Специальный проект «Чемпионата» «Семейный каскад» продолжается. В нём мы беседуем с теми, кто обычно остаётся за кадром фигурных историй — родителями спортсменов. Именно они первыми приводят детей на каток, помогают переживать поражения, радуются победам и принимают решения, которые круто влияют на их карьеры.
В выпусках проекта мы продолжаем показывать человеческую сторону фигурного катания — не только медали, тренировки и протоколы, но и семьи, без которых этот путь был бы невозможен. Новой героиней стала Светлана Янченкова — мама российского парника Матвея Янченкова, который выступает с Екатериной Чикмарёвой и тренируется в Перми.
Светлана живёт в Екатеринбурге и сама работает тренером по фигурному катанию. Сейчас она больше занимается с любителями, однако в своё время тренировала и команды по синхронному катанию, и одиночников. Поэтому спорт в жизни её детей появился естественно: Матвей и его младшая сестра Полина буквально росли рядом со льдом, так как их часто просто не с кем было оставить. «Так что они пришли в фигурное катание с молоком матери», — вспоминает Светлана.
В итоге в спорте остались оба ребёнка. Матвей стал парником и последние годы стабильно попадает на пьедестал главных стартов России, а Полина занимается синхронным катанием в одной из ведущих команд страны. И оба чада Светланы оптимистично настроены по поводу участия в Олимпийских играх 2030 года! При этом связь со школой матери у них до сих пор сохраняется: дети приезжают на мастер-классы и работают с её спортсменами. «Мне очень приятно, что мы всё равно с детьми на одной волне», — говорит она.
«Я называю становление карьеры Матвея «ходом конём»
— Расскажите про первые шаги Матвея в фигурном катании.
— На коньках он где-то с двух лет. Я вообще называю становление карьеры Матвея «ходом конём». Первый «ход» — совмещение с пяти лет футбола, бальных танцев и фигурного катания. Сначала он просто бегал по льду, а потом уже начал понемногу в наш спорт включаться. Тогда же случилась поездка на Олимпиаду-2014 в Сочи. Я как тренер была там на семинарах, а Матвей работал «цветочным ребёнком».
В том, чтобы его в итоге пригласили, немаловажную роль сыграл Александр Коган. Я прямо его лично просила, чтобы Матвея взяли, потому что там были 15 детей из Сочи и много детей из Москвы. А мы жили на тот момент в городе Лесном в Свердловской области. И я прямо уговаривала его, чтобы я как волонтёр и как мама привезла своего ребёнка тоже поволонтёрить — собирать игрушки и цветы. И тогда всё ещё больше закрутилось. Он сидел за бортом и влюбился в фигурное катание. В это время оно окончательно перевесило футбол, о котором сын раньше тоже много думал.
Второй ход — это был переезд из Лесного в Екатеринбург. Тогда мы конкретно поехали к тренеру Александру Васильевичу Тарасову — это папа Филиппа Тарасова, который сейчас работает в группе Этери Тутберидзе. Он тогда вёл пары, и у него была группа мальчишек. Матвею тогда было 10 лет. И он там три года ещё одиночкой позанимался, но в 13 уже перешёл в пары. Причём это не без моей руки обошлось, так как я тогда сама на своём катке создала три пары, арендовала лёд, приглашала тренеров, того же Филиппа, чтобы он учил наших детей. И Матвей перешёл в парное катание. Вообще, первой партнёршей стала его сестра Полина, дочка моя. Ей было восемь лет, ему — 13. Потом через год мы ему поменяли партнёршу на Милану Омельченко.
Далее случился третий «ход» — мы приехали в Пермь, и я увидела там вывески с поздравлениями Аполлинарии Панфиловой и Дмитрию Рылову, что они где-то там что-то заняли. Спросила, как обстоят дела с парным катанием в Перми. Мне сказали: «Очень хорошо, всё продвигается». Ну и всё, я приехала домой и говорю Матвею: «Давай съездим на просмотр». Павлу Сергеевичу (Слюсаренко. — Прим. «Чемпионата») тоже написала, видео и фото тоже скинула. Получается, в апреле я съездила в Пермь, а с июля он уже начал у них тренироваться. В итоге с 15 лет он живёт там самостоятельно.
— Тяжёлым решением для вас стало отпустить его одного жить и тренироваться в таком возрасте?
— Нет, это было решение, так сказать, осознанное, правильное. Потому что, если бы я его туда не отправила, он не свершился бы как спортсмен. Такой спортсмен, которого уже, так сказать, знают. Потому что я думаю, что он бы КМС выполнил, а потом бы завершил тренировки. У него уже были другие интересы, погулять, например. Да и особого роста не было в Екатеринбурге. Так что, по сути, переезд в Пермь — это как раз такой толчок для продолжения, который потом вылился уже в достаточно успешную карьеру.
Сейчас, насколько я знаю, Максим Траньков очень хорошо о нём отзывается. Ну, по крайней мере, когда комментирует их с Катей выступления. То есть вот такая история со счастливым концом получилась.
Приехав где-то месяца через три после начала тренировок в Пермь, я уже не узнала его катание. У него тогда партнёрша была Елизавета Романова. И за это время просто на 10 голов мой ребёнок вырос по мастерству. Просто на 10 голов. Ну и дальше — ещё больше. Потом через год нам дали Катю (Чикмарёву. — Прим. «Чемпионата»).
— Как вы уже сказали, Матвей буквально с самого начала был с вами на катке. Когда вы окончательно поняли, что это пребывание на льду может перерасти в нечто профессиональное?
— Да не знаю, я как-то почувствовала это сразу. Это, можно сказать, была материнская интуиция. И талант именно как парного спортсмена был виден сразу. Я действительно изначально видела его именно в парном катании.
«У меня к пермской школе абсолютное доверие, просто на 1 000 000%»
— Вы как-то участвуете в тренировочном процессе Кати и Матвея?
— Нет, я абсолютно не вмешиваюсь в этот процесс. Я доверяю тренерам, которые работают с моими детьми. Я езжу постоянно на соревнования, что к Матвею, что к Полине. Моя самая большая гордость, конечно, что они оба мастера спорта и оба чемпионы России по юниорам.
— В будущем, может, и по-взрослому уже совсем скоро.
— Надеюсь. Всё может быть, всё может быть.
— Понятное дело, в Перми такая профессиональная школа, но вы же всё равно тренер. Вы в этом спорте очень хорошо разбираетесь и живёте им. Хотели когда-нибудь что-нибудь сказать Матвею, поправить?
— Вообще никогда и ничего. Честно говоря, я тренер одиночного катания и синхронного. Я в парном, конечно, понимаю, что это поддержка, а это — выброс. Но уровни я же не знаю, так как на семинарах такому не училась. Я, наоборот, могу спросить: «Почему вам переставили, например, прыжок на начало». Он говорит: «Ну, потому что было нестабильно».
Это нормальная история в любом виде фигурного катания — хоть в одиночном, хоть в парном. Что более сложно, то ставят вперёд. И у меня к их команде и решениям абсолютное доверие, просто на 1 000 000%. Я очень люблю наших тренеров. Когда мы видимся, у нас только очень тёплые чувства, очень доверительные отношения друг к другу. Я благодарю их, они меня благодарят за Матвея. Наш штаб я обожаю. Также фанаты меня на трибунах уже узнают, подходят, говорят: «Вы мама Матвея?». Я говорю: «Да». Они: «Ой, спасибо вам за такого Матвея». Это очень приятно. С некоторыми фанатами я уже даже общаюсь по-дружески.
— То есть, по сути, от вас больше исходит такая психологическая поддержка Матвея? Он вообще нуждается в этом?
— Да. Психологическая. И это именно баннеры, это покричать на трибунах. Я часто выезжаю на соревнования, стараюсь на все главные приехать даже в своём плотном графике. В Питер и Москву летаю регулярно. Но немножко сожалею, что не побывала всё-таки в Омске на этапе, когда они стали первыми и обошли Мишину/Галлямова. Потому что до Омска, например, поездом или самолётом ехать нужно только через Москву, это не очень удобно.
«Когда они обошли Мишину и Галлямова, я поняла: всё возможно»
— Такое событие хотели увидеть своими глазами?
— Конечно, такого же раньше никогда не было.
— Вы тогда что почувствовали? Что вообще всё возможно, если уж такое произошло?
— Да, я поняла, что для Матвея с Катей всё в фигурном катании возможно. Нужны просто чистые, уверенные прокаты. Спокойствие, уверенность в себе.
— Этот прокат пока является для вас самым памятным в карьере сына?
— Да, конечно. Я прямо даже сейчас помню, как сильно за них болела. У них после короткой отрыв был совсем небольшой, там около 79 сотых, так что в целом было всё возможно. Но что в итоге там будет отрыв в 10 баллов, вообще никто не ожидал, конечно. Мишина и Галлямов сорвали поддержку, и этим дали большой бонус для Кати с Матвеем. И в итоге всё свершилось.
— Нервничали очень сильно тогда?
— Не могу сказать, что прямо очень сильно. В этот момент я сидела на трибунах, так как у меня у дочери были контрольные прокаты. И я смотрела параллельно Матвея. И что мне тоже очень понравилось, тренер Полины, с которым мы коллеги и подруги, остановила тренировку и сказала: «Давайте вместе посмотрим ребят». Мне тогда было очень приятно, что она прямо остановила тренировку. Ну, потому что Матвей с ними тоже сотрудничает, приходит к ним.
Сейчас очень модно, когда синхронисты приглашают парников, чтобы помочь с поддержками, перебежками, взаимодействием и так далее. То есть мы посмотрели прокат, и она продолжила тренировку. А тогда катали как раз Мишина с Галлямовым. И они заканчивают, я просто подскакиваю, все ко мне поворачиваются. Я кричу: «Да, смогли!». Я была в тот моменте в Екатеринбурге и пожалела, что не поехала в Омск.
— А у вас есть какие-то, может быть, ритуалы или разговоры с Матвеем, которые могут позволить ему так чисто и хорошо выступить?
— Особо нет такого. Иногда даже бывает, как в Красноярске, когда он сел на попу после прыжка, и у меня просто истерика случилась, он мне сам позвонил и начал меня успокаивать. Не я его, а он: «Мама, не волнуйся, всё хорошо, это спорт. Не переживай, всё нормально».
Но обычно поддержка исходит от меня, конечно. Иногда приезжаю на соревнования инкогнито. То есть он мне не делает аккредитацию, а мне дают билет. Была такая история: из Москвы звонит подруга, говорит: «Света, у нас билет есть». А я вообще не собиралась ехать. Она говорит: «Прилетишь?». Я говорю: «Конечно». Я быстро порешала всё, договорилась с работой, подменилась, прилетела. Думаю, не буду до старта сыну говорить, чтобы его не будоражить. И всё. Они выступили, я кричу им с трибун «Мегаспорта». А он знал, что моя сестра там будет, то есть тётя его, и сделал ей аккредитацию. Они выходили поздороваться, обняться после выступления, и вдруг я иду ему навстречу. Он такой: «Ещё думаю, мне показалось, что ли, что твой голос услышал». Ну то есть иногда даже такие сюрпризы делаю.
— Даже на таком огромном стадионе – и то вас услышал.
— Да, на таком огромном стадионе он узнал мой голос, представляете? Это на самом деле говорит как раз об очень сильной связи, как мне кажется, ментальной связи.
— А вы читаете появляющуюся информацию о Матвее в соцсетях? Понятно, что что-то до вас всё равно долетает, какие-то основные новости. Но есть такое, что специально что-то ищете, читаете?
— Если напишут что-нибудь, я могу комментарии прочитать. И даже поблагодарить людей за тёплые слова. А так особо я никогда ничего не выискиваю. Я вообще как-то ко всему просто отношусь в этом плане. Да, у меня классный сын, великий сын, так сказать. Ну, я особо этим не кичусь, тем более меня и так уже знают многие.
— Ну и вы больше про спорт, наверное, чем про вот эту всю шумиху вне его, да? Потому что вы работаете в нём непосредственно. И вам, наверное, интереснее про него читать, чем про какие-то склоки фигурнокатательные, которых сейчас очень много…
— Может быть, и так. Ну и для меня же он сын, а не спортсмен в первую очередь. Поэтому, да, какие-то слухи долетают. Как раз те же фанаты, у которых есть мой номер, могут мне написать, спросить: «Света, а это так?». А я такая: «А я даже ничего не знаю». Поэтому даже от фанатов узнаю некоторые известия, не от сына.
«Возможно, у меня и сын, и дочь будут на следующей Олимпиаде»
— Недавно пришли две счастливые новости. Во-первых, допуск наших фигуристов до международных стартов. Во-вторых, то, что синхронное катание теперь будет на Олимпиаде 2030 года. Для вас это что — какой-то сплошной праздник?
— Да, конечно. Вы знаете, возможно, что у меня и сын, и дочь будут на следующей Олимпиаде! Представляете? Сейчас Полина проведёт ещё два года в Екатеринбурге, но к 2030 году, может, всё-таки решит пойти в команду «Парадиз». На Олимпиаде 100% будут именно они, так как не проиграли вообще ни одного старта за всё своё существование.
Я дочери рекомендую, но я как бы не могу за неё решение принимать. Она всё равно будет делать это сама. Как минимум всё равно два года она ещё будет кататься в «Юности». Её никто никуда не отпустит, потому что всё-таки они же тоже 21-кратные чемпионы России. И вот последние два года у них третье место. И поэтому Наталья Михайловна (Санникова, тренер команды. — Прим. «Чемпионата») хочет усиливать и усиливать команду. А Полина — одна из сильнейших. Поэтому её пока никуда никто не пустит. Будем ждать, время всё поставит на свои места, я всегда так говорю.
Если дочь решится на это, то у неё есть большой шанс поехать. У Кати с Матвеем, я думаю, уже сейчас 90-процентное попадание на Игры. Сейчас для них самое главное — рейтинг набрать. Сын сказал, что у них скоро «челленджеры» начнутся рейтинговые.
— А как вы считаете, нервов прибавится с международными стартами лично у вас? У ребят-то — понятно, как будто новая жизнь, но вы будете за этим со стороны наблюдать. Вы планируете куда-то ездить или пока начнёте с просмотра дома в России?
— У них же был опыт по юниорам. В Красноярске, потом — в Гданьске в Польше. Ну, это всегда волнение. Но я думаю, что, наверное, всё-таки дома начну за всем этим наблюдать. Это новый этап, новая ступень. Это очень волнительно. Самое главное для них — не давать слабину. Мы же очень хорошо ещё с Катиной мамой общаемся. У нас прямо тесное общение, как семья уже. Мы ежегодно встречаемся и на соревнованиях, и просто так.
В начале августа я собираюсь к ней в гости, и я думаю, что тогда мы будем с ней всё обсуждать — как вместе будем болеть и как это всё будем переживать. А потом решим, кто куда поедет в том числе. Возможно, и вместе. Мне очень нравится, когда Оля (мама Екатерины Чикмарёвой. — Прим. «Чемпионата») ездит. Хотя Катюшка не очень любит, чтобы мама приезжала, а Матвей относится к моим приездам нормально.
— А какая вообще была ваша реакция на наш допуск до международной арены?
— Ой, я в этот момент была в Турции. Пришла в отель и как раз открыла новости, прочитала и закричала прямо в номере. Это где-то было уже часов 12. Я прямо кричала и радовалась.
— А тяжело вообще было сидеть все эти годы, особенно когда у вас ещё в группе катаются люди, которые на международке выступают и показывают результаты (Анастасия Метёлкина и Лука Берулава. — Прим. «Чемпионата»)?
— Да, да. Знаете, на самом деле это очень тяжело, потому что спортсмены теряют смысл. Они не знают, к чему стремиться. Они понимают, что как бы мы тут в России молодцы, но куда дальше? Поэтому, на самом деле, было очень тяжело. Но Катя же ещё у нас с травмой ноги вылетала на целый сезон. То есть лично в нашей паре как бы получилось не четыре, а три года пропуска. Ну а сейчас мы очень-очень рады. Наконец-то. Мотивация теперь прямо стала 1 000 000%.
— Для вас вообще быть мамой фигуриста — это гордость?
— Естественно, безоговорочно. Большая гордость, и я сама не ожидала, что выращу такого фигуриста, если честно. Надеемся, что это ещё не предел его достижений в спорте. В детстве он был довольно-таки взбалмошным ребёнком. Я говорила вам, что просто сделала три «хода конём», которые привели его к этому успеху.
— Что бы вы могли посоветовать родителям, которые только думают привести ребёнка в фигурное катание? У вас есть какие-нибудь размышления, советы на этот счёт?
— Да, есть. Не отчаиваться, если ваши дети будут занимать даже самые последние места. У нас было такое и у Матвея, и у Полины. То есть я сама видела в них силу, но часто судейская бригада почему-то убирала их подальше. Поэтому надо просто ждать, надеяться и вкладываться в своего ребёнка.
И самое главное — верить в него. Не надо ругаться, говорить, что ты такой-сякой, что-то делаешь не так. Надо просто поддерживать. Я всегда, когда у меня и Матвей, и Полина, приходили домой и рыдали, говорила им: «Не переживайте, время всё расставит на свои места». Так и получилось. Даже помню, что был мальчик, который всё время выигрывал у Матвея, а потом Матвея взяли в Пермь, а того мальчика не взяли. Матвей был нестабильный очень. Один прыжок делает — девять лежит. Опять другой прыжок делает — девять лежит. Я никогда не забуду, как Павел Сергеевич (Слюсаренко. — Прим. «Чемпионата») сказал: «Я его возьму, но ничего не обещаю». Такие были первые слова Павла Сергеевича.
Слава богу, что он ничего не пообещал. Всё случилось само собой. Я верила в него. И сейчас я уверена, что он будет суперклассным парником. Самое главное, что он настоящий партнёр, который поддерживает свою партнёршу. Не фыркает, не психует, а наоборот, когда Катя падает или переживает, он всегда её поддерживает. Мне кажется, из-за этого ещё его очень сильно уважает народ, сидящий на трибунах.
— Действительно так. Матвей, на самом деле, ещё достаточно близок с аудиторией в том числе. На тех же пресс-конференциях, как вы знаете, есть разные примеры. Спортсмены себя ведут по-разному с журналистами, с подписчиками и так далее. А Матвей всегда со всеми уважителен, с добрым юмором. Можно даже сказать, что он в какой-то степени такой народный фигурист.
— Это так. Единственное, чему я его учила: «Не лови никакую звёздную болезнь. Оставайся таким, какой ты есть». У него как-то был один момент, после которого я ему сказала: «Я тебя так не воспитывала». И он всё понял, извинился перед нужными людьми и продолжил уважительно со всеми общаться. Это самое главное. Поэтому я сейчас приглашаю его тоже работать с детьми на тех же мастер-классах, чтобы он мог пообщаться и с детьми, и с родителями, чтобы он действительно стал для всех народным фигуристом.
Источник: www.championat.com
Комментарии