Быть или не быть? Босс «Оникса» Майк Эрл управлял гоночной командой уже 10 лет и во второй раз пытался прийти в чемпионат мира. Пару лет назад он почти договорился с «Филипп Моррис», чтобы «Оникс» стал их молодёжной командой, но в последний момент идею заблокировали в американском офисе.
У Эрла был авторитетный английский инженер Алан Дженкинс, который к 40 годам успел поработать в «Макларене» и помогал Джону Барнарду строить чемпионские болиды для Ники Лауды и Алена Проста. Дженкинс привлёк опытного пилота Стефана Йоханссона, с которым был знаком ещё с молодёжных серий. Йоханссон ранее выступал за «Макларен» и «Феррари», но теперь готов был присоединиться и к совершенно новой команде. Ещё у Эрла имелся бельгийский дебютант Бертран Гашо, в 1987-м ставший вице-чемпионом британской Формулы-3.
Чего у Эрла и его «Оникса» не было, так это денег. Всё шло к тому, что команда обанкротится, как многие мелкие конюшни до и после него. Но тут Гашо сказал Майку, что в Бельгии есть человек, к которому можно было обратиться. Его звали Жан-Пьер ван Россем…
Марксистский гуру финансов
Жан-Пьер родился в небогатой семье в Брюгге. В 22 года он окончил Гентский университет и получил стипендию на два года изучения эконометрики под руководством нобелевского лауреата Лоуренса Клейна в Уортонской школе бизнеса Пенсильванского университета.
В США ван Россем изучал теорию математических моделей, которые могли бы предсказывать развитие событий на фондовом рынке. Жан-Пьер с детства тяготел к бунтарству, изучал социализм и позднее называл себя марксистом. Идея, что поведение рынков можно предсказать и за счёт этого извлечь прибыль, захватила ван Россема. Это был шанс воспользоваться недостатками капиталистической системы и обогатиться за счёт неё.
Позднее на базе своих исследований ван Россем создал систему Moneytron. Это был уникальный алгоритм, по которому на суперкомпьютерах рассчитывались сотни переменных, что позволяло заключать исключительно выгодные сделки. У Moneytron появились первые инвесторы, затем присоединялись новые — всё более обеспеченные. В какой-то момент клиентами Moneytron были представители королевской семьи Бельгии. В общей сложности, по словам ван Россема, у Moneytron было порядка 300 клиентов.
К 40 годам Жан-Пьер купил яхту стоимостью в $ 90 млн, два частных самолёта и 108 (сто восемь!!) автомобилей Ferrari. В конце 1980-х состояние ван Россема оценивалось в $ 780 млн. «В детстве я хотел играть с самолётиками и машинками, но родители не могли позволить себе их покупку. Считайте, что для меня это как сбывшаяся с запозданием детская мечта», — объяснял позднее ван Россем свои инвестиции в «Оникс».
Ван Россем идёт в Формулу-1
Ван Россем выкупил контрольный пакет акций команды. Теперь у Эрла были деньги, чтобы выступить в сезоне-1989, но не было времени. Сделку с Moneytron заключили в последний момент, и у Алана Дженкинса было лишь три-четыре недели, чтобы собрать болиды. Предсезонные тесты команда, разумеется, пропустила — по приезде в Бразилию на первый этап чемпионата «Оникс» ORE-1 в принципе ещё ни разу не заводилась.
Тем не менее благодаря местным, команда нашла небольшой картодром неподалёку от Рио-де-Жанейро. Для шейкдауна такой вполне мог сгодиться, однако без инцидентов не обшлось: в какой-то момент Йоханссон проехал по выползшей на трассу змее. «Она разлетелесь на миллион кусочков, и часть из них залетела мне за шлем, — вспоминал швед. — Я боюсь змей, у меня фобия. Змеи — это единственное, чего я боюсь в жизни. Я чуть не обделался! Выскочил из кокпита и начал стряхивать всё с себя».
«Оникс» как новой команде для участия в квалификации сначала требовалось пройти предквалификацию. Стефан Йоханссон показал предпоследнее время, проиграв «Брэбему» Мартина Брандла 7,468 секунды, а Бертран Гашо после нескольких кругов встал на обочину с повреждённой подвеской. Бельгиец уверял, что рычаг сам погнулся, но Дженкинс ему не верил. «Нет, будь честен и скажи, что сам вылетел с трассы, — вспоминал слова инженера Майк Эрл. — Просто признай, что допустил ошибку. Мы все их допускаем».
Дженкинс вложил в эту машину много сил и разрабатывал её буквально ревностно. Однажды механики собрали не то антикрыло, и Алан первым попавшимся под руку молотком разбил его у всех на глазах со словами: «Этого антикрыла на моей машине не будет. Не я его придумывал».
Однако Гашо стоял на своём и убеждал, что подвеска сломалась сама по себе. А спустя несколько дней появились фотографии, на которых было видно, что рулевая тяга была погнута ещё до остановки Бертрана.
Впервые пройти предквалификацию «Ониксу» удалось лишь на четвёртом этапе сезона — в Мехико. В предварительной сессии Йоханссон показал четвёртое время, а в основной квалификации завоевал 21-ю позицию. В какой-то момент по ходу гонки Стефан занимал 10-е место, но на 17-м круге сошёл из-за отказа трансмиссии. Как бы то ни было, для скромных дебютантов это было большое достижение — и лишь начало заметного прогресса.
На Гран-при Франции Гашо и Йоханссон были быстрее всех в предквалификации и затем оба пробились на старт — впервые в истории команды. Бертран в тот уикенд был быстрее опытного напарника и занимал шестое место, когда на его машине вышел из строя аккумулятор. Йоханссон продолжал борьбу и за 27 кругов до финиша вышел на пятую строчку — швед благополучно удержал позицию до конца заезда и принёс «Ониксу» первые очки в Формуле-1.
«Оникс» привлекает внимание
«Оникс» постепенно обретал уверенность, а его машины на стартовой решётке больше не удивляли. Сюрпризом стало то, что Гашо зачастую оказывался впереди Йоханссона. Однако Бертрану порой не хватало стабильности и толики сдержанности. На «Сильверстоуне» бельгиец во второй раз подряд прорвался на старт, оставив позади Йоханссона, но на вормапе перед гонкой разбил основное шасси. Запасное ему собрали, но выше 12-го места на финише Гашо подняться не смог. Ван Россем был в ярости, не понимая, как можно разбить машину ещё до гонки.
При этом сам Жан-Пьер на фоне локальных успехов команды раздавал в прессе громкие интервью. Бельгиец утверждал, что намерен в течение двух лет привести «Оникс» к победам в гонках, а на горизонте в пять лет — к борьбе за чемпионство. Ван Россем уверял, что планирует пригласить Алена Проста и Герхарда Бергера. Эрл и Дженкинс понимали, что это пустая бравада в попытке привлечь громкими обещаниями новых спонсоров. Вместе с этим ван Россем утверждал, что рассматривает возможность профинансировать сделку с «Порше» по поставке силовых установок.
Немцы и правда готовились вернуться в Формулу-1 и искали себе подходящую команду. И «Ониксу» удалось договориться о встрече с Ульрихом Бецем, главой автоспортивной программы «Порше». Однако встреча прошла совсем не так, как рассчитывал ван Россем. «Я никогда не забуду выражение лица Беца, — вспоминал Йоханссон реакцию руководства «Порше» на эксцентричный и неопрятный образ ван Россема. — Бец такой: да что за хрень тут вообще происходит? Мне кажется, решение было принято ещё до того, как началась встреча». «Насколько я знаю, никакого контракта нам даже и близко не предложили», — добавляет Алан Дженкинс.
Ван Россем продолжал уверять, что договорится с «Порше», и последним даже пришлось объявить, что они не будут сотрудничать с «Ониксом». В ответ Жан-Пьер вывез одну из своих Porsche на центральную площадь Брюсселя и поджёг.
Выходки одиозного владельца команды становились всё ярче. После окончательного разрыва с «Порше» он заявил, что Формула-1 в принципе работает нечестно, и угрожал продать свою долю в команде. Ван Россем даже назвал Берни Экклстоуна боссом мафии и припомнил тогдашнему президенту ФИСА Жану-Мари Балестру сотрудничество с правительством Виши (Балестр позднее объяснял, что под прикрытием работал на Сопротивление). После этого бельгийцу запретили появляться в паддоке.
К тому моменту дела у ван Россема шли не очень хорошо. Всё больше клиентов Moneytron требовали возврата средств, долги постепенно росли, денег на содержание команды оставалось всё меньше. В «Ониксе» в целом понимали, что ситуация непростая, напряжение росло. Гашо всё чаще критиковал команду за регулярные проблемы с машиной.
«Скажем так, я был достаточно опытным в Формуле-1, чтобы выражать свои чувства дипломатично, когда с машиной проблемы. А Бертран в этом смысле был более открытым, — вспоминал Йоханссон. — И я ему даже благодарен за это — он напихивал им куда сильнее меня, что, похоже, было полезно. Не для него, для команды».
В какой-то момент Гашо не выдержал и выложил всё бельгийской прессе. «Однажды утром мне звонит Жан-Пьер, он был очень взволнован, — вспоминает Майк Эрл. — Спрашиваю, в чём дело, а он говорит: «Ты видел, что Бертран говорит про нас газетчикам? Он утверждает, что никто ничего не делает, денег нет, команда плохая. Увольняй его!» Если бы у меня была возможность отказать ему, я бы ею воспользовался». За четыре этапа до конца сезона Гашо был уволен из «Оникса», а на его место пришёл Юркиярви Лехто, действующий чемпион британской Формулы-3.
Чудо в Эшториле
На Гран-при Португалии Йоханссон был быстрейшим в предквалификации, а затем завоевал 12-е место на стартовой решётке воскресной гонки. Лехто в своей первой в Формуле-1 сессии был на две с лишним секунды медленнее Йохансона и выбыл ещё до квалификации. Стефан ещё ни разу не стартовал на «Ониксе» так высоко. «Я знал, что при старте с 10-12-й позиций в хороший день у меня может быть шанс попасть на подиум, — вспоминал швед. – Мы всю ночь говорили о шинах и так и не смогли прийти к выводу и утвердить стратегию. Мы так и не решили, на каком круге останавливаться», — рассказывал о той гонке Дженкинс.
На старте Йоханссон удержался на 12-й позиции, а затем начал постепенно прорываться наверх и к 10-му кругу закрепился на восьмом месте. Шины постепенно изнашивались, лидеры один за другим сворачивали в боксы. И в «Ониксе» решили пойти ва-банк и вообще не менять шины. Йоханссону предстояло проехать на одном комплекте 71 круг дистанции. После двух третей дистанции Стефан держался пятым, а на 49-м круге в борьбе за вторую позицию столкнулись Айртон Сенна и Найджел Мэнселл, проигнорировавший чёрные флаги за езду задом на пит-лейне. Йоханссон разом очутился на третьей строчке.
Однако темпа не хватало — резина уже не держала дорогу. «Шины были полностью изношены — местами через них просвечивали колесные диски, — рассказывал швед. — Но я знал, что должен дотащить машину до финиша». На 58-м круге Стефан выпал из топ-3 — «Оникс» на прямой легко прошёл Риккардо Патрезе на «Уильямсе». Однако три кругами спустя итальянец сошёл из-за технических неполадок — Йоханссон вернулся на третье место и на последних каплях топлива дотянул до финиша! В свой 13-й уикенд в истории команда «Оникс» привела своего пилота на подиум Гран-при Формулы-1.
Правда, приключения на этом не закончились. На круге возвращения в боксы на задней прямой в баках «Оникса» окончательно закончилось топливо. На подиум Йоханссону пришлось бежать пешком через всю трассу — и на церемонию награждения швед опоздал. Когда Герхард Бергер и Ален Прост открывали шампанское, Йоханссон лишь поднимался на подиум. «По пути на подиум я встречаю Балестра, и он шипит на меня: «Где тебя носит?» — вспоминает тот день Стефан. — Ну, у нас топливо кончилось, отвечаю я, а бегать быстрее я не умею».
Тем временем технический делегат ФИА Чарли Уайтинг инспектировал машины в закрытом парке — и «Оникс» Йоханссона оказался легче положенного. «Я всегда как одержимый следил за тем, чтобы машина была максимально лёгкой, — признаётся Алан Дженкинс. — Но в расчётах я не учёл, что шины тоже могут износиться». Дженкинс вместе с представителями команды отправился на повторное взвешивание. «Я с ужасом смотрел на стрелку весов. Она колебалась на грани, — продолжает инженер. — И в какой-то момент подул ветер — стрелка чуть подвинулась в легальное значение, и Чарли мгновенно скомандовал: «Сейчас же увозите её отсюда».
Подиум в дебютном сезоне — достижение для любой команды, а для команды, которая в межсезонье была на грани банкротства, и вовсе выдающийся успех. «Ван Россем поверить не мог, что мы на подиуме, он почти плакал от счастья, — рассказывает о том дне Эрл. — Разумеется, мы тоже были счастливы, но было приятно видеть, что и для него это что-то значит». По итогам Гран-при Португалии на счету «Оникса» было уже шесть очков — команда пробилась в топ-10 Кубка конструкторов, оставив позади в том числе «Минарди» и «Лижье».
Конец «Оникса»
Несмотря на успехи, найти новых спонсоров Эрлу и ван Россему не удавалось, громкие заявления и скандалы никакой пользы не принесли. И без того шаткое финансовое положение команды всё больше усугублялось. «Мне не платили весь год — ни пенни из полагающегося мне по контракту, — рассказывал про сезон-1989 Йоханссон. — Но затем мы приехали на Гран-при Японию, ван Россем пригласил меня к себе в отель и говорит — у меня твоя зарплата. Я прихожу, там две сумки наличных — в бельгийских франках. Вся сумма — довольно немаленькая — до цента. Помню, как выхожу из отеля, прижимая к себе эти сумки, сажусь в такси и не понимаю, что теперь с ними делать».
«У нас была встреча с Жан-Пьером, Аланом и Стефаном, — вспоминает Майк Эрл окончание сезона-1989. — И в конце весьма приятного ужина Жан-Пьер встал и сказал: «Ну, парни, если вы до конца месяца не найдёте £ 20 млн, то я выхожу из дела». Я поначалу подумал, что он шутит. Мне понадобилось 15-20 лет, чтобы попасть в Формулу-1. Я вложил много сил, но к такому не был готов». У ван Россема кончились деньги, претензии кредиторов к нему лишь росли, содержать «Оникс» он уже не мог при всём желании.
Для команды это означало, что без нового инвестора дожить до старта следующего сезона она не сможет. Ван Россем вскоре окончательно покинул команду, следом ушёл Эрл, а управлять «Ониксом» остался Алан Дженкинс, однако вскоре команду выкупил швейцарский коллекционер автомобилей Петер Монтеверди. «Помню, он мне позвонил. Мы ещё не были знакомы, я даже не знал, кто это такой, — рассказывает Йоханссон. — Говорит, я мистер Монтеверди, новый владелец команды, и в этом году я не буду платить вам зарплату. Что?! Если не согласны, вы уволены. Я бросил трубку. Разговор длился две минуты». Под руководством Монтеверди «Оникс» обанкротился после 10 этапов сезона и был расформирован.
В 1991 году Жан-Пьера ван Россема арестовали бельгийские власти по подозрению в мошенничестве. Ван Россем к этому моменту создал собственную партию ROSSEM, и на прошедших вскоре после ареста выборах она получила три места в Палате представителей. В итоге, чтобы Жан-Пьер мог исполнять обязанности депутата, его выпустили из-за решётки. Однако следствие по его делу не было прекращено, и в 1995 году, по завершении мандата, ван Россем был признан виновным в мошенничестве, подделке документов и злоупотреблении доверием.
Никакого секретного алгоритма, предсказывающего поведение фондового рынка не было, компания Moneytron оказалась финансовой пирамидой. После двух лет тяжб и апелляций Жан-Пьер ван Россем в 1997-м всё-таки сел в тюрьму. В 1999-м он получил условно-досрочное освобождение и вернулся к обычной жизни — правда, уже без сотен миллионов долларов на счету. Жан-Пьер продолжал пользоваться своим эксцентричным образом, время от времени появлялся на телешоу и рассуждал на темы политики и экономики. Кроме того, ван Россем опубликовал свои тюремные дневники, а также несколько книг об экономике и искусстве. В 2018 году Жан-Пьер скончался в возрасте 73 лет.
«Нам повезло, что в «Оникс» пришёл ван Россем, — рассказывал Майк Эрл. — Его появление было словно озарением. Он был энтузиастом, настоящим энтузиастом. Он взял на себя ответственность и помог собрать команду и построить хорошую, как мы тогда считали, машину. Я всегда был признателен за то, что он сделал. Как он это сделал, понятия не имею. Я горжусь тем, чего мы добились. Мы хорошо справились для маленькой команды. Разочарован тем, как всё закончилось, но горд тем, как мы действовали в процессе».
«Такого больше не будет. Никто до нас не добивался подобного в Формуле-1 в первый год. Учитывая, сколько у нас было ресурсов и какой вообще была команда, я невероятно горжусь тем, чего мы смогли добиться», — добавил Йоханссон.
Источник: www.championat.com
Комментарии