Среди футбольных героев страны — призёров Евро, обладателей международных кубков и просто харизматичных мастеров — Александр Анюков, пожалуй, самый непубличный. Его интервью — не просто большая — огромная редкость. Два с половиной года корреспондент «Чемпионата» искал встречи с легендой «Зенита» и «Крыльев Советов» — и вот наконец-то нашёл.
Ожидание того стоило: при личном знакомстве Александр оказался совсем не таким суровым молчуном, каким его иногда рисуют молва и воображение. Мало того — раскрылся в неожиданном свете. Убедитесь сами!
О чём расскажем:
-
Подкаст с Аршавиным и Радимовым, СМИ, стереотипы -
Штаб Семака, стажировка у Осинькина, эталон защитника РПЛ -
20 лет в «Зените», ошибки молодости, друзья -
Первое золото, Евро-2008 и аут перед легендарным голом -
Сходство с Адвокатом, гармония со Спаллетти, разногласия с Капелло и Манчини -
Путь к Богу
Подкаст с Аршавиным и Радимовым, СМИ, стереотипы
— В прошлогоднем подкасте с Аршавиным Владислав Радимов назвал вас с Симутенковым самыми молчаливыми людьми в «Зените». Это правда?
— Я такой, какой есть. Возможно, кто-то из людей сказал, что я слишком серьёзный, а остальные подхватили. Потом, молчание — это же не всегда плохо. Это не значит, что человек какой-то не такой, грустный или депрессивный.
— Почему же вы почти не общаетесь с журналистами?
— На самом деле это не так. Общаюсь, когда хочу этого. Стоит один раз отказаться, как начинаются разговоры: «Он вообще ни с кем не разговаривает». Люди часто судят поверхностно.
— Значит, причин недолюбливать журналистов у вас нет?
— Нет. Я абсолютно нормально отношусь к медиа. А давать или не давать интервью — это же моё личное право, верно? Есть люди, которые этим живут: фотографии, интервью. Я к этим вещам ровно отношусь. Однажды я дал большое интервью, где откровенно рассказал об отце, царствие ему небесное. Я был предельно откровенен, и для меня это было важно, но другие ресурсы почему-то больше взяли в новостные заголовки отвлечённую фразу про Аршавина — то, что я его назвал в шутку гномом, а важные вещи остались в стороне. Прекрасно понимаю, как устроены современные медиа, что многое коммерциализировано, нужно всё выставить погорячее, но должно оставаться уважение как к читателю, так и к общему тексту – посылу, мыслям и чувствам, которыми мы делимся.
— Как вам понравилось интервью с бывшими одноклубниками?
— Нормально. Спасибо Андрею и Владиславу за хорошее интервью — и им понравилось, и мне. Надеюсь, что людям тоже.
— Аршавин и Радимов в роли интервьюеров органично смотрятся?
— У них сейчас такая жизнь. Они выступают экспертами на ТВ. Сегодня тема медиа, блогерства популярна. Главное, что им самим нравится.
— Вам-то эта сфера явно не близка?
— Мне — нет.
Штаб Семака, стажировка у Осинькина, эталон защитника РПЛ
— В тренерской роли за семь лет в штабе «Зенита» полностью освоились?
— Мне моя зона ответственности очень нравится. Интересно с парнями по обороне работать. Есть определённый опыт игры в обороне, могу подсказать даже состоявшимся игрокам, профессионалам. Мне кажется, любой человек должен делиться знаниями с другими. Не оставлять их в себе, а отдавать. Что касается нашей команды, есть моменты, над которыми нам ещё надо работать. И мы сами это знаем.
— Тренерство — это в известной степени призвание, состояние души. Вас оно уже увлекло?
— Уже да, вошёл в колею. Обучение на тренера мне тоже многое дало, обогатило полезными знаниями. Всё вместе это сформировало новые эмоции, добавило рвения в работе. За это огромное спасибо Сергею Богдановичу, клубу и, конечно, нашим болельщикам – всегда чувствую их поддержку.
— Для многих футболистов обучение на тренера становится откровением. Ваш случай?
— Говорят, что бывшим футболистам обучение даётся легче, но я бы так не сказал. Полученные знания нужно применять и проверять на практике. У меня она, слава богу, есть, но процесс не прекращается: продолжаем учиться.
— К кому-то ещё, кроме Осинькина, ездили на стажировки?
— Только в «Крылья» к Осинькину. Родных в Самаре навещал, заодно стажировку прошёл.
— Для вас важно было посмотреть на процесс изнутри в другом, более скромном клубе?
— Мне в принципе интересны и знакомы методы Осинькина. Как по мне, Игорь Витальевич — хороший тренер, который умеет работать не только с молодёжью. Он и с «Крыльями» добивался успехов. Осинькин много лет сотрудничал с голландцами в академии Коноплёва в Тольятти, а я эту систему хорошо знаю по работе с Диком и Гусом. Поэтому я только рад был приезжать в «Крылья». Не скрою, мне хотелось бы съездить на стажировку, условно, к Лучано, Гусу, Раньери, Дику или к Фариоли, Симеоне. Конечно, если мне позволят приехать, поеду с удовольствием.
— За столько лет совместной работы остались секреты в методиках ваших бывших тренеров?
— Что-то, конечно, в памяти осталось, какие-то вещи теперь сам применяю, но играть и тренировать — это две разные вещи. С удовольствием понаблюдал бы за их работой изнутри.
— Как Осинькин переживает тяжёлый период в практике?
— Это всегда есть. Нужно терпеть и работать — других вариантов нет. Даже если кто-то падает духом, никогда нельзя сдаваться: встал и пошёл дальше. Но тренер в большинстве случаев зависит от результатов команды. Он хороший тренер.
— Расскажите непосвящённым, как распределяются ваши функции в штабе Семака: грубо говоря, вы отвечаете за защитников, Тимощук — за полузащитников, Симутенков — за нападающих?
— Я отвечаю за оборону: мне это нравится, и парням, кажется, тоже.
— Отдельный чатик по амплуа — это какая-то новинка или подсмотрели у кого-то?
— Думаю, у многих такой есть. В этой группе мы не только футбольной информацией делимся, но и общаемся по житейским вопросам. И не только в чате.
— Как это работает? Ошибки тоже онлайн разбираете?
— Ошибки мы разбираем вместе: собираемся на базе, ещё где-то — и обсуждаем, смотрим видео. Плюс общие теории после игры. На поле потом обязательно всё отрабатываем.
— Мантуан говорил, что благодаря вам прибавил в оборонительном плане. Много с ним работали индивидуально?
— Работаем командой. Что касается конкретно Мантуана, то тяжело сразу переделать полузащитника в защитника, если нет определённой школы и опыта. Да и работа детского, молодёжного футбола важна. Что бы мне ни говорили об атакующих тенденциях, для меня защитник — это в первую очередь защитник. Окей, он может подключаться, забивать, отдавать голевые, но прежде всего должен быть надёжен в обороне. У разных тренеров разные требования к игрокам этого амплуа. Некоторые целенаправленно оттягивают назад полузащитников, чтобы повысить атакующий потенциал, но защита от этого чаще всего страдает. Особенно это сказывается в играх с сильными соперниками. Это лично моё мнение. А некоторые спускают полузащитников из-за того, что некому играть и нужно закрыть позицию. Мантуан много трудится и слушает, что самое главное. И старается воплотить в обороне то, что мы от него требуем. Мы не только с Мантуаном много работаем. В группу входят 10-12 человек, в том числе опорники. Работа идёт, и она мне, повторюсь, по душе.
— Дуглас Сантос — эталон крайнего защитника в РПЛ сегодня?
— Да! Он мне манерой игры немного Кришито напоминает, поэтому соглашусь с вами.
— А с молодым Анюковым есть что-то общее?
— Общего у нас только то, что мы защитники, а так — разные. Главное, что оба приносим пользу «Зениту».
— В целом легко вам работается с весёлыми, жизнерадостными латиноамериканцами?
— Здесь удачно соединились их позитив и серьёзность, как Дзюба говорил про меня (улыбается). Иногда нужно порадоваться, посмеяться, а иногда — и напихать, чтобы не расслаблялись. Важно выдерживать баланс.
— На заре лимита на легионеров края обороны считались «российскими» позициями. Сейчас и тут ситуация изменилась?
— Для меня без разницы — русский или иностранец. И с теми, и с другими нужно работать. Конечно, хотелось бы иметь больше молодых россиян, особенно воспитанников клуба, но пока, к сожалению, такого нет. В то же время моё мнение не изменилось: иностранцы нужны. С легионерами чемпионат становится сильнее. И местные футболисты, тренируясь и играя с ними и против них, растут — по себе знаю. Смотря на бразильцев «Зенита», те же Шилов или Кондаков быстрее прогрессируют. Если они в таком духе продолжат, то обещают вырасти в хороших футболистов.
— Для тех, кто не в теме юношеского футбола, появление Кондакова в основе «Зенита» стало большим сюрпризом. Для вас — нет?
— Главное, чтобы это не осталось только вспышкой. Мы со своей стороны поможем ему не улетать слишком далеко, чтобы не было звёздной болезни. Безусловно, ждём возвращения Шилова. То, что это талант, все прекрасно видели. Но, опять же, нужно работать с головой. Будем помогать им.
— Почему российские защитники в последнее время вывелись, не только крайние?
— В клубах РПЛ и не только есть защитники – выпускники наших клубных академий. Условия в школах стали лучше: «Зенит», «Краснодар», другие академии — топ-уровень. В нашей юности таких условий не было. Нас в частной самарской команде довели с 9-10-летнего возраста до «Крыльев Советов-2». Это чем-то похоже на чертановскую историю: вместе с Осинькиным ребята доросли до взрослого футбола, а потом все вместе переехали в Самару, и команда взлетела. Мне кажется, что переход во взрослый футбол важен с раннего возраста. Мы играли против ребят на год старше, потом — на два. Поначалу нам, маленьким, было страшно, выходить на область против мужиков, не всё получалось, но это всем дало большой толчок в росте. Позже Тарханов добавил мне техники, Гаджиев — тактики и физики, и всё это вкупе принесло результат. А сейчас всё это есть в академиях, и всему обучать должны там. Журналисты часто спрашивают: что первично, талант или работа?
— Что отвечаете?
— Талант тебе бог в любом случае дал играть в футбол. Но для меня на первом месте — работа. Она способствует раскрытию таланта. Если всё вместе сойдётся, человек достигнет высокого уровня, и не только в России.
— У вас есть амбиции со временем попробовать себя главным тренером или ближе вариант Виктора Онопко?
— Если будет такая возможность, почему нет? Говорить можно что угодно, а как будет в жизни завтра — никто не знает. Сейчас мне всё нравится и всё устраивает. Надеюсь, что и мной довольны.
— Смогли бы работать с детьми, как друг Денисов?
— Возможно.
20 лет в «Зените», ошибки молодости, друзья
— Сергей Кирьяков рассказывал мне, что ехал в Питер по работе, но так проникся местной аурой, что остался насовсем. Вы тоже сроднились с городом?
— Думаю, да. У меня два дома. Это Самара, где родился и прожил первые 23 года жизни, и Санкт-Петербург, в котором добился наибольших успехов как футболист – еще 21 год. Здесь я обрёл семью, родились дети. Для меня это два одинаково родных места.
— Чем вам близок Питер?
— Да всем. Понятно, что Петербург сам по себе красивый город, но, когда встал выбор — «Динамо» или «Зенит», определяющими для меня были футбольные факторы — аура «Петровского» и сам клуб. Здесь болельщики, как и в Самаре, очень любят футбол: в таких городах, где есть один клуб, за который все болеют, всегда атмосфера особенная.
— Больше 20 лет в «Зените» — самому верится?
— 20 лет — немаленький срок, и дай бог, чтобы он ещё увеличивался и увеличивался. В любом случае я рад быть частью «Зенита» и его истории, приносить пользу клубу.
— На премьере фильма «Зенит» навсегда» ностальгия не нахлынула?
— Нахлынула, конечно. Она всегда посещает, когда встречаемся с бывшими одноклубниками, вспоминаем. Круто было. Фильм заставил задуматься: сколько всего было — взлёты, падения, эмоции, которые уже не повторить, но можно пережить снова. Именно это и делает историю клуба такой ценной. Ты понимаешь, что оставил след, и этот след теперь — часть большой истории «Зенита».
— Как началась ваша история с «Зенитом»?
— Спасибо Виктору Борисовичу Развееву, который занимался моим переходом. Я созванивался с Радимовым, капитаном «Зенита», и другими игроками команды. Владислав тоже посодействовал. Благодарен всем причастным за то, что оказался здесь.
— Это правда, что Аршавин в аэропорту уговаривал вас с Колодиным перейти в «Зенит»?
— Это тоже было, но скорее в форме обычных разговоров в сборной.
— Впоследствии внутренне радовались, что не пошли в «Динамо»?
— Я к «Динамо» со всем уважением отношусь, и к тому руководству клуба, которое хотело, чтобы я перешёл к ним. Никакого негатива нет. Просто рад, что попал в «Зенит». Слава богу, сделал правильный выбор.
— Как вы, приезжий, так крепко сдружились с питерскими — Аршавиным, Кержаковым, Денисовым?
— Не знаю. Сдружились и сдружились.
— Вам, наверное, ближе по духу Денисов был?
— По большей части, думаю, да. Игорь – это Игорь.
— А кто более разговорчивый?
— Думаю, он. Особенно в последнее время (улыбается).
— В нашумевшей истории с переводом в дубль вашей троицы с Аршавиным и Денисовым вы взяли вину на себя. А в чём она заключалась?
— Еще раз повторю, хоть и отвечал на этот вопрос много раз: это только мои ошибка и вина. Они «не при делах», но как мои друзья решили пойти со мной, и им спасибо за это.
— Вас трудно представить заводилой компании.
— Лучше у других спросить, был я заводилой или нет. Со стороны виднее.
— Вспыльчивость по молодости часто мешала?
— Иногда мешала, а иногда — наоборот, заряжала. Между двумя этими полюсами желательно искать середину. С возрастом находишь. В целом без эмоций и страсти в футбол невозможно играть, даже на любительском уровне.
— Знаменитый массажист Колесников мне рассказывал: «Никогда не забуду игру Лиги чемпионов с «Русенборгом». Кто-то из защитников приземлился Радимову прямо на голеностоп шипами. Дыру пробил! Влад похромал и продолжил играть, но, когда в перерыве зашёл в раздевалку, в бутсе хлюпала кровь: бульк-бульк. Как пулевое ранение! Заклеили и пошёл играть». Самая жуткая травма на вашей памяти?
— Ну, Радим – боец! Бывало и хуже. У нас травмоопасный вид спорта. Бывают разные ситуации. Главное, как ты эти травмы переживаешь и справляешься.
— Сергей Анатольевич и вас вспоминал: «У Саши Анюкова раз голеностоп так распух, что бутсу в перерыве не смог натянуть. Пришлось брать на размер больше – так и отыграл второй тайм в разных».
— Думаю, у каждого футболиста бывали травмы, когда нужно было потерпеть и доиграть. Нормальное явление.
— Я к тому, что поколение было крепче, мужественнее последующих?
— Возможно, раньше люди в целом были посерьёзнее и посильнее. Но, думаю, тут от конкретного человека больше зависит. Если говорить лично обо мне, то я только благодарен отцу, царствие небесное, и маме за своё воспитание. И конечно, улица и друзья помогли сильно.
— Не потому ли ваша плеяда добилась больших успехов, что была менее избалованной?
— Молодёжь сейчас не то чтобы избалованная, но на неё пагубно влияет вот этот предмет (указывает на телефон). Это не только футбола касается — всех сфер жизни. От этого никуда не денешься, технологии с каждым днём идут всё дальше и дальше — остаётся подстраиваться и работать. Никто не говорит, что от этого надо отказаться совсем, нет. В телефоне свои плюсы тоже есть, но, думаю, нужно без перебора.
Первое золото, Евро-2008 и аут перед легендарным голом
— 2008-й — самый сказочный год в карьере?
— 2007-2008 годы. Они и для клуба были знаменательными — первые серьёзные успехи с чемпионства-1984. Ещё и наше победное выступление в Европе. Было хорошо, да.
— Самое яркое воспоминание из «золотого» 2007-го?
— Финальный свисток и радость в Раменском. Встреча болельщиков в Питере — от аэропорта до стадиона — это тоже было сильно. Одним днём празднования не ограничились — народ в городе долго гулял.
— Файзулину после триумфов «Зенита» 2007-2008-го хотелось «затихариться». У вас такого не было?
— Усталости от эмоций болельщиков я точно не испытывал. Наоборот, радовался вместе с ними. Мы все прекрасно понимаем, в каком городе находимся. У нас здесь один клуб. Мы только счастливы, если удаётся доставить радость болельщикам. Они приходят на игру, а после в хорошем настроении уходят со стадиона и на следующий день возвращаются на работу. Мы стараемся, чтобы в большинстве своём так и было. Потому что играем в первую очередь для болельщиков.
— Выигрыши еврокубков по силе эмоций сопоставимы с первым чемпионством?
— Нас будто на чемпионской волне вынесло из 2007-го в 2008 год. Играя в группе, никто не думал, что выйдем в плей-офф, а тем более — возьмём Кубок УЕФА. Слава богу, что так сложилось. Мы просто выходили на поле и играли – не было напряжения перед конкретной игрой или психологического давления. Дик тоже этим хорошо умел управлять.
— Что из Австрии-Швейцарии вспоминается?
— Команда, тренер — всё. Жалко, что в полуфинале попали на испанцев. Если бы сыграли с кем-то другим, может, и был бы шанс в финал выйти. Испанцы тогда весь турнир на одной ноге прошли, через два года выиграли «мир». Команда у них была сумасшедшая. Но воспоминания всё равно остались яркие. Это было классно, круто. И наше поколение в сборной тоже было сильное.
— Мама с братом болели за вас в Самаре, а отец — с трибуны в Австрии?
— В то время отец часто ездил с друзьями на наши матчи — «Зенита» в Кубке и Суперкубке УЕФА, сборной. Приезжали и на Евро — селились в нашем отеле или по соседству. Виделись, общались. Мама всегда дома была и в эти моменты всегда переживала по-матерински.
— Только четыре человека отыграли весь Евро от начала до конца: Акинфеев, Анюков, Зырянов и Семак. Вам всё равно было, сколько бегать?
— Об этом не думали на самом деле — просто выходили и играли. Когда занимаешься любимым делом, это не так трудно. Я очень рад, что бог дал мне талант играть в футбол. Футбол мне многое дал, и не только в спортивном плане, но и в жизненном.
— Сейчас, с позиции тренера, понимаете, что сделал Хиддинк, чтобы команда полетела?
— Отношения — тренера к футболистам и между самими игроками — играют большую роль. Мы все Гуса очень полюбили — думаю, каждый из команды скажет то же самое. Хиддинк многое дал этой сборной. Благодаря ему мы добились такого результата.
— Он ведь многими воспринимался как добрый дедушка?
— Как Санта-Клаус, да (улыбается).
— А жесткануть он мог?
— Мог. Это нормально, правильно. Когда всё шаляй-валяй, дела не будет. Важно найти середину в отношениях, Гус это знает и умеет.
— Это ведь вы отдали мяч Аршавину перед легендарным голом Нидерландам. Помните?
— Из аута? Командный результат — вот что в футболе самое главное. Но я рад, что вы обратили внимание на этот момент, а значит, разбираетесь в футболе и замечаете мелкие детали, которые влияют на результат (улыбается).
— Вы начали далеко бросать мяч из аута, когда это ещё не стало мейнстримом?
— Многие, в том числе и в нашем чемпионате, это используют. Аут — это часть футбола. С них точно так же забиваются голы, как с угловых или штрафных. Хотя акцентированно уделять внимание вводу мяча из-за боковой мы начали при Спаллетти, хотя и у Гаджиева это было. Могли долгое время аутами заниматься. Поначалу удивлялись: зачем? Но потом и сами увидели, что это приносит результат. Сегодня уже все уделяют этому элементу серьёзное внимание. В самой тяжёлой или плохой игре быстрый ввод мяча может принести тебе победу. Поэтому над розыгрышем стандартов и аутами нужно постоянно работать — теперь уже как тренер это говорю. Можем вспомнить ещё такие игровые эпизоды из недавнего: Талалаев и Вилл (Оливейра. – Прим. «Чемпионата») – каждый в своих моментах поспособствовали быстрому вводу мяча в игру, и в тех эпизодах команды забили. В матче с ЦСКА Энрике тоже быстро ввёл мяч в игру Глушенкову, тот подал, и Соболев забил. Мы видим, что быстрый розыгрыш с аута может принести пользу команде, хотя вряд ли можно сказать, что он детально или специально наигрывается на тренировках. Он — часть игрового момента, в котором можно быстро кинуть или разыграть штрафной. Это часть футбола, она даёт свои плоды. И «Зенит» работает над этим.
— Часто попадается на глаза этот гол с не менее легендарной озвучкой Черданцева?
— Сам специально видео не ищу — иногда вспоминаем с друзьями турнир в целом. У меня нет такого: я сделал то или это. У нас командный вид спорта, и на первом месте должно быть слово «мы», а не «я».
— В большом юбилейном интервью «Чемпионату» Черданцев рассказывал, как после Голландии брёл в одиночестве по пустынному Базелю, не представляя, что творится в России. А как эта ночь прошла у вас?
— Не помню, ха-ха. В отеле поздравляли. Приехали друзья, отец. Праздновали. Потом начали готовиться к полуфиналу.
— Сегодня всё это не кажется сном, далёким воспоминанием из прошлой жизни?
— До сих пор мурашки по коже, когда вспоминаешь те эмоции. Было круто.
— Неужели после такого восхитительного 2008-го вас не звали за границу?
— Этот вопрос мне часто задают. Скажу так: я остался здесь и рад этому.
— Интерес-то был?
— Да.
— Не уехали, потому что домосед или смысла не было?
— Даже не думал об этом. Как получилось, так получилось. Не могу сказать, что о чём-то жалею.
— В 2013-м слухи отправляли вас с Быстровым в «Краснодар», вас одного — в «Анжи». Было что-то?
— Всего лишь слухи (улыбается).
Сходство с Адвокатом, гармония со Спаллетти, разногласия с Капелло и Манчини
— Вы включили в топ-5 тренеров в карьере Тарханова, Гаджиева, Спаллетти, Адвоката и Хиддинка. Почему именно их и в такой последовательности?
— В этом списке нет последовательности: первый, второй, третий. Просто по памяти назвал тренеров, которые оказали на меня наибольшее влияние, на мою карьеру как игрока. У каждого я почерпнул что-то полезное в плане психологии, отношения к футболистам, тренировочному процессу. Теперь уже в статусе тренера учусь у Семака. Сёмина и Бердыева тоже считаю очень сильными русскими тренерами, ещё отмечу Ярцева, царствие ему небесное.
— Вы с Адвокатом оба упёртые, с характером мужчины. Бывали же трения?
— Сейчас уже понимаю, что иногда характер мне мешал находить общий язык с тренерами. Но в конечном итоге эти непростые отношения нас ещё больше сблизили, сработали в плюс. Он и сам об этом говорил, когда встречались уже после ухода Дика из «Зенита». Что-то схожее в характерах у нас с ним точно есть (улыбается).
— Он вас и в капитаны произвёл?
— Да. Понятно, что тренер может назначить человека капитаном, но многое зависит от того, как команда на этот выбор отреагирует, примет ли она это. Думаю, капитана должна выбирать команда на собрании – это моё личное мнение.
— И как команда отреагировала?
— Если бы восприняла плохо, я бы не остался капитаном.
— «Зенит» Адвоката добивался результата минимальной обоймой. Как такую нагрузку вывозили?
— Вы правы, играли одни и те же. Игр было много, если считать кубки, сборные и другие турниры. Но те, кто был, работали на полную и заменяли тех, кто по каким-то причинам выбывал. Мы о глубине состава даже не задумывались — просто выходили и играли. Тем более Дик нас не перенапрягал, отпускал в плане психологических нагрузок, и всем этот баланс нравился. Здесь важен был подход к команде. Большой опыт помогал Адвокату его успешно находить. И у нас всё было хорошо.
— Почему у вас не ладилось с итальянцами?
— Я же говорю: характер иногда мешал. Здесь, наверное, больше моя вина — всё-таки я игроком был, а не главным тренером.
— То, что именно с двумя итальянцами не сложилось, — просто совпадение?
— Не в национальности дело и даже не в футбольных факторах. Человеческие отношения не сложились. Именно они для меня всегда были на первом месте. Возможно, мне нужно было отступить, но я этого не сделал. Особенно в ситуации с Манчини.
— Что вы имеете в виду?
— Нужно было проглотить и работать дальше. Но что получилось, то получилось.
— С Капелло разногласия начались с 0:1 от Северной Ирландии в Белфасте в августе 2013-го?
— Да ничего особенного там не было. Просто тренер принял своё решение, а я — своё. Потом Леонид Викторович звал меня обратно, но я ответил: нет. Если уже сказал — отвечай за свои слова. Меня так воспитали.
— С Капелло был конкретный разговор?
— Разговоров было много. Что произошло, того не вернёшь. У меня к нему претензий нет.
— Обидно было пропускать ЧМ-2014?
— Да, потому что это был мой первый и последний чемпионат мира (улыбается).
— Тяжело переживали?
— Спокойно пережил. Слава богу, было чем отвлечься, я тогда самостоятельно всё переварил. Это, опять-таки, к вашему вопросу о поколениях.
— Как справились без психолога?
— Отлично. У меня есть семья: сильно помогал отец, ещё мама, супруга и друзья, с которыми всегда можно поговорить по душам. Наконец, есть хобби и любимая работа. Всё это вкупе помогает быстрее переключиться. Но главное — мне есть откуда черпать силы и любовь – всё благодаря Богу, вере и церкви. Стараюсь быть сопричастным: посещать святыни и мощи, читать Евангелие, писания, другие священные тексты, это всё даёт силу человеку.
— Что вы делали в июне 2014-го? Уехали на рыбалку?
— И это тоже было. Всё вместе.
— Футбол смотрели?
— Нет. Только результаты узнавал.
— Звонок Слуцкого раздался уже перед Евро-2016?
— За несколько игр до конца квалификации. Я с уважением отношусь к Леониду Викторовичу и никогда не отказывался играть за сборную. Был совместный звонок от Слуцкого и Семака (он был его помощником) – мы откровенно по душам поговорили. Для меня патриотизм — не пустой звук. Но здесь уже больше человеческий, жизненный фактор имел значение. Я просто знал: если принял решение — не переобуюсь. Думаю, они меня поняли.
— Спаллетти — тоже итальянец, но у него вы провели больше всего матчей.
— Спаллетти — это Спаллетти. Хороший тренер.
— С ним у вас «химия» случилась?
— Это лучше у него спрашивать. В принципе, хорошие были отношения, рабочие.
— В чём заключалась его эксклюзивность?
— Безусловно, он привнёс что-то новое, интересное в нашу работу и в российский чемпионат в целом. Но и команда сама по себе была объективно сильная. В Спаллетти сочетаются хороший психолог и сильный тактик. Он обращал большое внимание на нюансы — отбор, выбор позиции. Хотя в плане тактики мне и Гаджиев много дал. Некоторые упражнения Лучано в тренировочном процессе я уже знал по работе с Гаджи Муслимовичем.
— Были среди крайних защитников такие, что вы смотрели и думали: «Вау»?
— Уже в осознанном возрасте, наверное, впервые отметил итальянцев – тот же «Милан», из других лиг — конечно, «Бавария», «Реал», «МЮ». В этих клубах была целая плеяда ярких защитников.
— Самый крутой легионер из тех, с кем играли — Халк? Данни?
— Соуза. Халк и Данни тоже крутые. Касымов ещё.
— Неожиданно.
— Думаю, все корреспонденты тех времён в один голос скажут: Соуза — топ. А на меня, молодого, производило огромное впечатление всё, что он делал с мячом. Защитник Мойзес, который играл в «Спартаке», а потом — в «Крыльях», по духу был такой же, как Дуглас. Очень серьёзный, религиозный человек, никому не давал спуску, и мне это нравилось. Из более поздних одноклубников, понятно, выделяется Халк. Мне лично всегда импонировал Ломбертс, и как футболист, и как человек. Кришито, Данни, Крижанац — тоже сильные игроки. Много кого назвать можно. В нынешнем составе Вендел, Луис — топ. Если ещё поработает, на следующий год может уехать в европейский топ-клуб. Думаю, у него большое будущее. Педро у нас очень сильно вырос — тоже имеет отличные перспективы.
— А с кем из соперников больше всего намучились?
— Раньше в чемпионате России было много сильных игроков атакующего плана. Приличные иностранцы играли не только в ЦСКА или «Спартаке», но и в «Амкаре», Нальчике и других клубах. Везде тяжело было играть. Чемпионат сложнее был, чем в последние годы. Не скажу, что сейчас команды слабые, но тогда они были сильнее по подбору исполнителей. Мне, конечно, интереснее всего было играть с ЦСКА, «Спартаком». Классные спарринги у нас получались с «Шахтёром», из которого потом бразильцы уезжали в «Сити» и другие топ-клубы. Непросто приходилось и против Роналду в сборной, и против Вагнера с Карвальо в клубе. Но, соперничая с такими мастерами, ты и сам растёшь. Чем сильнее игрок играет против тебя, тем быстрее совершенствуешься, выходя против соперника или одноклубника.
— У вас большая коллекция футболок?
— Раньше была очень большая, но уже большинство раздал — друзьям, знакомым. Себе оставил только свои чемпионские да несколько штук чужих.
— Ваш бронзовый гол «Сатурну» в 2004-м признали «самым важным в истории самарского футбола». Для вас он тоже №1?
— Эту историю медиа разнесли — важнее общекомандная работа, которую мы все тогда проделали — от руководства, тренеров и футболистов до персонала клуба и работников базы. Что бы там ни говорили про Германа Ткаченко, в том, что Самара жила футболом, его большая заслуга. Атмосфера вокруг команды сложилась классная. На «Металлурге» собиралось по 30-35 тысяч болельщиков, люди на ступеньках в проходах сидели! Я как воспитанник клуба получал огромное удовольствие от игры в такой обстановке.
— Больно за то, что происходит с командой в последние годы?
— Я не скрываю, что слежу за «Крыльями» и с уважением отношусь к клубу. Как ещё я могу относиться к родному дому и городу, если не с теплотой?
— Есть ощущение, что игроком взяли от футбола всё, что могли, или чего-то недобрали?
— Как сложилось, так и сложилось. Я благодарю Бога за всё, чего мы добились с командами, за которые играл, а потом за всё, чего добился сам.
Путь к Богу
— Чувствуете в себе внутренние изменения после перехода в новое качество?
— Естественно, с каждым годом как человек мудреешь, набираешься опыта в плане футбола и жизни в целом. Стараешься не повторять ошибок, которые совершал по молодости. Они по-любому были и будут, но воспринимать их начинаешь иначе. Поэтому я и признаю сегодня ошибки, допущенные с тренерами. Может, и с кем-то из журналистов не совсем корректно себя повёл, не знаю. В любом случае со временем растёшь как личность. Больше времени уделяю семье.
— Про неё вы принципиально не рассказываете?
— Семья — это семья.
— Вы говорили, что до сих пор каждый день бегаете. Организм требует нагрузки?
— Да просто втянулся. Хотелось бы побольше матчей легенд — может, РФС нас с вами услышит (улыбается)? Уверен, что команд восемь спокойно набралось бы. Такие матчи всем хорошо заходят — и болельщикам, и особенно нам, ветеранам. У меня лично эти футбольные эмоции ещё не улеглись и, надеюсь, до последнего вздоха не улягутся. Если остынут — значит, всё, выдохся. Понятно, что молодёжь увлекается медиафутболом, но взрослые болельщики в любом случае придут на легенд посмотреть. И у нас спортивный интерес жив: хочется не просто встретиться, поболтать, а ещё и побиться за первое место. Может, придумают что-то, организуют турнир в течение года. Это же классно.
— Ваши коллеги Семак, Тимощук совсем не употребляют алкоголь. Вы можете себе позволить бокал вина в праздник?
— Могу, когда нет православного поста.
— Полностью его выдерживаете?
— Относительно мяса и алкоголя — да, а на какую-то пищу – рыбу, молочную кашу – получаешь благословение у батюшки. Питаться же всё равно нужно: спорт, тренировки каждый день – организму без еды не обойтись. Такое питание в целом можно назвать правильным, но не постом.
— Один известный российский футболист рассказывал мне, что пришёл к вере, пережив клиническую смерть в детстве. Как это случилось у вас?
— Сам не знаю. Родители тоже удивлялись, как я пришёл к вере. Видно, кто-то привёл меня в храм – у каждого из нас есть ангел-хранитель.
— Вера помогает в жизни?
— Очень. Каждый день, минуту, секунду и мгновенье.
Источник: www.championat.com
Комментарии