Александр Соболев, возможно, самый обсуждаемый футболист РПЛ первого полугодия 2026-го. Мем «плохой мальчик» и ответный троллинг «Спартака» в истории с маской в СМИ и соцсетях обсуждали даже живее выигранной конкуренции у экс-звезды АПЛ, решающих голов за «Зенит» и долгожданного, на 30-м году жизни, чемпионского титула нападающего.
Удивительно, но при такой медийности Александр практически не даёт интервью. Олег Лысенко встретился с ним в Петербурге и узнал, за что Соболев недолюбливает журналистов, как реагирует на фанатский хейт и почему почти три года не был в сборной. Новое столкновение со «Спартаком», в Суперкубке, разумеется, тоже обсудили. После этого разговора вы, возможно, по-новому взглянете на одного из самых противоречивых футболистов России.
О чём расскажем:
-
Бомбардиры ЧМ-2026. Игровое долголетие Месси и Роналду. Бан России -
Суперкубок. Уход из «Спартака». Федун и Станкович -
Долгожданное чемпионство. Три года вне сборной. Упущенный шанс уехать в Европу -
Адаптация в «Зените». Вера Семака. Болельщики и фанаты -
Хейт и конкуренция. Троллинг «Спартака». Бойкот журналистов -
Самый тяжёлый и самые счастливые моменты жизни -
Стереотипы. Деньги. Ошибки
Бомбардиры ЧМ-2026. Игровое долголетие Месси и Роналду. Бан России
— Внимательно следил за ЧМ-2026? По ночам вставал?
— Ночью точно не вставал. Первые вечерние игры, в 20:00-21:00, смотрел. Иногда первый тайм полуночных матчей цеплял — и ложился спать. Сейчас сборы — тяжело. Да и не было в начале турнира ночных суперигр, ради которых стоило бы пожертвовать сном. Но в целом за чемпионатом, конечно, следил — обзоры по утрам смотрел.
— Этот розыгрыш проходит под знаком великих бомбардиров — Месси, Мбаппе, Холанда, Кейна. Кто из них ближе тебе?
— Тяжело сравнивать меня с такими супернападающими, но по стилистике мне ближе всех Кейн. Мой типаж. Играет зачастую в два касания, а больше ему и не надо. Принял — забил.
— Какие-то приёмчики в его игре для себя подмечаешь?
— А какие у Кейна приёмчики? Он человек штрафной площади, игрок одного-двух касаний. Хороший приём, хороший удар.
— Наблюдая за Роналду и Месси, видишь себя играющим на высоком уровне в 39-40 лет?
— Думал об этом. Если глобально посмотреть на вопрос, то раньше уже в 30-32 года заканчивали с футболом, а сейчас ты в этом возрасте полон сил. Понятно, что 40 лет — это уже реально много. Но когда я смотрю на нашего Барриоса в его 32, понимаю, что он ещё минимум года четыре отыграет на самом высоком уровне. Всё прогрессирует, технологии совершенствуются. Все футболисты хотят играть как можно дольше, поэтому следят за питанием, восстановлением. Я не исключение.
— Ты тоже стал серьёзнее к этим вопросам относиться? Читал, что даже нанял нутрициолога.
— Мне ещё старшие ребята в Самаре советовали: «Следи за телом смолоду, чтобы с возрастом проблем не было». Сейчас, когда есть все условия для восстановления, грех ими не пользоваться. Только ухаживай за своим телом. А правильным питанием я давно интересовался. Не могу сказать, что ем одну гречку и варёную курицу. Нет, могу всё себе позволить. Нутрициолога взял, чтобы следил, когда и что могу съесть — до игры, после. Ничего особенного в этом нет. Сейчас, наверное, 90% спортсменов, играющих на высоком уровне, этим вопросам уделяют внимание.
— Жива ещё надежда самому побывать на Кубке мира?
— Не знаю на самом деле… В следующем году мне 30, к ЧМ-2030 будет 33. Если на ближайший чемпионат мира нас допустят, возможно, ещё и сыграю. А через один, в 37, наверное, уже не попаду. Печально, конечно. Хочется играть в еврокубках, за сборную в официальных матчах. Тем более наше, моё время идёт, и немного обидно, что всё это проходит мимо.
— На Лигу чемпионов надежд больше?
— На чемпионат Европы тоже надежда остаётся. А Лига чемпионов, Лига Европы или Лига конференций — уже без разницы. Хочется поиграть на высоком уровне, чего сейчас, к сожалению, мы не можем себе позволить.
Суперкубок. Уход из «Спартака». Федун и Станкович
— Суперкубок против «Спартака» — идеальное начало внутреннего сезона?
— С точки зрения болельщиков, наверное, да. Не в обиду «Краснодару», вывеска «Зенит» — «Спартак» всё-таки выглядит ярче, чем «Зенит» — «Краснодар». Для всей России эти матчи стоят особняком. Тем более это Суперкубок — матч за трофей. Будет интересная игра.
— Не логичнее ли было провести такой большой матч на главной арене страны?
— Если играть в «Лужниках», в Москве, «Спартак» получит небольшое преимущество — как получил бы «Зенит», играя в Петербурге. Поэтому Нижний Новгород — нормальный вариант.
— Остались в «Спартаке» парни, с которыми можешь списаться, созвониться?
— Некоторые остались. С Литвиновым, Бабичем, Мартинсом могу пообщаться. Зиньковский сейчас вернулся, Пруцев. Есть ребята, с которыми поддерживаю отношения.
— А к спартаковскому ромбу остались тёплые чувства или это больше история про воспитанников?
— Хочешь спросить, скучаю ли я по «Спартаку» (улыбается)? Точно нет. Но в этом клубе я провёл почти пять лет, выиграл трофей. Болельщики меня любили, руководство хорошо относилось. При Леониде Арнольдовиче Федуне всё было супер. Я всегда говорил и сейчас повторю, что испытываю максимальное уважение к «Спартаку» и его болельщикам. Никогда плохого про них не скажу. Уважаю этот клуб и ценю время, которое в нём провёл.
— Только концовка красно-белой истории вышла смазанной. Осталась небольшая обида, что не оценили по достоинству?
— Никаких обид. Я хотел уйти по-хорошему, однако «хороших» переходов из «Спартака» в «Зенит», наверное, не бывает. Понятно, что были какие-то недопонимания. «Спартак» предлагал остаться, но это было моё решение.
— Разве Станкович на тебя рассчитывал?
— Со Станковичем разговаривал раз пять за месяц. Он хотел, чтобы я остался. Однако я уже принял решение.
Долгожданное чемпионство. Три года вне сборной. Упущенный шанс уехать в Европу
— Прошлый сезон — пока лучший в карьере?
— В командном отношении, наверное, лучший. Всё-таки взяли трофей, и я выиграл этот долгожданный титул. Но по «гол+пас», например, этот сезон был для меня далеко не лучшим. Всегда есть куда стремиться. Хотя весна реально получилась классная, эмоциональная.
— Ты трижды становился серебряным призёром: в ФНЛ с «Крыльями», в РПЛ — со «Спартаком» и «Зенитом». Не возникало мыслей: «Что за чертовщина?»
— Нет, я всегда верил, что настанет момент, когда выиграю золото. Не знал только, когда и с кем (улыбается). Я в «Зенит» для того и переходил, чтобы выиграть как можно больше трофеев.
— Своим вкладом в чемпионство полностью доволен?
— Безусловно, определённый вклад внёс, какие-то голы забил. Но когда команда выигрывает трофей, недостаточно вклада одного футболиста. На каждом этапе сезона разные игроки его делали. Из последнего: Адамов пенальти вытащил; Кондаков в Махачкале прострел сделал, после которого в свои ворота забили; Луис Энрике победный «Балтике» положил. Если пройтись по матчам, увидим, что у нас каждый внёс вклад в чемпионство. Вообще каждый. Выпячивать себя, говорить я — неуместно и неправильно.
— А 100 голов за карьеру — веха, повод для гордости?
— Я не следил за цифрами, но знал, что 100-й где-то рядом. Когда сказали, что достиг сотни, выложил пост. Оказалось, немного поспешил. 100 голов не так уж много. Хочется как можно больше. Например, 200, почему нет? Я стремлюсь к этому.
— Чем закончился спор с Радимовым насчёт 20 голов в сезоне?
— Через два дня после последнего матча я с ним рассчитался. Ему доставили выигранное пиво.
— Какое?
— Хорошее, светлое. Он доволен, 100%.
— На фоне такой яркой весны не удивлён, что снова мимо сборной?
— Тут всё просто: в матче с «Ростовом» сильно подвернул голеностоп в первом тайме. С 20-й минуты на одной ноге играл. Сколько смог, столько выдержал. Потом две недели восстанавливался. Можно сказать, проблемы со здоровьем не пустили в сборную.
— Карпин не звонил?
— Мы общались ещё до «Ростова». Вызов планировался, но случилось то, что случилось.
— А если более глобально посмотреть, понимаешь, почему почти на три года выпал из обоймы?
— Первое время в «Зените» я не лучшую игру показывал. А потом у нас же говорят, что в сборную вызывают футболистов до 30 лет. Если в ближайшее время официальных матчей не будет, может, и правильнее приглашать более молодых ребят, 25-26 лет.
— Ты по этому поводу сильно не заморачиваешься?
— Вообще не переживаю. Конечно, хочется сыграть. Сборная есть сборная. Но лучше дать дорогу молодым, чтобы они почувствовали, что такое национальная команда, и, когда нас допустят до официальных турниров, были к этому готовы.
— Сейчас, понятно, русскому уехать в Европу тяжело. В «Спартаке» такого желания и возможности не было?
— Желание возникало, конечно. Когда мы в группе Лиги Европы первое место заняли, наверное, лучший момент для этого был. Я один матч только пропустил, в пяти играх четыре гола забил — по два «Наполи» и «Лестеру». Голевой пас отдал. Думал, если «Лейпцигу» хотя бы один забью, вариант обязательно появится. К сожалению, нас дисквалифицировали, и в 1/8 финала мы не сыграли. Все голы, можно сказать, сгорели, и на этом всё закончилось.
— Даже запросов в «Спартак» не поступало?
— После нашей дисквалификации уже всем не до того было.
— Есть от этого небольшое разочарование?
— Тогда думал об этом, сейчас — уже нет. Как есть, так есть. Такое время. Сейчас я в «Зените», выиграл титул, могу взять второй. Не жалуюсь.
Адаптация в «Зените». Вера Семака. Болельщики и фанаты
— Как происходило твоё вливание в зенитовский коллектив в свете прошлых трений с ними в составе «Спартака»?
— Как обычно при переходе из одного клуба в другой. Здесь все ребята — профессионалы. Меня хорошо приняли и тренеры, и футболисты, и персонал. С первого дня ощущал максимальную поддержку. Даже при далеко не лучшей моей игре — я всё понимаю, мне не 15 лет — Сергей Богданович выпускал меня на поле. Другой бы сказал: «Всё, хорош, не пошло». А он до конца верил — и это принесло свои плоды. За это ему безмерно благодарен. У нас и Анюков, Симутенков, весь тренерский штаб постоянно помогают, подсказывают, и не только мне — вообще всем ребятам. Сейчас коллектив в «Зените» прекрасный, с бразильцами всё время шутим. Всё супер.
— Какие-то советы Семака запали в душу?
— Даже самое вроде бы банальное: «Никого не слушай, тренируйся, работай — и всё будет хорошо». Мы часто разговаривали. Я и сам к нему подходил — благодарил за то, что выпускает, несмотря на плохую игру. Допускаю, что это было не лучшим решением для команды, но он верил в меня, и за это ему огромное спасибо. Надеюсь, немножко вернул свой должок (улыбается).
— Ты помнишь Семака-футболиста?
— Детально не помню, как он играл. Но кто такие глобально Семак, Кержаков, Аршавин, знают все. В курсе, что Сергей Богданович не только в ЦСКА и «Зените», но и в «ПСЖ» побывал. Классный был футболист, что тут говорить.
— Можешь назвать его моральным и профессиональным ориентиром для себя?
— Думаю, да. Сколько титулов и трофеев Семак собрал игроком и тренером — это что-то невероятное! Для всего российского футбола он уже огромная величина и большая-большая легенда.
— Верно ли наблюдение, что в «Зените» у тебя сузился функционал — от игрока нескольких атакующих позиций до ярко выраженного «столба»?
— В какой-то степени — да. У каждого тренера свои требования. При Тедеско я в «Спартаке» выполнял примерно те же функции, что и сейчас в «Зените». При Абаскале чуть по-другому было. Что от меня требуют, то я и делаю. Сейчас я «столб», но подо мной такие ребята, что разыгрывать мяч мне и не нужно. Вендел, Педро, Глушенков без меня с этим разберутся. Моё дело — бороться и завершать.
— Вычитал, что Барнаул иногда называют «маленьким Петербургом». Есть сходства?
— Первый раз слышу. Рек, как в Питере, в Барнауле нет. Может быть, с историческим центром есть что-то общее. Старые города плюс-минус везде похожи.
— Ты уже освоился в Петербурге?
— Мне комфортно. Все говорят: Москва больше, разнообразнее, а для меня это не имеет значения. Я семейный человек: у меня тренировка, дом, родные. А в плане трафика Петербург даже удобнее Москвы: пробок практически нет, быстро добираешься куда хочешь. Лето здесь — вообще класс: вода, лодки. Кайфую от всего этого.
— Живёшь в городе или на природе?
— В городе, на Крестовском острове.
— Видел у тебя на странице в соцсетях фото с удочкой.
— А это здесь, на базе в Удельной.
— Клюёт что-то?
— Небольшой карасик. На серьёзную рыбалку я с Геннадьичем, Анюковым, езжу. В сентябре, в паузу сборных, планируем слетать в Мурманск. Там рыбалка классная!
— Анюков — вообще профи в рыбалке.
— Я тоже полупрофессионал (смеётся). Но такой рыбалки, как с Геннадьевичем, больше нигде не видел.
— Питерские болельщики ревностно относятся к приезжим, особенно из Москвы и тем более — из «Спартака». Приняли они тебя?
— Смотря какие болельщики. С «виражом» у нас, наверное, нейтралитет. Думаю, полностью они меня никогда не примут, и это нормально. Среди обычных болельщиков кто-то принял, кто-то — нет. Я к этому спокойно отношусь. Первое время в Питере хотел кому-то понравиться, что-то доказать — может быть, поэтому и не пошла игра. С чего появился легендарный «плохой мальчик»? Я просто понял, что нужно быть самим собой – таким, какой я есть. Не нравлюсь кому-то — и ладно. И всё сразу встало на свои места.
— В целом петербургская публика отличается от спартаковской?
— «Зенит» за последние восемь лет семь раз выиграл чемпионство. Естественно, для болельщиков команды существует только первое место. Иногда тебя критикуют даже не за поражение, а за то, что выиграл недостаточно убедительно. В этом плане питерские болельщики даже требовательнее спартаковских. Они хотят не просто побеждать, а побеждать красиво.
— В повседневной жизни бывают пересечения с фанатами?
— А я в городе особо не появляюсь. Всё время тренировки, дом, семья. Иногда можем в ресторан сходить. Сколько ни встречал болельщиков в Москве или Питере — никто плохого слова не сказал. Обычно всё ограничивается пожеланиями успеха и просьбой о фото. В этом плане всегда всё хорошо.
— И от спартачей негатив не прилетал?
— Никогда. Иногда спрашивают: «Саня, почему ты ушёл?» Некоторые говорят: «Возвращайся». В лицо ни разу не высказывали негативных вещей. Ни здесь, ни там.
Хейт и конкуренция. Троллинг «Спартака». Бойкот журналистов
— Артём Дзюба тем лучше играет, чем больше его не любят. Ты тоже испытываешь сильную потребность во внешних раздражителях?
— В какой-то степени, наверное, да. В любом случае ищешь, от чего заряжаться. Если тебя не любят болельщики, освистывают, ты не можешь не обращать на это внимание. Значит, нужно направить эту энергию в нужное русло, сделать своим оружием. Когда весь стадион свистит при виде меня — это же классно. Я кайфую! Значит, я им небезразличен, какую-то эмоцию вызываю. Было бы плохо, если бы не свистели и не кричали. Я не против и не обижаюсь — наоборот, подыгрываю.
— Что тебя в большей степени мотивирует, заводит — свист трибун или острая конкуренция?
— И то, и то. Конкуренция меня тоже очень заводит. Когда появляется новый конкурент, внутри просыпается желание быть ещё лучше — во всём. Только дайте мне шанс! Какой бы жёсткой ни была конкуренция, я всегда говорил, что придёт моё время и я буду играть. Возможно, не через две недели, а через месяц, два или три, но это обязательно случится. Кто-то над этими словами посмеивается — ради бога. Я такой — максималист.
— Но бывали же периоды, когда недостаток конкуренции делал тебя чересчур «добрым мальчиком»?
— Не сказал бы. При менее жёсткой конкуренции действительно расслабляешься, но в хорошем смысле. Чувствуешь себя более комфортно. Не забив в одной-двух играх, всё равно знаешь, что выйдешь на поле. В таком состоянии иногда даже лучше играешь. А в «Зените» конкуренция всегда максимальная, огромная. Когда были Кассьерра и Гонду, я понимал: если сегодня не забью — следующий матч начну на лавке, как бы ни сыграл.
— «Зениту» нужно было взять Дурана, чтобы ты разбушевался?
— Наверное. Вы-то Дурана видели только на поле, когда он играл, а я его видел ещё и на сборах.
— И как он там выглядел?
— Примерно так же, как и в матчах (улыбается). Естественно, мне было немножко обидно, когда два первых матча года он начинал в старте, а я — в запасе. Это разозлило меня ещё сильнее.
— Слова председателя совета директоров «Зенита» о поиске ещё одного нападающего подстёгивают?
— Конечно, подстёгивают. Мы все понимаем, что это «Зенит». В этой команде невозможно быть единственным нападающим. Даже если ты выиграл конкуренцию у условного Дурана, это ни о чём не говорит. Каждые полгода начинается новый этап: нужно опять всё доказывать заново. То, что с уходом Дурана купят ещё одного, а может быть, и двух нападающих, читалось. Это профессиональный спорт. «Зенит» всегда борется за чемпионство, и по-другому здесь не может быть. Мне эта конкуренция приносит удовольствие, а если я её выигрываю — вдвойне.
— Фелипе Аугусто по своему профилю не прямой конкурент?
— Не знаю, это уже к тренеру вопрос. Но он же нападающий по амплуа, а значит, мой прямой конкурент.
— Придётся теперь его сажать в запас?
— Посмотрим (смеётся).
— Тебе же с раннего детства приходится всё и всем доказывать?
— Всегда. Просто никогда не бывало — ни в Самаре, ни в Красноярске, ни тем более в «Спартаке». Везде конкуренция была серьёзная. Когда в «Спартак» приходил, там были Понсе и Ларссон. Тоже поначалу то играл, то не играл, но потом играл всегда. С приходом Шамара Николсона я вообще на семь матчей сел и практически не выходил. В конечном счёте всё равно играл я. Я к тому веду, что и в «Зените» играть буду я, как бы это ни звучало (улыбается).
— Тяжело это морально — постоянно доказывать, что достоин?
— Я к этому привык. У меня реально всегда так. Я понимаю, что чем тяжелее сейчас, тем легче будет потом. Если перетерпишь, будешь работать, тебе всё вернётся.
— Тебе свойственны рефлексия, самокопание?
— А у меня и времени на это нет. У меня двое детей, супруга — им тоже нужно уделить время. Если я приду домой с плохим настроением — кому от этого лучше будет? Стараюсь побыстрее переключаться. По пути со стадиона могу подумать об игре, попереживать или порадоваться, но домой негатив не приношу. Там я отец и муж.
— За тобой раньше не замечалось склонности к эпатажу. История с плавательной маской — это был разовый выплеск эмоций?
— Думаю, да. Повторюсь: я уважаю «Спартак» как клуб и бренд. Я был там много лет, забил немало голов, выиграл титул. Ни тогда, ни сейчас плохого слова о «Спартаке» не сказал. Когда они — не знаю, с чьей подачи — решили меня подколоть этой маской, я немножко не понял этого. Подумал: «Ну хорошо, давайте и я пошучу в ответ».
— Получается, троллинг «Спартака» достиг цели?
— Ну да. Но что придумали, то и получили.
— А проигнорировать не вариант был?
— Скажу честно: именно от «Спартака», за который столько лет играл, немного обидно такое получить.
— Такие вещи эмоционально опустошают?
— Я вообще случайно этот ролик увидел. На предыгровой тренировке в раздевалке кто-то показал. Не сразу понял, что к чему. Посмотрел ролик: ну прикольно пошутили. Попросил купить маску и на завтра за ворота положить. Я бы никогда не стал над «Спартаком» подшучивать — они сами меня спровоцировали.
— Ещё одна больная тема: почему ты не разговариваешь в миксте с московскими журналистами?
— Взять последние мои выходы в микст-зону. Они какую-то ерунду кричат, специально провоцируют, а потом хотят, чтобы я общался. Такого не будет. Они считают, что я непрофессионально себя веду, не разговаривая после матчей? Я согласен. А провоцировать — профессионально? Это же не раз или два происходило, а постоянно, причём не только со мной. Сколько было ругани по этому поводу в СМИ! Дзюба тоже не общается — не просто так же. Многим молодым клубы запрещают останавливаться в миксте, чтобы не поддавались на провокации. Когда у Валерия Георгиевича в сборной спрашивают про лабубу, я думаю: «Ребята, камон, и вы потом обижаетесь, что с вами не общаются?» Так никто и не будет общаться. Понятно, что не все журналисты такие. Но вы же между собой общаетесь — так объясните им, как себя вести. Или уберите из микст-зоны этих индивидуумов. И тогда, уверен, все снова будут общаться.
— То есть это никак не связано с публикациями на фоне твоего перехода в «Зенита»?
— Нет. Я понимаю, все хайповали на этой теме — это нормально. Это реакция на провокации после игр.
— А ты вообще читал, что писали в июле-августе 2024-го?
— Поначалу, скажу честно, читал. В первую неделю даже прикольно было узнавать о каких-то заговорах. Когда каждый день стали писать одно и то же, перестал обращать внимание.
— В комменты хотя бы изредка заглядываешь?
— Не-не-не. Если в «Телеграме» что-то выложу, могу первые пять сообщений глянуть — дальше даже не листаю. Неинтересно.
— Словом тебя невозможно ранить?
— Без шансов обидеть. Иммунитет уже выработался.
Самый тяжёлый и самые счастливые моменты жизни
— Игра за «Спартак» после маминой смерти — самый тяжёлый момент в карьере?
— Наверное, да. Однако как бы тяжело ни было, я не хотел слишком долго скорбеть. Наоборот, рвался побыстрее вернуться на поле, к тренировкам. Всё-таки футбол лечит, помогает. Вернувшись из Барнаула, подошёл к Тедеско: «Понимаю, что пять дней не тренировался, но через два дня игра, и ты должен меня на неё поставить». И Доменико поставил.
— До сих пор посвящаешь голы ей?
— Да. Мама для меня очень много сделала, в том числе в плане футбола. В меня никто не верил так, как она. Когда мама говорила, что буду играть в сборной России, отшучивался: «Мам, заканчивай, какая сборная?» Однако они с папой верили, на просмотры отправляли за свой счёт, компенсацию барнаульскому «Динамо» из своего кармана заплатили. Если бы не родители, я не играл бы в футбол.
— За шесть лет боль потери немного притупилась?
— Любая боль со временем притупляется, и эта тоже. Но, конечно, нам всем её очень не хватает.
— Часто снится?
— Нечасто, но бывает.
— Что ещё тебя способно растрогать до слёз?
— Наверное, рождение детей.
— Более глубоко эмоционально переживал рождение первого или второго сына?
— Конечно, второго. Когда первый родился, я совсем молодым был. 20 лет, Томск, ещё ничего в жизни не понимал. Сейчас об этом чуть-чуть сожалею. Наверное, по молодости недостаточно любви отдал первому сыну. Стараюсь хоть теперь это исправлять. А маленький… Даже на тренировку уезжаю — уже начинаю скучать. Ему сейчас восемь месяцев будет — самое интересное время: уже всё понимает, ползает, что-то лопочет. Хочется как можно больше времени с ним проводить — ведь эта пора быстро проходит.
— Первого Сергеем в честь отца назвал?
— Пусть будет так (смеётся). Просто совпало: Я Александр Сергеевич, папа — Сергей Александрович. Я и подумал: раз так идёт, пусть и дальше продолжается.
— А что насчёт Марка?
— Младшему имя супруга выбирала. Договорились, что я назову первого, а она — второго. Уже веду диалог, что нужна ещё девочка. Хочется дочку — принцессу.
— Какой ты папа?
— Это лучше спросить у старшего сына. Наверное, в какой-то степени добрый, но вместе с тем и строгий, требовательный. Слежу, чтобы на тренировках не халявил, отдавался. Хочется, чтобы стал сильным футболистом. Не знаю, получится или нет – главное, чтобы не ленился и работал.
— В чём ограничиваешь? Телефон, игры?
— В принципе, ни в чём не ограничиваю. Когда учится, в восемь утра уходит в школу, в пять вечера возвращается, а к шести уже на тренировку. Перед сном остаётся пара часов на планшет — там и ограничивать нет смысла. Летом, понятно, чуть больше времени в гаджетах проводит. Не вижу в этом ничего страшного.
Стереотипы. Деньги. Ошибки
— Как думаешь, тебя изменили достаток и популярность или в душе остался простым барнаульским парнем Сашей Соболевым?
— В любом случае популярность и финансовое положение меняют людей. Наверное, я тоже изменился, даже если сам этого не замечаю. Это в большей степени касается привычек, быта. А в остальном — такой же простой парень, как и был. Некоторые судят обо мне по картинке в телевизоре, каким-то интервью. У кого-то этот образ вызывает раздражение, даже ненависть. Кто-то считает меня плохим, глупым или неадекватным, не задумываясь, что какие-то вещи порой делаю специально, чтобы подыграть фанатам. После более-менее плотного общения в жизни люди, как правило, меняют своё мнение обо мне.
— «Плохой мальчик» — это больше клише, стереотип?
— Больше мем уже. Люди хотят считать меня «дельфином» — хорошо, я буду «дельфином». «Плохой мальчик»? Окей. «Дерево»? Без проблем. Если кому-то нравится вешать ярлыки — ради бога. Всё, что происходит на поле, остаётся на поле. В жизни я совсем другой человек: спокойный, семейный, никогда не кричу, не ругаюсь. Игра — другое дело. Там эмоции зашкаливают. Иногда — да, провоцирую своих фанатов, для которых я — деревянный, «дельфин» и так далее. Я к этому ровно отношусь. Это моя работа.
— В Барнауле часто бываешь?
— Теперь уже нет. Папа переехал в Геленджик, открыл бизнес по аренде авто, часто в гости приезжает. Сестра в Москве учится. Года два назад к маме на кладбище ездил, а больше у меня в Барнауле никого и не осталось — только родители супруги.
— Есть у тебя в футболе настоящие, близкие друзья, кому можно набрать, выговориться, когда плохо на душе?
— Наверное, Джикия. Мы с ним хорошо дружим — у моего младшего сына будет крёстным. Жду в Питере на крестины.
— А много посторонних набивается в приятели?
— Когда был помоложе, их было много, сейчас — уже нет. Телефон сменил, круг общения сократил — и спокойно живу. Мне почти 30 лет — уже понимаю, кто что из себя представляет.
— Раньше часто обманывали, предавали?
— В финансовом плане, конечно, было. Думаю, все футболисты с этим в той или иной степени сталкивались. Правду говорят: если хочешь потерять друга — одолжи ему денег. Проходил.
— Есть люди, которым не пожмёшь руку при встрече?
— Нет таких.
— Каких ошибок в карьере хотел бы избежать?
— Ошибок нет вообще. Как всё происходило, так и должно было случиться. Если бы не прошлые взлёты и падения, не было бы и всего того, что у меня есть сегодня.
— Закончи фразу: счастье — это…
—… когда все живы-здоровы, есть семья. У меня двое прекрасных сыновей, супруга, а теперь ещё и чемпионство. Да, об этом трофее уже нужно забыть и нацеливаться на следующие. Но прямо сейчас я максимально счастлив.
Источник: www.championat.com
Комментарии