». Я сказала, что клуб мне всё организовал. Он говорит: «У меня плохие новости. У тебя лимфома. четвёртая стадия».
Какое-то страшное слово. Я сразу понимаю, что ничего хорошего тут нет. И, скорее всего, это онкология. Он говорит, что это как бы рак, но хорошо, что лимфома не даёт метастазов.
Слеза у меня скатилась в этот момент, но я такой человек: когда случается что-то плохое, я сразу мобилизуюсь. Сначала шок, конечно, потом — слёзки, потом — принятие. У меня сразу первая мысль: «Так, что сейчас делать, как лечиться?».
И он мне говорит так: «Влад, смотри, ни за что не переживай, я уже поговорил с главой онкоинститута, он академик. Тебя ждут, приходи в следующий понедельник и принеси паспорт». Я это восприняла просто как болезнь. Окей, не простуда, не ангина, но это болезнь.
Нужно сделать всё по максимуму, чтобы достойно её пройти и победить. Никаких мыслей о смерти. Я собирала информацию, где лучше лечиться, у кого, искала людей, кто её победил. И поняла, что Иван Игнатьевич не зря меня определил именно туда.
— Как ты рассказала мужу, родным?
— Мужу рассказала в джелатерии, мы тогда были в парке. Он, конечно, растрогался, расплакался.
Я ему тогда сказала: «Аморе, вот честно, я просто знаю, какой я сильный человек. Я это переживу, я это поборю, по-любому».
Он меня очень поддерживал, был рядом, и именно он сбрил мне волосы, когда я уже стала их терять после второй химиотерапии. Он постоянно дарил мне подарочки, приносил цветы. И всё время говорил, какая я красивая.
А я проходила мимо зеркала и каждый раз думала: это вообще кто? Потому что мои волосы, моя карьера, та моя жизнь, которая у меня была, — онкология всё это у меня отняла.
Я понимала: мне 35 лет, я восстановлюсь после химии, но при этом осознавала, что со спортом, скорее всего, всё. Я хотела поиграть ещё год. Но, видишь, так сложилось. Просто в один момент тебе говорят: «Так, твоей прежней работы, которой ты посвятила 26 лет своей жизни, больше нет. А волосы у тебя скоро выпадут». Я очень переживала, что у меня не будет энергии, что я буду как овощ после этой химиотерапии. И, конечно, потеря волос…
— Потерять волосы… Представляю, как для девушки это страшно.
— Это было непросто. Но потом я приняла себя с лысой головой: ходила в париках, надевала красивые шапочки. Я приняла эту ситуацию внутренне. И тогда решила, что хочу это освещать, хочу рассказывать на своей странице в соцсетях о том, как я с этим борюсь. Огромной поддержкой стала обратная связь от девчонок, женщин, мужчин. Писали мамы подростков, которые тоже борются с болезнью.
Я стала для них какой-то опорой, вдохновением. А они, в свою очередь, стали опорой для меня.
Никогда не забуду, как мне написала одна девушка. Я сняла тогда прикольный ролик в розовом платье в центре Ростова: я снимаю на камеру парик, бросаю его и убегаю. И вот эта девушка мне написала, что полтора года скрывала болезнь от всех, боялась выходить на улицу без волос, всегда ходила в париках. Она так от этого устала, но никак не могла набраться смелости. А после моего ролика решилась и наконец-то в первый раз вышла без парика.
Я поняла: всё это не зря. Моя победа, моя борьба кому-то ещё помогает.
А ещё был такой прикольный момент. 3 мая мы открывали наше новое кафе в центре. И никто не знал, что 4 мая у меня начинается первая химиотерапия. Я должна была ехать в больницу и начинать всю эту историю. А у нас праздник, фокусники, анимация, торт! Открыли новое заведение, так долго к этому шли. Я стою с каре, уже зная, что завтра буду на больничной койке. В общем, 3 мая мы открыли нашу новую джелатерию, а 4 мая я начала курс химиотерапии.
— Как тебя поддерживала команда, тренер?
— За гандбольный клуб я отыграла 12 лет, и они хотели меня проводить. Как раз 30 мая был финал плей-офф, играла моя команда. Они, конечно, очень хотели, чтобы я посидела на лавочке, как-то поучаствовала, может, семиметровый пробила. Но это был финал, и тренеры не рискнули. Я просто вышла на центр поля, разыграла мячик и ушла. Мне поставили отдельный стульчик рядом со скамейкой, я на нём сидела в бандане «Ростова-Дон» и в жёлтой майке. Это был, скажем так, мой прощальный матч.
Девчонки выиграли, подняли мою огромную майку с 17-м номером… Это была невероятная сцена. Мне дали слово, в зале полно людей, и все рыдали, когда я произносила речь.
Для меня это был очень крутой момент. Всё, что имеет начало, должно иметь свой конец. Я поставила эту точку. Я ведь 12 лет, прямо как Буффон, играла в одном клубе, никуда не уходила. И, конечно, все болельщики меня любят и знают.
И вот после игры мы возвращаемся с мужем домой. Я ещё с каре, но по всей голове уже начинают появляться проплешины после двух сеансов химии.
И Федерико говорит: «Аморе, вот сегодня, в такой день, давай я это сделаю. Я сбрею тебе волосы. Это надо сделать именно сегодня».
Он прочувствовал этот момент даже лучше, чем я! Я всё боялась этого шага. И он побрил меня налысо.
Дальше продолжилась химиотерапия. Всего было шесть сеансов. Знаешь, по аналогии со спортом: ты заряжена на борьбу, как на Олимпиаде, просто живёшь от игры к игре. Тут то же самое, только шесть курсов химии. Семь дней я лечусь, семь дней отдыхаю, семь дней лечусь, семь дней отдыхаю. Федерико меня забирал, возил кататься на роликах — у меня на удивление было очень много сил.
— Когда ты узнала, что победила болезнь?
— 4 мая я начала лечиться, а 10 августа иду на КТ, и мне говорят, что у меня ремиссия. Но непонятно было, что делать дальше. Врачи собрались на консилиум и говорят: «Ну всё, нам нужно с вами распрощаться». А я не понимаю. Говорю: «Подождите, вы точно уверены? Может, мы всё-таки сделаем ещё две химиотерапии для закрепления результата? Я на них уже настроилась, всё нормально».
Они отвечают: «Их уже нет смысла делать, нечего там убивать. Не за что зацепиться, всё как у здорового человека. Поэтому больше ничего делать не будем. Вы здоровы, наслаждайтесь жизнью». Я плакала от счастья даже больше, чем когда узнала, что заболела.
И получается такая ситуация: у тебя победа, ты начинаешь постепенно отращивать волосы, пробивается ёжик — всё, ты победил в этой битве! Но одновременно ты понимаешь, что гандбола в твоей жизни больше нет. Пока ты боролась с онкологией, это было как дополнительное время. А сейчас ты победила — и что делать дальше? Находишься в таком, знаешь, пограничном состоянии, вообще не понимаешь, чем теперь заниматься.
В тот момент я поняла, что жизнь отрезала пуповину: моя реальность навсегда изменилась вместе с волосами и карьерой. Месяца через три после ремиссии пришло окончательное осознание: со спортом закончено. Вроде я хожу на игры, в команде меня ждут, я могла бы быстро вернуться в форму, но нет.
Это как вернуться к бывшему. Жизнь идёт, жизнь поменялась.
Я стала представителем комиссии спортсменов ОКР. Параллельно шёл бизнес, я прошла обучение по маркетингу. Сейчас занимаюсь продвижением, организовываю наши коллаборации, SMM. И я всё ещё ищу свой путь! Я снималась в шоу «Титаны», люблю медиа, мне это нравится. Но получить именно ту должность, которую я хочу, и заниматься тем, чем хочу, — помогать людям, ездить по миру, общаться, представлять интересы наших спортсменов — пока в полной мере ещё не могу.
— Как думаешь, что может помочь спортсменам легче находить новый путь после завершения профессиональной карьеры?
— Не лениться. Знаешь это чувство, когда у тебя две тренировки в день, а тебя просят, например, пойти на презентацию, открытие магазина или где-то выступить? У спортсмена есть некий базовый код: поспал, поел, потренировался. И его задача на день вроде как выполнена. У спортсмена даже мысли не возникает, что он должен делать что-то ещё. То есть: тренировка — крестик поставил, ещё тренировка — крестик поставил; поел, поспал, витамины выпил — всё, спасибо.
Но нужно учиться выстраивать связи и вне спорта. Это всегда поможет, когда будешь искать себе новое дело жизни. Мне это совершенно точно помогло стать представителем комиссии спортсменов.
Думаю, у многих часто не получается найти себя не потому, что они глупые, а потому, что им просто лень думать об этом и предпринимать какие-то шаги.
Это реально дополнительные усилия, которые нужно над собой сделать. А спортсмен этого не понимает. Он думает, что и так отдал свой максимум. Он получает зарплату, тренируется — зачем ещё напрягаться?
Недавно разговаривала с маркетинговым отделом в «Ростове-Дон». Жаловались на молодых игроков. Маркетологи подходят к ним и говорят: «Дайте нам ваши страницы в соцсетях, мы будем их вести, всё запостим, напишем, будем помогать вам развивать личный бренд». А девочки отвечают: «Не надо, нам лень». Хотя это развитию никак не мешает, наоборот, личный бренд — это очень крутая штука.
— У тебя ведь вообще экономическое образование?
— Да, «Экономика и управление на спортивном предприятии». Я получала его очень-очень давно, ещё когда играла за «Кубань», поэтому уже ничего не помню. Сейчас я воспринимаю учёбу как привилегию. Я попросилась, и меня взяли на годовое обучение в МГИМО по направлению «Спортивная мировая дипломатия».
Моя реальная мечта — быть спортивным дипломатом.
О бизнесе
— Как ты ещё готовилась к завершению карьеры, помимо развития личного бренда?
— Я свою олимпийскую премию вложила в открытие семейного кафе. Мне дали 4 млн от Фонда поддержки олимпийцев, машину, потом были ещё какие-то выплаты от региона, от города и от федерации. У нас был бешеный успех — мы стали первой джелатерией в Ростове.
Когда муж только переехал из Италии, он не знал, чем заняться, и устроился работать официантом. Настоящий итальянец Федерико! Он там просто разбивал всем сердечки. Ресторан был итальянский, и владелец – тоже итальянец. Муж отработал там четыре года, и как раз когда я уезжала на Олимпиаду, он уволился и сказал: «Аморе, нам нужно своё дело».
Мы пообщались с этим владельцем-итальянцем и решили открыть магазинчик. Я даю на это деньги, мы находим кондитера-итальянца и запускаемся. Сначала продавали просто сыры, другие итальянские продукты, потом поставили кофемашину. А потом этот кондитер предложил: «Давайте делать мороженое».
Мы начинаем делать джелато, и через месяц в наше заведение было просто не протиснуться. Стояли такие очереди! Это был бешеный успех.
Мы переехали в соседнее здание, побольше. Пять лет успешного бизнеса! А потом наступает 2022 год. Мой муж уезжает в Италию, возвращается, а его уже «без него женили», как говорится.
— Что это значит?
— Начинали мы вместе с партнёрами: тот самый итальянец со своей русской женой. Но всё сложилось печально.
Мы юридически неграмотно всё оформили, и они воспользовались ситуацией — просто забрали бизнес себе.
Я тогда вела наши страницы в соцсетях, занималась маркетингом, организовывала дни рождения, мероприятия. А всей операционкой занимался Федерико. И когда он вернулся из очередной поездки в Италию, ему заявили: «Мы забираем бизнес». Просто решили, что будут вести дела без нас. И ведь это были не просто партнёры, а, как по классике бывает, друзья! Мы вместе встречали Новый год, дружили семьями, общались каждый день. Видимо, деньги снесли людям голову.
Нам оставили только одну точку в парке. Для нас это, конечно, был сильный удар. Мне и адвокатов предлагали, и хотели помочь решить вопрос чисто «по-ростовски». Но мы не стали брать грех на душу.
Мой муж — чемпион Италии по плаванию. У него спортивная закалка! Мы не упали духом и тут же, буквально через полтора месяца, открыли новую, полностью свою джелатерию. А так как Федерико на 90% делал всё сам, у нас остались оригинальные рецепты — те самые, ради которых люди стояли в очередях. Конечно, мы потеряли оборудование на много миллионов, но зато интеллектуальная собственность осталась с нами.
Мы заново запустили наш бренд. 3 мая нам исполнилось уже четыре года. Название «Мамма мия!» придумала наша дочка.
— Кстати, почему именно мороженое?
— Мы просто сделали продукт, которого не было в Ростове. Город огромный, но не было ни одной настоящей джелатерии с мороженым, которое делают сами итальянцы. У нас очень непростая, невероятно разношёрстная целевая аудитория, потому что наш продукт можно взять навынос, а можно съесть прямо в кафе.
К нам приходят и молодые парочки, и 70-летние пенсионеры. Пожилые люди брали у нас классический сливочный вкус, садились и говорили, что это вкус их детства, того самого советского пломбира, для них это ностальгия. Для мамочек с детьми наше кафе — островок спокойствия: ребенок ест мороженое, играет, а мама может спокойно выдохнуть и позалипать в телефоне.
Влюблённые пары выросли на наших глазах: женились, заводили детей, потом приходили к нам с малышами, заводили второго ребёнка, собаку… То есть на твоих глазах буквально растут семьи!
— Твои награды в кафе висят?
— Честно говоря, нет. Все знают, что это кафе открыла олимпийская чемпионка, но мои медали там не висят. Хотя да, нужно как-то интегрировать это в дизайн.
— Или добавить в ассортимент мороженое со вкусом победы?
— Точно, это будет новый вкус — вкус победы, мороженое с протеином! А вообще, мы часто экспериментируем. У нас были вкусы, например, в честь команды «Ростов-Дон», на разные праздники мы тоже всегда придумываем что-то особенное. У нас очень вкусное, оригинальное мороженое, которым мы и прославились. Благодаря ему к нам приезжало сниматься много всяких телепроектов. Федерико, например, как-то придумал мороженое с пивом и раками. Мы постоянно креативим, и муж у меня очень творческий в этом плане. А у дочки мы спросили, как назовём наше новое кафе. Она сказала: «Мамма мия!».
— Сколько у тебя человек работает?
— В летний сезон — целых 16 девчонок. Но сейчас с кадрами просто какая-то беда. Эти зумеры не хотят работать вообще. Они «выгорают»! Причём ещё на этапе стажировки. Просто не приходят на смены, и всё. Зато их любимый вопрос: «А когда зарплату повысят?». А сама работает всего минуту!
У нас одна точка круглогодичная, а та, которая в парке, работает по итальянской системе — полгода, с апреля по октябрь. И если в летний сезон у нас 20 сотрудников, то в зимний — 8-10. И мы просто не можем набрать людей! Я уже и через свои страницы в соцсетях ищу, и всех друзей прошу помочь. Сейчас барменом работает Федерико: он утром открывает кафе и трудится до обеда. У меня тоже был период, когда я сама накладывала мороженое и варила кофе.
— Это же очень мило — работать в своём заведении. А сколько за день может человек пройти через кафе? В сезон и не в сезон?
— В первое воскресенье, как только мы открылись в парке, мы продали тысячу порций мороженого! Это очень много. На второй точке — 500 порций. Это показатели для выходного дня. В будни за день тоже может прийти 500 человек, если погода хорошая. Я сужу именно по проданным порциям.
— У вас помещение в аренде?
— Да, в аренде. Мы хотели выкупить, но владельцы не продали. У нас очень хорошее, центровое место, мы называем его «ростовские Патрики».
— У меня есть личная теория, и она мне очень нравится: каждый вид спорта формирует в атлете определённые качества, которые он потом применяет в жизни, в бизнесе, в отношениях. Ты уже говорила, что в гандболе есть позиции, требующие реакции, скорости, умения предугадывать действия соперника. Есть ли у тебя какой-то навык, который сформировал гандбол и который ты сейчас активно используешь?
— Навык быстро адаптироваться к обстоятельствам. Это мне невероятно помогает, и я понимаю, что это, скорее всего, именно из гандбола. Потому что когда ты на площадке, вы проигрываете, до конца матча остается минута, а вы «горите» в два мяча, тут включается настоящий кризисный менеджмент.
Тебе нужно моментально придумать, как вырвать победу. Нужно всё время поворачивать ситуацию в свою пользу.
Это, конечно, в бизнесе очень спасает. Если у нас, например, отключили свет или случается ещё какой-то форс-мажор, надо моментально среагировать и понять, как выйти из ситуации. Наверное, именно благодаря этому навыку я быстро мобилизуюсь в кризисных моментах, а не расклеиваюсь.
— По аналогии со спортом: у тебя же сейчас тоже есть команда — сотрудники, муж. Кем ты себя в этой команде видишь: капитаном, тренером, рядовым игроком?
— Я ощущаю себя креативным вдохновителем. Если переводить на спортивный язык, то, наверное, вторым тренером. Мой муж всё-таки главный тренер, потому что он закрывает очень много операционных вопросов. Он может и окно помыть, и мороженое положить, и кофе сделать, и налоги посчитать и заплатить.
— Универсальный солдат, получается?
— Это точно! И всё благодаря спорту. Я могу сказать, что безумно ему благодарна. За то, что он взрастил во мне качества, которые так помогают по жизни! Если мне скажут: «Так, завтра надо быть в шесть утра фиг знает где и посадить дерево» — хорошо, не вопрос! Ты реально как солдат: умеешь жить в жёстком режиме, можешь где-то стиснуть зубы и перетерпеть. Ты невероятно закалён!
Да и просто физически я сильный человек. Мне вообще ничего не страшно.
Например, я могла поехать с трёхлетней дочкой вдвоём на Сардинию. Три перелёта с багажом! Потащить на себе и дочку, и чемодан — да пофиг! Взяла всех в охапку и пошла. Я могу себе физически это позволить.
О мотивации
— Планы на ближайшие годы уже определила?
— Господи, просто жить эту жизнь и кайфовать! Потому что теперь ты сама решаешь, когда тебе потренироваться, когда выпить кофе, когда спокойно отметить день рождения с дочкой. Но в плане бизнеса я думаю: либо открыть ещё одну джелатерию в спальном районе, либо пойти в сторону пассивного дохода.
Возможно, открыть заведение, но отдать его кому-то в управление. Тем более Федерико у меня такой человек — ему всегда нравится пробовать что-то новое, интересное. Может, он захочет попробовать себя не в общепите, а в совершенно другом бизнесе. Будем думать.
— Мы уже с тобой немного говорили об этом, но хочется подытожить. Если бы ты создавала программу для действующих спортсменов, которая помогала бы им после завершения карьеры, что бы в неё вошло? Какие дисциплины и направления?
— Обязательно обучение финансовой грамотности и инвестированию. Ещё, думаю, построение личного бренда, хотя это и не для всех. Есть процент спортсменов, которым это искренне нравится, а есть те, кому это вообще не нужно.
Но я бы сделала обязательным параллельное получение профессии. Всё это можно спокойно совмещать, особенно если программа будет подстроена под график тренировок. Это может быть маркетинг, SMM, пиар или журналистика.
Я вообще считаю, что спортсмены — это невероятный человеческий ресурс. Это потрясающая концентрация качества, силы и стойкости.
Это люди, которым ты говоришь: «Вот цель, и ты должен её достичь». И они сделают для этого всё, потому что всю жизнь привыкли добиваться результата. Есть задание — они его выполнят любой ценой. То есть они невероятно исполнительные.
И те качества, которые воспитывались в нас с детства, которые укоренились и буквально вросли в ДНК, в кости и мышцы, — это самые лучшие навыки для бизнеса, для работы менеджером или топ-менеджером в крупной корпорации. Я уверена, что спортсмены — одни из лучших будущих управленцев. Нам просто не хватает профильных знаний.
— Если бы ты могла дать один максимально конкретный совет себе 20-летней — той, которая только вошла в сборную и ничего ещё не знает о будущем, о болезни, о бизнесе, — что бы это был за совет?
— Вообще ничего не бойся! Ещё больше проявляйся, везде участвуй, укрепляй свой личный бренд. Езжай в Сербию, в Италию — ты там найдёшь мужа и вернёшься обратно. Не бойся быть личностью.
И главное правило: лучшее — враг хорошего. Лучше сделать хоть как-то и выпустить это в свет.
Например, я долго мечтала сделать свой мерч, но так и не сделала, потому что хотела, чтобы всё было идеально. Вот этот перфекционизм нужно убирать и просто делать. Пусть неидеально, но главное, чтобы это было.
— Ты прошла большой путь. Сейчас на тебя будут смотреть другие женщины, которые боятся начинать своё дело, боятся, что после спорта у них ничего не получится. Поделись случаем из своей жизни, когда было очень страшно или тяжело, но ты сделала шаг вперёд — и это сработало. Что ты сказала себе в тот момент, чтобы пересилить страх?
— У меня по жизни такой девиз: когда есть сомнения, делать или не делать (и это касается не только мерча, а вообще любого серьёзного жизненного выбора) — всегда лучше сделать. Да пофиг, пожалеешь ты потом или нет!
Лучше сделать и пожалеть, чем вообще не попробовать. Правильного выбора не существует в принципе. Откуда ты узнаешь, какой из них «правильный», пока не сделаешь шаг? Просто прими решение. Решила что-то открыть — иди и делай! Понятно, что нужно оценить риски, прикинуть, сколько денег ты готова на это потратить, но ведь вдруг выстрелит?
А просто сидеть, отсиживаться и думать, что двумя тренировками в день ты выполняешь норму своих возможностей, — это в корне неверно. Вы просто не представляете, насколько вы сильные!
Люди часто не осознают своей внутренней силы. Женщины особенно — они так часто в себя не верят. Но вы все намного сильнее, чем сами о себе думаете!
Блиц-опрос
- Если бы не гандбол, то какой вид спорта? Теннис или падел.
- Есть ли у вас талисман? Да, после победы в Рио на Олимпиаде мой муж подарил золотую цепочку с олимпийскими кольцами, которую я не снимаю никогда! Заказал у старого итальянского ювелира.
- Кто ваш пример для подражания? Никогда не создавала себе кумиров, но сейчас как спортсменки с крутым личным брендом – это, бесспорно, Эйлин Гу и Арина Соболенко.
- Какой необычный вид спорта всегда хотелось попробовать? Бейсбол, водное поло, сёрфинг.
- Если бы пришлось всю жизнь есть только одно блюдо, то какое? Фокачча с тунцом и кабачком.
- Ваш девиз? «Без паники на «Титанике»; «Лучше сделать и пожалеть, чем не сделать»; «Маленькими шагами к большой цели»; «Всему есть «год спустя».
- Каким принципам стоит следовать каждому, кто открывает собственное дело? Никогда не сдаваться, адаптироваться и быстро решать по ситуации и не впадать в ступор. Если говорить о бизнесе – это делать всё юридически грамотно, не мерить по себе клиента, а смотреть более широко. Быть креативным, запрыгивать на волну трендов и адаптировать их под себя.
- Главное ваше качество, которое вы перенесли из спорта в бизнес? Адаптивность к проблемам.
Источник: www.championat.com
Комментарии