В начале 2026 года очередной хоккеист НХЛ попал в программу помощи. Ещё совсем недавно Линус Улльмарк был признан лучшим вратарём сезона-2022/2023, а сейчас, два с половиной года спустя, голкипер не смог справиться с грузом ментальным проблем и обратился за поддержкой.
Швед — не первый игрок, который проходит программу помощи. И он далеко не самый известный из её участников. В разное время в программу попадали и россияне. Например, Евгений Кузнецов или Валерий Ничушкин. Причём нападающий «Колорадо» за календарный год — с середины 2023-го по середину 2024-го — трижды участвовал в ней.
Тем не менее, несмотря на то что из года в год хоккеисты продолжают обращаться за помощью, о самой программе известно не так много. Как в неё попасть? Какую помощь получают хоккеисты? Кто платит за их лечение? И действительно ли она так эффектна?
Журналист The Athletic Джо Смит проделал колоссальную работу, досконально разобрав, как функционирует программа, пообщавшись с теми, кто прошёл через неё, ответив на самые важные вопросы, а также напомнив о том, что и нам, обычным людям, не нужно бояться обращаться за помощью к специалистам.
«Чемпионат» приводит перевод материала нашего североамериканского коллеги.
В недавнем интервью TSN вратарь «Оттавы» Линус Улльмарк рассказал о проблемах с ментальным здоровьем, с которыми он сталкивается с момента своего перехода в команду в июне 2024 года, заявив, что всё достигло кульминации во время матча 28 декабря в Торонто.
Улльмарк сказал, что перед первым периодом и перерывом он испытывал приступ тревоги и паники. После матча он позвонил доктору Джоэлу Голду из Программы помощи игрокам НХЛ/NHLPA, прежде чем на время покинуть расположение «Оттавы».
«Я в полной заднице», — вспоминает Линус свои слова Голду. — «Мне нужна помощь».
Улльмарк далеко не одинок. Программа существует уже 30 лет, с тех пор как комиссионер НХЛ Гэри Беттмэн и Ассоциация игроков, взяв за образец подход НБА, создали её как инструмент помощи для хоккеистов, сталкивающихся с проблемами, касающимися ментального здоровья, злоупотребления психоактивными веществами и других сложностей вне льда.
О том, как она работает, в открытом доступе не очень много информации. Это, конечно, сделано намеренно.
«Главное — это конфиденциальность, — сказал вратарь «Эдмонтона» Коннор Ингрэм, который дважды участвовал в программе. — Редко можно увидеть, чтобы ребята открыто говорили о программе».
Конфиденциальность — это фундаментальная часть программы — как для обеспечения права игроков на личную жизнь, так и для стимуляции участия в ней.
Но это также может создавать стигму.
«Болельщики злятся, что теряют своего любимого игрока на пару месяцев, — сказал Ингрэм. — А ваш любимый игрок мог проходить терапию в течение шести месяцев, и вы об этом даже не подозревали… Я думаю, многие забывают, что спортсмены — это просто люди. Знаете, я такой же, как ваш брат, ваш дядя. Просто у меня другая работа».
Исполнительный директор NHLPA Марти Уолш сказал, что, по его мнению, лиге и Ассоциации игроков НХЛ необходимо лучше информировать болельщиков, команды и хоккеистов о программе. Он считает, что минимизация стигмы поможет парням понять, что эта программа может значить для них в трудную минуту.
Уолш — человек, избавившийся от алкогольной зависимости, — по собственному опыту знает, как подобные программы могут изменить жизнь. Он был мэром Бостона и министром труда при президенте Джо Байдене, прежде чем занять свою нынешнюю должность в 2023 году. Марти считает, что ничего из этого в его жизни не произошло бы, если бы он не получил помощь.
«Участие в программе не означает конец карьеры, — сказал Уолш. — На самом деле это меняет жизнь. Мы должны лучше работать над распространением информации о программе. В целом общество должно бороться со стигмой.
Я никогда не буду осуждать человека, если он участвует в программе. Я скажу: «Так держать. Продолжай в том же духе». Когда я провожу образовательные беседы с игроками, то говорю: «Это не должно быть наказанием. Это должно спасти».
Чтобы помочь болельщикам понять, как работает программа, Уолш и несколько игроков согласились поделиться своим мнением и опытом с The Athletic, как и некоторые другие участники программы, пожелавшие остаться анонимными, чтобы не раскрывать свои места жительства или знакомых.
Как игроки попадают в программу
В начале каждого тренировочного лагеря каждой команде демонстрируется видеоролик, объясняющий суть программы. Игрокам предоставляется контактная информация двух администраторов программы, один из которых присутствует на каждом занятии. Оба являются врачами, один назначен Ассоциацией игроков НХЛ, другой — самой лигой. Помимо этого, доступна горячая линия.
Далее есть два основных способа попасть в программу.
Один из них — добровольный. Игроки или их представители (агенты, команды) связываются с этими администраторами и рассказывают им, почему хоккеист хочет участвовать в программе. Администраторы определяют дальнейшие шаги вместе с игроками.
«Вам просто нужно попросить о помощи», — сказал Ингрэм.
Другой способ — принудительный. Например, если игрока арестовали за вождение в нетрезвом вид, хранение наркотиков или домашнее насилие, ему потребуется пройти обязательную проверку у администратора, который решит, нужно ли игроку участвовать в программе.
Если у хоккеиста обнаруживается опасно высокий уровень вещества, которое профсоюз и НХЛ определили как «наркотик, вызывающий зависимость» (не допинг, который входит в другую программу), это также влечёт за собой обязательную консультацию с администратором программы.
Эти условия не прописаны в коллективном договоре, а являются поправкой, которая была частью совместного соглашения о создании программы. В любом случае команду игрока не обязаны уведомлять до тех пор, пока хоккеист не станет частью программы. Например, Улльмарк консультировался с Голдом, но не принял участия в программе.
Ассоциация игроков НХЛ не раскрывает частоту этих консультаций, поскольку переговоры остаются конфиденциальными, пока хоккеист не станет частью программы.
Когда он вступает в программу, лига и NHLPA сообщают об этом. Нет установленных правил относительно времени этого объявления, но, если игрок собирается лечь в лечебное учреждение, обычно об этом заявляют, когда он находится в пути или уже прибыл в соответствующее учреждение. Как только хоккеист вступает в программу, он не имеет права участвовать в матчах или тренироваться со своей командой.
Куда отправляют игроков
Майкл Маккэррон из «Нэшвилла», Самуэль Жирар из «Колорадо» и Ингрэм заявили, что посещали центры в районе Малибу в Калифорнии. Там работали со многими пациентами, не только со спортсменами или знаменитостями.
«Ты попадаешь в место, где много других людей, у которых не обязательно такие же проблемы, как у тебя, — сказал Маккэррон, который вступил в программу в декабре 2022 года, нуждаясь в помощи в борьбе с наркотической зависимостью. — Иногда их проблемы сложнее, хуже. Тебя окружают люди, которые действительно серьёзно встряли. В каком-то смысле это немного пугает. Но для меня пребывание там было хорошим событием».
У администраторов программы есть сеть врачей и центров по всей Северной Америке. Куда в итоге попадёт игрок, во многом зависит от первоначальной оценки, учитывающей, какая помощь ему нужна и где он живёт. Часто лечение проводится дистанционно: хоккеист остаётся в городе, в котором он живёт и играет. В зависимости от плана лечения может быть сочетание обоих вариантов: пребывание в лечебном учреждении с последующими дистанционными визитами.
Все учреждения были проверены администрацией программы.
У программы есть агентство по бронированию, которое при необходимости организует поездки, а консультант программы встречается с игроком в его городе, чтобы сопровождать его. Администрация поддерживает связь с хоккеистами, пока они находятся в лечебном учреждении.
Ингрэм впервые попал в программу в 2021 году во время выступлений за «Нэшвилл», он страдал от обсессивно-компульсивного расстройства (ОКР) и тревожности. Тогда Коннор провёл некоторое время в лечебном учреждении в Малибу. Он вернулся в программу в марте 2025 года после смерти матери и получил локальную помощь. Ингрэм сказал, что его терапевт жил совсем рядом и он навещал его два-три раза в неделю. Вратарь также посещал невролога, принимавшего неподалёку.
Ингрэм сказал, что программа спасла его хоккейную карьеру — и, возможно, жизнь.
«Вероятно, я бы не справился с этим, если бы я не обратился к программе», — сказал он.
Кто работает с игроками?
Медицинские специалисты предоставляются через сеть, созданную администраторами программы. Во многих случаях они работают с программой годами. В эту сеть входят эксперты в разных областях знаний: врачи, социальные работники, консультанты, терапевты, психологи, психиатры — все, кто может понадобиться игрокам.
«Существует сочетание различных специалистов, методов лечения и планов, потому что ситуация каждого игрока уникальна, лечение должно быть адаптировано под него, — сказал источник, работающий в программе. — Поэтому я не могу сказать, что хоккеиста с проблемами с ментальным здоровьем лечат так же, как, например, игрока с проблемами злоупотребления психоактивными веществами. Речь идёт о разработке правильного плана, основанного на уникальных обстоятельствах хоккеиста».
Доктор Дэйв Льюис и доктор Брайан Шоу основали программу в 1996 году. Шоу больше не участвует в ней. Голд, клинический психиатр из Нью-Йорка, является действующим администратором от NHLPA. Он участвует в программе уже более пяти лет. Администратором программы от НХЛ является Джастин Стамшрор, психиатр из Вашингтона.
Как выглядит программа?
Планы лечения индивидуальны для каждого игрока и адаптированы под его проблемы.
Например, опыт Ингрэма в 2021 году отличался от опыта игрока, борющегося с наркотической зависимостью. Он отметил гибкость программы, особенно в повседневной работе.
«День длится с девяти утра до шести вечера, — сказал он. — Бывали дни, когда у тебя индивидуальные сеансы терапии с психиатром или психологом».
В рамках лечения от ОКР Ингрэм был сосредоточен на разумном подходе к деятельности посредством экспозиционной терапии (доказанный метод когнитивно-поведенческой терапии, основанный на постепенном, безопасном и контролируемом взаимодействии пациента с ситуациями/объектами/мыслями, которые вызывают у него тревогу, для снижения эмоциональной реакции на них. — Прим. «Чемпионата»).
Маккэррон сказал, что у него было по несколько встреч каждый день, каждая длилась от 30 минут до часа. Ему давали советы и рекомендации о том, как «вести здоровый образ жизни».
Например, каждые несколько дней приходил инструктор по йоге. «Они пытаются открыть для вас новые хобби и просто помочь жить нормальной жизнью», — сказал Маккэррон.
42-дневное пребывание Ингрэма в лечебном учреждении в Малибу в 2021 году совпало с ограничениями, связанными с COVID-19, поэтому пациенты были полностью в масках, им не разрешалось выходить на улицу. У него также временно забрали телефон.
Когда игрок находится в лечебном учреждении, он, как правило, может контактировать с ближайшими родственниками и своим агентом. Но уровень контакта определяется обстоятельствами. Могут быть люди, с которыми ему не стоит общаться.
Кроме того, иногда поощряют или даже требуют включать в план лечения хоккеиста встречи/взаимодействия с семьёй. Маккэррон сказал, что сестра навещала его несколько раз.
«Я свёл общение практически к нулю, — сказал Маккэррон. — Я бы звонил родителям каждый день. Я переживаю за них, им пришлось взять весь удар на себя. Уверен, они каждый день думали: «С ним всё в порядке? Что он будет делать сегодня?» У моей мамы, наверное, добавилось несколько седых волос в то время. Но мне была необходима помощь. В какой-то момент в определённых ситуациях каждому человеку понадобится помощь.
Так получилось, что мне она понадобилась именно тогда. Мне повезло, что я играл в лучшей лиге мира и мне смогли помочь».
Кто платит?
Ассоциация игроков НХЛ и сама лига делят расходы на администрирование программы.
Это включает, помимо прочего, гонорары администраторов программы и расходы на проезд и лечение.
Плата за услуги врачей и стационарное лечение покрываются медицинскими расходами в рамках плана самофинансируемого страхования хоккеистов НХЛ. Ничего из этого не оплачивается из собственного кармана.
Как игрок выходит из программы?
Понятие «выход из» программы помощи игрокам является неверным.
Как правило, существует продолжительность оказания помощи, которая не заканчивается, когда выходит пресс-релиз о том, что «хоккеист X возвращается в команду X после пребывания в программе помощи игрокам».
Но в какой-то момент медицинскими работниками лечебного учреждения и администраторами программы принимается решение о выписке игрока из стационара.
«Ты играешь по правилам, когда находишься там, — сказал Ингрэм. — Это к лучшему. Это то, чем они зарабатывают на жизнь. Они решают, когда, по их мнению, ты готов к выписке».
Когда игрока возвращают в НХЛ, ему по-прежнему могут потребоваться последующие консультации, психологическая помощь и терапия. И у него по-прежнему будет доступ к ресурсам программы.
«Всё дело в тебе, — сказал Жирар, который присоединился к программе в ноябре 2023 года, чтобы справиться с проблемой злоупотребления алкоголем, вызванной тревогой и депрессией. — В течение 30 дней, пока ты там находишься, они будут тебе помогать. Но я могу выписаться и просто начать снова пить. Всё зависит от тебя. Готов ли ты сделать всё это ради своего блага?»
Консультанты программы совместно с её администраторами определяют план последующего ухода и будут ежедневно или еженедельно отслеживать ситуацию — в зависимости от обстоятельств.
«Если ты собираешься участвовать в программе, то должен сделать всё, что потребуется, — сказал Ингрэм. — Это самая сложная часть».
Что дальше?
Во время своего первого посещения команд лиги в качестве исполнительного директора NHLPA в конце 2023-го и начале 2024 года Уолш выступил с вводной речью перед каждой из них.
Он заговорил о своей политической карьере, о своей страсти к спорту и уже через несколько минут начал откровенничать.
«Я алкоголик».
Уолш заметил, как у игроков загорелись глаза. Это привлекло их внимание.
Это также помогло ему наладить контакт с хоккеистами.
Уолш бросил пить в 28 лет, в 1995 году. Это было вынужденной мерой. Его «дно» наступило после череды ужасных ночей — «провалов в памяти и тому подобного», как он сказал.
«Я боялся, — признался он. — Ты чувствуешь себя сломленным. Ты держишь свои чувства внутри. Ты не хочешь, чтобы люди знали. Но внутри ты думаешь: «Чёрт, я снова это сделал. Я снова потерял контроль. У меня снова неприятности».
Его начальник в местном профсоюзе настоятельно посоветовал ему обратиться за помощью и дал номер телефона сообщества анонимных алкоголиков. Уолш неохотно согласился. Он хотел продолжать работать, продвигаться по карьерной лестнице. Но на своей первой встрече анонимных алкоголиках он услышал, как мужчина рассказывал о своих проблемах, и это его очень тронуло — он почувствовал себя менее одиноким.
Уолш сказал, что то, что он пришёл в это сообщество, в итоге стало лучшим, что он сделал в своей жизни. С тех пор он не выпил ни капли.
И это повлияло на его отношение к программе помощи игрокам — на то, как он хочет, чтобы она развивалась. Когда Уолш затронул тему своего алкоголизма в разговорах с хоккеистами, несколько человек подошли к нему и сказали, что тоже проходят курс реабилитации.
«Если кто-то испытывает трудности, я знаю, что его жизнь может наладиться, — сказал Уолш. — Каждый раз, когда разговариваю с игроком, который вступает в программу, я говорю ему: «В первую очередь нужно подумать о том, как привести в порядок свою жизнь. Не беспокойся о хоккее».
Ассоциация игроков НХЛ продолжает добавлять программы, охватывающие другие области здоровья игроков, включая First Line — программу обучения и лидерства, разработанную для повышения знаний и навыков хоккеистов в области ментального здоровья. Кроме того, недавно был создан комитет, занимающийся вопросами сотрясений мозга и стремящийся помочь игрокам понять ХТЭ (хроническую травматическую энцефалопатию).
Образование и повышение осведомлённости остаются наивысшим приоритетом.
«Это может стать призывом к действию для ребят и для нашего спорта, — сказал бывший защитник НХЛ, участвовавший в программе помощи игрокам. — До сих пор существует некая стигма, когда дело касается того, что у тебя есть проблемы или с тобой что-то происходит. Хоккеисты должны приходить на работу и выполнять свои обязанности. Но очень важно, когда у вас есть кто-то, кто помогает убедиться, что вы не одиноки в своих проблемах — знать, что существует целое сообщество бывших и действующих игроков, которые переживают то же самое. Это целая система поддержки, которая состоит из действующих и бывших хоккеистов и является действительно очень важной для ребят — благодаря ей они знают, что не одиноки.
Им окажут помощь в трудную минуту. И не похоронят под грузом какой-то проблемы».
Источник: www.championat.com
Комментарии