Мы запускаем текстовый сериал «Дело чемпионки» совместно с фондом «Дополнительное время» о спортсменках, которые завершили профессиональную карьеру и открыли свой бизнес. В серии интервью мы расскажем, как спортивная дисциплина становится главным активом в бизнесе, почему бывшие спортсменки — недооценённый ресурс для регионов и как использовать прошлую силу в настоящем. Сила никуда не уходит, она просто меняет форму.
Наша первая героиня – Олеся Красномовец, титулованная легкоатлетка и основатель школы бега в Екатеринбурге. Она выступала на дистанции 400 м с лучшими спортсменами мира, а сегодня ведёт за собой тысячи любителей.
Мы поговорили с Олесей о том, как привычка анализировать каждый метр дистанции помогает управлять финансами, почему отношения с тренерами — это школа характера и как именно спортивный стержень превратился в фундамент успешного предпринимательства.
Как всё начиналось?
– Давай начнём с детства: как ты пришла в лёгкую атлетику? Кто тебя вдохновил?
– Я как ребёнок из 80-х, пробовала всё. Пела, танцевала, вышивала, выжигала, лето проводила в пионерских лагерях. Посещала кружки, в том числе кружок мягкой игрушки. Есть грамота лучшей ученице. В общем, была разносторонним ребёнком.
В специализацию, в лёгкую атлетику, я пришла сама, это был четвёртый класс. Первый тренер оставил неизгладимое впечатление: заходит настоящая Мэрлин Монро – женщина потрясающей красоты, с белыми волосами, красной помадой, шикарным маникюром. Спрашивает: «Дети, кто пойдёт в секцию лёгкой атлетики?» Я не знала, что такое лёгкая атлетика, но увидела эту потрясающую женщину и встала. И со мной встали все. Так начался мой путь в большой спорт.
Тогда мы приходили в обычный школьный спортзал. Нам выдавали мяч, мы играли в «чай-чай, выручай». А тренер сидела в тренерской и делала маникюр. Она нас не учила ни как вставать на старте, ни стартовым правилам.
Помню на первых соревнованиях бегу по дорожке, выигрываю свой забег и жду, когда меня пригласят на награждение. Пригласили, естественно, других детей: победителя определяли по времени, в том числе среди участников других групп. И я не выиграла.
От обиды рыдала, наверное, два дня. В моих детских мыслях был проигрыш. Настоящая трагедия. Но после я не проиграла ни разу!
Выигрывала и 60 м, и прыжки в длину – что только не выигрывала. У меня огромная стопка грамот за детство. Получаться всё начало очень быстро, я попала уже в старшие группы, меня сразу же заметили.
– Какая была твоя основная дистанция?
– В детском спорте бегаешь всё. Но почему-то никогда в моей жизни не было длинных кусков. Аллилуйя! Тренеры видели, что я выигрываю 60 м. Куда меня на «трёшку»? Я закрывала все спринтерские дистанции, так и осталась в спринте. Будь я не такой скоростной, конечно, меня бы пробовали на более длинных.
Я рано стала ездить по сборам. Папа был очень строгий: требовал, чтобы я училась на четвёрки и пятёрки. Уезжала с учебниками, перематывала их бечёвкой и приезжала на сбор. Занималась, возвращалась, сдавала.
Мне ставили четвёрку только потому, что «приехала загорелая». Преподаватели, думали, что я загорать уезжаю, занижали оценку.
Есть триггерная история: я стояла на коленях перед учителем французского языка и просила, чтобы она мне тройку исправила на четвёрку. До сих пор помню это унижение. Я стою, а она говорит: «Нет, не могу тебе поставить, тебя не было на уроках». И всё, понимаешь?
– Насколько я знаю, учёба и тренировки в твоей жизни часто конфликтовали между собой. Ты много поменяла тренеров на старте?
– В моей жизни было три потрясения. Первое – по приезде в Екатеринбург и поступлении в УПИ. Взяли на платное вечернее обучение как подающую надежду, передали местному тренеру. Он славился тем, что был такой, знаешь, в стиле Карполя. С кем только ни дрался. На тот момент к нему вот прямо всех отдавали, потому что УПИ был как Кембридж для Урала. Ему всех классных спортсменов отдавали.
Он и оскорблял, и другие вещи себе позволял. Произошла ситуация: в одну из вечерних лекций преподаватель меня не отпустил вовремя. Я опаздывала на тренировку, пришла в манеж.
Тренер с другого конца кричал матом, потом подошёл, толкнул и выгнал.
Мне было 18 лет. Сотовых не было тогда. Я прибежала на почту, набрала папе. Плакала. Он сказал: «Дочь, сиди, жди. Собирай вещи». На следующее утро папа приехал ко мне, мы зашли с ним в манеж. Он подошёл к тренеру и сказал: «Слышишь ты! Ты что себе вообще позволяешь, педагог. Какой ты педагог?!»
Папа меня забрал. Я бросаю бег, бросаю УПИ. Уезжаю. Полгода жила как обычная девушка. Встречалась с молодым человеком, маме помогала. Всё. Сейчас рассказываю – и, смотри, вся в мурашках.
А потом дело случая: меня встретил тренер из Нижнего Тагила и сказал: «Лесь, слушай, некому ехать на соревнования в Екатеринбург, поехали». Я говорю: «Да вы что, я уже не тренируюсь, уже не бегаю».
Он просил, говорил, что некому ехать вообще. Тогда просто одно да поменяло мою судьбу. Я же могла отказаться, но приехала и пробежала. Хорошо пробежала со своей базой. Я соскучилась, ведь это было моё любимое дело.
На этих же соревнованиях ко мне подошёл тренер Борис Яковлевич Новожилов и сказал: «Леся, я вижу у тебя глаз так горит, поехали со мной». Заслуженный тренер позвал меня. Я поплыла. И, конечно, согласилась.
В итоге он стал буквально моим вторым папой. Я столько тренерской любви вообще никогда не получала.
С ним я уехала на сборы, приехала, побежала под мастера, и никто не верил, что это вообще возможно. Мне показали красивую историю. Через несколько месяцев мой тренер погиб, разбился на машине. Это была трагедия. На похоронах его жена сказала: «Лесь, только не бросай». И она, и он мне говорили: «Ты станешь олимпийской чемпионкой».
Я продолжила учиться и тренировалась с местным тренером. Потом ушёл и он. Надо было к кому-то прибиться, у нас в «Луче» тогда тренировал Риф Борисович Табабилов. Я попросилась к нему.
Он отказался, и я осталась одна. Ещё были домогательства от другого тренера. Писала на него заявление, а мне сказали: «Некому тренировать, Олесь, прости, мы не можем этого тренера убрать». В отчаянии приняла решение: подошла к Владимиру Семёновичу Казарину и говорю: «Возьмите меня, пожалуйста!» Я, видимо, была в таком состоянии, ты не представляешь, в каком. Говорю: «Или вы меня берёте и я буду с вами, или я заканчиваю».
А он ещё такой мужчина, два метра ростом, смотрит на меня, спрашивает: «Что ты хочешь, Красномовец?» Отвечаю: «Хочу стать мастером спорта международного класса». Повисшая пауза мне показалась вечностью, потому что решалась моя судьба. И он ответил: «Хорошо, Красномовец, завтра на сбор, собирай вещи». С этого началась моя история успеха: за пять месяцев работы с тренером я стала чемпионкой мира, рекордсменкой мира, серебряным призёром чемпионата мира.
Я вернулась в спорт. Была золушкой, а вернулась королевой.
– Тебя называли «зимним человеком», потому что зимой ты выступала лучше, чем летом. Ты даже установила личный рекорд 50,04 в помещении в 2006 году. Почему так? Что конкретно в зимнем сезоне давалось легче?
– Да, за мной ходила слава королевы зимнего бега. На самом деле, это потому, что бег в манеже – моя коронная фишка. Под манеж действительно есть своя «такта» [тактика], техника бега. Допустим, людям с широким шагом очень сложно перебирать виражи. Мои же шаг и темп заточены под манеж. Я себя гораздо комфортнее чувствовала на зимних треках, в зимних манежах.
История спортивного успеха
– И вот ты такими шагами начинаешь строить карьеру, доходишь до Олимпиады. Какая ты была, чем была наполнена? Ты бежала первый этап в Афинах. Помнишь эти секунды передачи палочки?
– Ох, так получилось, что в тот олимпийский год я влюбилась, была окрылённая. Тренер волновался, ему казалось, что это всё мешает. А я с любимым всё время была на подъёме. И вот в предварительном забеге, в полуфинале мне нужно было прибежать первой, чтобы попасть в финал. Прибежала! И стала забойщицей. А что такое забойщица? Это первый этап. Самый ответственный, потому что с тебя всё начинается.
Эмоционально это очень сильно давит: ты выходишь на разминку, готовишься. Как сейчас помню: вышла, подняла глаза на стадион. И от страха больше их не поднимала вообще. Всё время смотрела в пол, потому что вообще это не передать. Вот это общее напряжение.
– Ты не смотришь наверх, смотришь вниз. Вот твой первый этап. Передача палочки…
– Этот миг, он проходит вот так (щёлкает пальцами). И ты просто передаёшь палочку, а дальше стоишь с такими глазами, будто в шоке. Дальше от тебя не зависит, дальше зависит всё от твоей команды. И, конечно, финиш, мы с девчонками этот круг бежали, просто как безумные.
Потом нас отвезли в Олимпийскую деревню, на банкет в замке, мы на горе праздновали. Нас на минивэне повезли, потому что в этот момент в Афинах была забастовка.
И нам говорили волонтёры: «Девчонки, надо тихонько, не привлекать внимание». И я помню, что мы шепотом кричали: «Ура, ура!»
Олимпийская деревня отличается: это не чемпионат мира, где только лёгкая атлетика. Мы шли с медалями, и пловцы, борцы, батутисты, все ребята говорили: «Девчонки, вы супер!» Представляешь масштаб? И ты также там радуешься за всех. С нами Жириновский был, Сюткин.
Хочется снова и снова переживать эту историю, потому что она пролетает, ты ничего не понимаешь. А возвращаешься домой, начинаются приёмы, и ты всё равно немножко не догоняешь. Только спустя время приходит осознание. «Нифига, это ты? Это ты там бежала? Это ты проживала?»
– А был ли у тебя эмоциональный провал? Как ты его переживала?
– Эмоционального провала не было. Мне кажется, это заслуга тренерская.
Нас всегда, учили: «Постояла на тумбочке? А теперь забыли».
И всё заново. Всегда нужно было лезть, доказывать, что ты лучше. Нужно было быть на голову сильнее, чтобы не возникало вопроса, брать тебя или нет. И даже на протяжении моей беременности я не пропустила ни одного сезона. Продолжала привозить медали.
– Правда, что у тебя произошёл конфликт с тренером из-за твоей беременности?
– Да. Я никогда не забывала о своём предназначении. Я прежде всего женщина. И здесь не для того, чтобы бегать быстро. Я для того, чтобы у меня было потомство.
Женщина даёт жизнь другому человеку, а тренер мне — «на аборт». Я рыдала. Во-первых, я готовилась. У меня был большой лист стартов: помимо того, что я выступала на чемпионате мира, я зарабатывала большие деньги на коммерческих соревнованиях. Я с менеджером выезжала в Европу и там деньги зарабатывала.
А тут я узнала, что беременна. Тренер тогда сказал моему мужу: «Ты меня подставил!» И выгнал его из группы. Меня он оставил, но перестал брать на сборы.
Тогда старшим тренером у нас был Куличенко. Я уже была на шестом месяце. Он спросил: «Так, Красномовец, где ты?» Говорю: «Дома». Отвечает: «Так, собралась на сбор быстро. Никто тебя не списывает, родишь и вернёшься». Я согласилась и бегала, представляешь, с животом.
После рождения ребёнка вернулась в строй очень быстро. Первый мой старт был, когда моему сыну Данечке было пять месяцев. Поехала на коммерцию свою первую. Уже вышла в топы. У меня вообще было дикое желание, чтобы тренер в меня опять поверил. А он был сильно обижен.
– Ты говорила про коммерцию. То есть во время выступлений ты зарабатывала деньги как спортсмен. А ты что-то с ними делала? Откладывала, инвестировала? Ты же понимала, что карьера закончится? Думала ли ты в тот момент как-то пустить деньги в оборот или просто на них жила?
– Я обустраивала своё гнёздышко. Когда ты дома не живёшь, тебе хочется где-то что-то создать. Купила большой дом-коттедж в Нижнем Тагиле. Квартиры, машины. Да, накопления, конечно, были, но… Я всё зарабатывала через труд, однако через мужа у меня всё уходило куда-то. То у него мошенники миллионы заберут, то была на сборах – у нас дом сгорел. Машину он разбил. Столько я с ним намучилась, ты просто не представляешь. Перед Олимпиадой в 2014 году купили недвижимость в Сочи. До сих пор суды.
О завершении карьеры
– Я сейчас перекидываю мостик к дальнейшей жизни, к бизнесу. Как спортсмены, зарабатывающие деньги физическим трудом, учатся потом ими распоряжаться? Знаю, некоторые тренеры учат финансовой грамотности, объясняют. В некоторых командных видах спорта такое есть.
– Да, конечно, это, мне кажется, и должно быть. Мне этого не хватает, я очень творческая. Я за душевную историю. Чётко понимаю, зачем я в этой жизни. Я почему и в спорте, в тренерстве, потому что понимаю, что учу, что делюсь, мне есть что рассказать, есть как вдохновить. Переживаю, сочувствую, где надо, могу и поддавить. У меня есть чуйка.
– Спортсмены редко готовятся к финалу карьеры. Когда ты впервые честно призналась себе — спортивная глава жизни подходит к концу?
– Я не осознала этот момент. Не поняла. Мне помогли понять. Я ушла в декрет на самом своём пике. Выиграла чемпионат мира в Москве. Выиграла 400 м, 4х400 м. Стала мировой рекордсменкой во второй раз. Была топовым спортсменом.
– Как ты приняла решение о завершении карьеры?
– Я об этом не думала, пока мне Рафаил Рашидович вдруг не сказал: «Лесь, не переживай, я тебя пристрою в министерство, всё будет хорошо». И вот я после очередного старта подошла к министру спорта, говорю: так и так, я уже как будто готова. А мне ответили: «Давай-ка ты к нам бухгалтером». Меня подкосило. Вот это ощущение, когда тебя начинают списывать. Не дай бог кому-то пережить такую историю, когда проходят тренерские советы, и каждый начинает пропихивать в бюджет своего спортсмена. Ты вроде как будто старая.
Про тебя говорят: «Да она старая, зачем её брать? Давайте возьмём вот эту девочку перспективную».
Со мной случилась эта история, меня сбрили со сборов, оставили в городе, а девочку молодую взяли. Пакую чемодан, и мне говорят: «Ты никуда не едешь». В этот момент мне предложили потренировать девчонку, она готовилась к восхождению на Монблан. Согласилась, начали с ней тренироваться. Мне было 30.
Тут я ощутила свою нужность, значимость, прям почувствовала. Начала готовить людей в горы, в походы, на марафоны. Делала акцент на тренажёрный зал, на беговые объёмы. Я стала брендом. Люди мне доверяли, они видели мои результаты.
О бизнесе
– А потом ты решила открыть франшизу «Ай лав раннинг»?
– Не совсем я. У нас в городе был один предприниматель. Он услышал, что есть такая франшиза, и выкупил её. Ему надо было куда-то деньги вложить. Вложил и начал тренерский состав собирать. Позвал и меня, мы выезжали в Москву на обучающую сессию. Нам рассказывали про план тренировочный, что это будет подготовка к полумарафону за семь недель. Но мы провели всего две тренировки, а все остальные — самостоятельные. И не было ни разу ОФП.
А я-то знаю, что это важно, фундамент нужен, они разлетятся, это же не спортсмены. Они с нуля. Ко мне на первую тренировку пришёл мужчина в туфлях. Говорю: «Нужны кроссовки». Спрашивает: «А что это?» И вот я его подготовила. И после своего забега он прислал видео, где они сидят с дочкой, и дочка говорит: «Спасибо вам! Я так горжусь своим папой!» И он ревёт. Он мне написал трогательное сообщение, говорил: «Я никогда не чувствовала себя так. Первый раз в глазах у своей дочки увидел, что она мной гордится». Ради этого я начала тренировать людей.
Может быть, для кого-то это будет секретом, но после завершения своей спортивной карьеры я не ушла из спорта. Четыре года выступала в Спартакиаде «Газпрома» и за этот период стала рекордсменкой мира. Выиграла две Спартакиады. Через два года. Сейчас даже близко никто так не бегает, как я.
Это я к чему: представляешь, какой был потенциал, который я могла бы ещё показать в спорте высших достижений, но мне не дали?
– Так и родилась твоя школа?
– Да, тогда поняла, что я бренд, я опытная и у меня есть команда. И вот уже 12 лет моему клубу, представляешь? Создаю школу на свои накопления. Тогда идеи рождались с моим бывшим супругом, это был наш семейный бизнес.
Мы разработали логотип, наше название. Собирали всё по крупинке. Из года в год росли. Сейчас через меня за год проходит миллион детей. Моя школа не узкопрофильная. Мы клуб функциональной подготовки и бега. Приходят хоккеисты, футболисты, прыгуны в воду, гимнасты, баскетболисты, футболисты, теннисисты. Потому что скорость, выносливость, координация – это лёгкая атлетика, мало кто её понимает.
– Сколько стоит занятие в школе?
– Групповая тренировка — 650 рублей, плюс манеж — 550, но это на зимний период. Летом — 1000 рублей. Мы бегаем в горы, бегаем с горы. Учу, как это правильно делать. Есть круговые тренировки, тренировки на улице. Локации меняем под ту задачу, которую нужно решить. Силовой бег – едем в гору. Скоростной бег — на стадион.
– Ты говорила, что ты человек не совсем про систему, а больше про творчество. Но в бизнесе часто приходится принимать жёсткие решения, увольнять, отказывать. Была ли ситуация, когда пришлось проявить себя в некомфортной роли, но это положительно сказалось на бизнесе?
– Однажды я уволила трёх тренеров одновременно. Поняла, что, во-первых, обратная связь от клиентов не очень хорошая, во-вторых, посещаемость тренировок снизилась. В-третьих, поняла, что мой тренерский состав совершенно негибкий. Это всё недопустимо.
– А сколько тренеров у тебя работает сейчас? Как часто проводишь занятия в школе?
– Сейчас я всё несу на себе. Не могу найти такого человека, которому могу полностью делегировать. Понимаю, что именно я тот бренд, на который идут люди. У меня есть тренерский состав, в подработке. Ну, на тот случай, если я не могу. Формат: провёл тренировку – ушёл. Но это не штат сотрудников.
– Но ты в поиске?
– Конечно. Сейчас хочу обучить под себя человека. Не сразу же ставить его в работу, а вырастить своего сотрудника. Мало кто на это идёт, это же время.
– А с какого возраста ты набираешь группы?
– С четырёх лет и до бесконечности. У меня самый взрослый мужчина был 73 года, готовились с ним к «десятке».
Я дорожу тем, что у меня очень хороший костяк. Есть клиенты, которые со мной 12 лет! Есть дети, которые выросли со мной. Говорю, и опять мурашки. Это всё про постоянство: я несу не результат, а образ жизни. Делюсь, кайфую от этого. Движение – это жизнь. Это мои строчки, моя идеология.
– Какие качества, привычки из профессионального спорта ты перенесла в свой бизнес?
– Упорство. Это 100%. Когда ты профспортсмен и у тебя болят ноги, надо идти на тренировку. По-другому нельзя. Так же и в бизнесе. Какая-то неудача – встаёшь и идёшь. Без поражений не будет побед. Кого-то это может сломать, но не тебя. Ты идёшь дальше и ищешь свой путь. Мне это очень помогает.
– К теме пути — в спорте у тебя всегда были чёткие цели: попасть в сборную, выполнить норматив, выиграть медаль. Все цели измерялись секундами и местами. В бизнесе ты тоже ставишь цели? Можешь назвать конкретную на этот год?
– Сейчас моя главная цель — воспитать своего сотрудника. Укомплектовать себя штатом. Пока всё держится на одной мне, я не могу думать о расширении. Я же не могу себя клонировать. У меня и группы, и дети, и управление. А так, конечно, в бизнес-плане — детские лагеря. Хочу развивать городские однодневные лагеря. Моя мечта.
– В спорте часто происходили форс-мажоры — погода, транспортный коллапс, цикл – всё что угодно, что может повлиять на результат. Был ли форс-мажор за 12 лет в бизнесе, который повлиял на дальнейшее развитие клуба? Событие, которое вообще от тебя не зависело, но повлияло?
– Только если неожиданные инвесторы, которые могли немножко поменять годовой план. Когда они появляются, ты уже смотришь по-другому.
Сейчас вот я в коллабе с производством криогенного оборудования. Кто бы мог подумать! А сейчас завели в партнёры производство, такой отклик среди работников. Нам говорят, что пропала текучка. Люди остаются. Люди начали бегать! Мы их вывозим на тренировочные сборы, на соревнования.
Во-первых, это сплочение команды и здоровье: люди начинают меньше болеть. Во-вторых, текучка ушла, там столько благодарности. И это новые знакомства. Я же давно уже началась называться не просто «клуб», а «клуб спортивных путешествий».
– А у тебя есть какая-то цель по привлечению денег?
– Да, конечно. Я очень долго ходила в наше министерство и просила у них помочь построить ещё один манеж. Мы живём в таком регионе, где это необходимость. Со взрослыми, например, я могу выйти в холод, но с детьми – нет. Я бы хотела какую-то крышу над головой. Но на момент, когда велись переговоры, мне говорили, что это нерентабельное вложение, инвестировать мы в это не будем, потому что дохода с этого не получим. Такую благотворительность никто не хочет на себя брать.
– В спорте тебя мотивировали медали, звания, попадание в сборную. А что мотивирует сейчас, когда нет пьедесталов и секундомеров? Ради чего ты встаёшь в 6:00 и идёшь тренировать?
– Ради моих людей. Я обожаю людей. Вижу их результат. Мне интересны их истории, их путь. Вижу, как они меняются. У меня создаются семьи в клубе. Приходят незнакомыми людьми, а уходят от меня лучшими друзьями. И вообще, это возможность обрести своих по всему миру. Мне кажется, я весь город перетренировала.
– Если бы у тебя была возможность сейчас дать один максимально конкретный совет себе 20-летней – той, которая ещё бегает в Нижнем Тагиле и ничего не знает о будущем – что бы ты сказала?
– «Ты всё сделала правильно». Именно тогда ты сделала всё правильно. Ты не побоялась, подошла. Не бросила и не сдалась. А это страшно. Не каждый на это способен. И я бы себе сказала: «Ты вообще молодец». Ты пошла к своей мечте, сделала, попробовала и выиграла.
– Я часто слышу про «момент тишины» у титулованных спортсменов. Когда они понимают, что больше не будут заниматься тем, чем занимались всю жизнь. Ты согласна, что часто атлеты после завершения карьеры теряются? У тебя такое было?
– Мне, наверное, повезло. Не каждый спортсмен может вот так плавно перейти из спорта в любимое дело и сделать его бизнесом, который будет приносить ещё и деньги. У меня получилось за счёт личного бренда и роста популярности беговых стартов. Там я себя и реализовывала. Я же «играющий тренер», вместе с учениками бегаю и получаю эти же медали.
– Что могло бы облегчить момент перехода для спортсменов, которые боятся заканчивать спортивную карьеру?
– Долго об этом думала и приходила в нашу федерацию, мы открывали переквалификацию для спортсменов, профориентирование, где можно было пройти курсы, выбрать новую специальность. Но вариант был только тренером стать. Я бы пожелала ребятам, пока они ещё действующие спортсмены, подстелить себе соломку, попробовать что-то кроме спорта.
Ценные бумаги, инвестиции в ремонты, покупка недвижимости, попробовать себя здесь. Ещё ввела бы финансовую грамотность для спортсменов. Мы заточены немножко на другое, у нас физический труд. Нас никто не учит как с деньгами обращаться.
– Знаешь ли ты о концепции dual-career? Она во всём мире работает, и задача фонда «Дополнительное время» в том числе внедрить эту систему в нашей стране.
– Это очень пригодится спортсменам и высокого, и среднего уровня. Это очень ценная история. Как и психология. Спортивный психолог – это тоже неотъемлемая часть. Почему нет обязательных психологических сессий у спортсменов? У нас же есть Центр спортивной подготовки, есть министерство спорта, есть федерации.
А вообще, я полюбила бег только тогда, когда открыла свой клуб.
Мы же все по разным причинам приходим в большой спорт. Для меня медали – это бонус. Бонус твоей работы, это твоя заслуга, твоё достижение. Но большой спорт – это про бабки. Для меня это была работа. Ра-бо-та. Сейчас я и работаю, и бабки получаю, но при этом кайфую и делаю это с таким удовольствием. Ещё и вижу отклик, меняю судьбы, меняю привычки, показываю людям спорт, влюбляю их в бег. Я тот человек, который влюбляет в бег. Это вот 100% про меня.
Блиц-опрос
- Если бы не лёгкая атлетика, то какой вид спорта? Только лёгкая атлетика.
- Есть ли у вас талисман? Нет.
- Кто ваш пример для подражания? Не подражаю никому, но могу вдохновляться людьми.
- Какой необычный вид спорта хотелось бы попробовать? Кроссфит.
- Если бы пришлось всю жизнь есть только одно блюдо, то какое? Яйца.
- Какой фильм должен посмотреть каждый? «Проект «Конец света», 2026.
- Какую книгу должен прочитать каждый? «Выбор. О свободе и внутренней силе человека», Эдит Ева Эгер.
- Ваш девиз? В любой непонятной ситуации – беги! Live, love, run.
- Какому принципу стоит следовать каждому, кто открывает собственное дело? У успеха есть две стороны – поражения и победы. Чем сложнее путь, тем ты ближе к победе. Не опускаем руки, сделали выводы, идём дальше.
- Главное качество, которое вы перенесли из спорта в бизнес? Дисциплина и целеустремлённость.
Источник: www.championat.com
Комментарии