Уимблдон всё ближе! Короткий травяной сезон стремится к логичному завершению, а мы готовимся к третьему в году «Шлему», который стартует уже 29 июня.
О главных интригах этого Уимблдона «Чемпионат» пообщался с Ольгой Морозовой – легендарной советской теннисисткой, бывшей седьмой ракеткой мира и финалисткой травяного «Шлема»-1974. Порассуждали о шансах российских игроков в Лондоне, выявили главные сложности при игре на траве и обсудили фаворитов в женской и мужской сетках.
«Люди спят у стадиона ради билетов на Уимблдон»
— Ольга Васильевна, какие главные впечатления у вас остались от выступления на Уимблдоне?
— Мои выступления хоть и были достаточно давно, но Уимблдон — такое место, которое навсегда остаётся в памяти и сердце каждого теннисиста. Я очень хорошо помню свои первые шаги на Уимблдоне, потому что для советской спортсменки это было вообще что-то удивительное. В Советском Союзе травяных кортов не было. И сама атмосфера Уимблдона совершенно особенная, потому что нет в мире такого клуба, как Уимблдон.
Этот сад, эти потрясающие цветы, эта прекрасная публика, которая понимает теннис. Едешь девочкой вдоль стадиона и не понимаешь, почему такая очередь. Это, естественно, не за бананами и не за клубникой, а за билетами на Уимблдон. Люди рядом с клубом ставят тенты, в которых спят в ожидании билетов. Кто-то из них становится друзьями, кто-то даже семьи создаёт. Всё это невозможно забыть. Я часто бываю на Уимблдоне, сами понимаете, живу недалеко. И когда открываются двери турнира, ты входишь – и начинают идти мурашки.
Это первое. А второе – это ощущения, когда я уже играла турнир. Был 1968 год, когда Уимблдон стал открытым, и мы с Аликом Метревели вышли в финал в миксте. Самое интересное, когда мы играли против Панчо Гонсалеса и Рози Казалс [в 1/4 финала]. Гонсалес в то время был звездой, у него была такая подача, что мы по ней все учились подавать. И вдруг я против него играю. Мало того, что играю, так ещё и выигрываю. Когда я после этого входила в раздевалку, мне говорили: «Ну что, ты проиграла?» А я говорила: «Нет, мы выиграли». Это забыть невозможно.
И, конечно, сказка, когда я вышла в финал одиночки, это было невероятно. Шёл дождь, и я на том турнире играла в трёх разрядах. Устала невероятно. Но моя самая большая ошибка была, что я перед финалом вошла в раздевалку и загадала себе один букет, с которым хотела выйти на матч. Однако его не было. Поэтому, в общем-то, и не сложилось у меня.
— Так вот в чём причина…
— Да, вот в чём причина (улыбается). И хоть ты не выиграла турнир, но была в финале, и всё равно тебя помнят как очень хорошего игрока. И потом – я же «обидела» Вирджинию Уэйд в полуфинале, а она была суперзвездой английского тенниса, так что там меня хорошо помнят.
— Если бы вам сказали, что можно вернуться на пик карьеры и сыграть на одном из турниров «Большого шлема», Уимблдон был бы первым в списке?
— Да. Я вообще хорошо играла на траве. У меня такой был стиль игры – подача с выходом к сетке. И надо сказать, у меня очень хорошо работали ноги. Естественно, трава для меня была достаточно удобным покрытием, я на ней хорошо ориентировалась.
— Вы отметили, что хорошо играли на траве. Как вам кажется, осталось ли в современном теннисе такое понятие, как «травяной игрок»? И можете ли вы кого-то из действующих теннисистов назвать профильным травяным спортсменом?
— Думаю, то время ушло. Когда я играла, три турнира «Большого шлема» проходили на траве: Уимблдон, первенство США и Австралия. Тогда особенно отличались австралийцы, у них было очень много суперигроков, которые хорошо подавали, играли с лёта. Они были законодателями игры на траве. И американцы… И стиль был определённый у большинства. Например, моя хватка континентальная справа была хороша и с лёта, и для подачи, и для смэша. Форхенд, конечно, было сложновато играть, но в общем справлялась.
Сейчас это совершенно недопустимо. Покрытие сейчас другое, трава другая. Единственное место, где осталась трава, на которой я играла, это Queen`s Club. Посмотрите на покрытие, когда заканчиваются турниры. В моё время оставалась дорожка, она шла от задней линии к сетке, все бежали вперёд по центру, и трава была вытоптана там. А сейчас, если посмо́трите, трава вытоптана вдоль задней линии. Совершенно другой стиль игры.
«Надо поздравить маму Мирры, воспитала хорошую девочку»
— Хочется поговорить персонально про игроков и сразу вспомнить Мирру Андрееву. После победы на «Ролан Гаррос» окажется ли она одной из главных претенденток на успех в Лондоне?
— С игрой Мирры я познакомилась достаточно давно, когда она ещё играла здесь отборочные турниры. Мне понравилась эта девочка, потому что у неё есть не только удары, но и мысль в игре. В прошлом году я лично с ней познакомилась, и мне было очень приятно, потому что у неё потрясающие манеры. Как человеку в возрасте мне очень приятно, когда умная девочка с хорошими манерами общается на определённом уровне. Надо поздравить и маму Мирры, потому что она действительно воспитала хорошую девочку.
Теперь про её игру. Мирра очень хорошо ведёт игру, чувствует соперника и уже сейчас может разбивать игру оппонента. Комбинация «подача +1» у неё очень хорошая. Но ей будет трудно, потому что на неё станут больше давить. Хочется, чтобы у неё была нормальная сетка и сразу какой-то невероятный игрок на неё не навалился. Она знает, как себя держать, и надеюсь, что выступит удачно. Но говорить о том, что она сейчас должна ещё один «Большой шлем» выиграть… Нет, давайте не будем на неё давить. Мы должны радоваться, что у нас есть такой игрок.
— Про Арину Соболенко. Она всё же чуть более мастеровитая, её можно немного поддавить. Нет ли у вас ощущения после «Ролан Гаррос», что игра Арины дала трещину? Будто что-то пошло не так.
— Нет, не думаю. Она очень хотела выиграть, на ней было большое давление, это раз. Второе: то, что сделала Шнайдер… Приятно, что наша умная девочка так сыграла, Наверняка у неё в голове как наглядное пособие была игра Соболенко с Гауфф. Коко несколько раз обыгрывала Арину на больших турнирах, и стиль игры был один и тот же: держать мяч, замучить передвижением, тем, что ты всё время возвращаешь мяч, а потом наносишь такой удар, что выводишь Арину из равновесия. Соболенко должна научиться играть больше на паузе, и тогда, мне кажется, у неё будет больше шансов выигрывать турниры такого уровня.
Очень трудно поменять свою игру, когда выигрываешь. А она выигрывает очень много. И поэтому, естественно, тут не надо ничего менять глобально, просто нужно чуть-чуть добавить, когда ситуация позволяет. Если всё летит обратно от соперников, надо подумать, что же всё-таки сделать, чтобы обратно не летело.
— Если говорить про наших девушек: Диану Шнайдер, Анну Калинскую. Каковы их шансы в Лондоне в этом году?
— И та, и другая могут себя показать, у них есть прекрасные возможности. Шнайдер отлично чувствует площадку, эти резаные и кручёные удары, и двигается она сейчас намного лучше. А Калинская всегда мне нравилась. Ей нужно только потерпеть. Я просто никак не могу понять, почему она не в десятке…
— Травмы? Тело её сильно подводит.
— Может быть, что-то не так делает, потому у неё такие формы тела, которые подходят для тенниса. Значит, есть что-то такое в подготовке… Не могу точно сказать.
— Если поставим в ряд трёх теннисисток: Игу Швёнтек, Лену Рыбакину и Аманду Анисимову – как вам кажется, у кого из них больше шансов на выход в финал в этом году?
— У Лены Рыбакиной. Я, кстати, недавно видела, как тренировалась Швёнтек. Она сейчас пытается играть в другой теннис и правильно делает. Раньше она играла техникой с дикими перекрутками, чем заставляла соперника смазывать удары, а сейчас пытается положить мяч в корт. Ига не играет в свой лучший теннис, но это говорит о том, что она с самого начала будет очень внимательно относиться к каждой игре. У неё не будет никакой расслабленности, она будет стараться входить в лучшую форму. Надеюсь, у неё это получится.
— Следите ли за молодыми теннисистками? Есть ли кто-то из нового поколения, кто на траве тоже может себя проявить?
— Ива Йович, она очень хороша. Ещё Виктория Мбоко. Обе молодые, совершенно разные, но талантливые. И та, и другая обладают совершенно потрясающей техникой. Обе хорошо двигаются. Мирра в этот список тоже входит – всё-таки она молодая. Думаю, они на Мирру уже зуб точат, потому что им хочется тех же результатов. Будет очень интересно, потому что такая ситуация другим игрокам и даёт уверенность, и в то же время их зажимает.
«Травма Алькараса должна стать звоночком для всех тренеров»
— А если говорить про парней, симпатичен ли вам кто-нибудь из нового поколения?
— Конечно. Фонсека больше всех нас удивляет, его удар справа… Но они все, конечно, очень интересны.
— Если в женской сетке всё понятно – пока все топовые игроки планируют ехать, то в мужской сетке уже выбыл Карлос Алькарас, есть вопросы к самочувствию Янника Синнера. Выходит, нас ждёт такой же сенсационный турнир, как этот «Ролан Гаррос»?
— Думаю, Янник сделает всё возможное, чтобы приехать. Про Алькараса хочу сказать: у него изумительная техника, но его теннис очень кистевой, и то, что произошло с его кистью, должно стать звоночком для всех тренеров, чтобы они эту технику не копировали.
Что касается Уимблдона и если кто-то не будет играть… Вы знаете, в 1973 году не играло больше половины топ-игроков, но всё равно Ян Кодеш стал чемпионом. Есть много интересных ребят, которые будут выступать. Думаю, если не будет играть Синнер, Джокович должен здесь выложиться. Трудно это, конечно, очень трудно. Но без этих двух у него появляется ещё один шанс на 25-й «Шлем».
— А Новак не кажется вам уже выбывшими из борьбы за «Шлемы» кандидатом? Или он ещё в строю?
— Вы знаете, нет. Я очень рада, что он всё ещё играет, хоть и немножко волнуюсь за него. Это классика, которую я обожаю. Очень интересно сказал Надаль: «Когда ты играл против Федерера – всё ясно, клал под лево. А против Джоковича было невероятно сложно, потому что он из каждой точки мог играть по-разному». Вот именно это я как тренер и обожаю. В своё время обожала Агасси, но не когда он был хулиганом, а когда уже стал взрослым, потрясающим игроком.
— Интересно поговорить и про наших парней. Даниил Медведев играл в полуфинале Уимблдона, но остаётся ли сейчас у него потенциал, чтобы либо повторить тот результат, либо даже превзойти себя?
— Думаю, да, он может, потому что я видела, как он больше входит в корт, активно принимает. Особенно если всё сложится и будет нормальная сетка.
Мне ещё хотелось бы, чтобы Рублёв хорошо играл. Он пытается себя поменять, стать более расслабленным, но у него силовая игра. Если он себя подкрутит с двух сторон – где-то подрасслабит, где-то останется при своём силовом теннисе – то тоже сможет хорошо сыграть.
— Марат Сафин в этом посодействует?
— Знаете, я так рада, что Марат снова на арене. Помню, как я вела его финал, когда он играл против Сампраса и выиграл первенство США. Это песня. Когда он Сампраса обвёл свечой, у меня дух захватило. Ну как можно Сампраса обвести свечой? А Марат это мог делать.
Поэтому, естественно, если он принесёт изюминки, которые у него были, то откроет Андрею реальность этих ударов. И если Андрей почувствует это, мне кажется, у нас будет очень хороший результат.
— А чего не хватает Карену Хачанову для больших побед? Он вытягивает пятисетовые матчи, выглядит эмоционально стойким.
— Карена я люблю, он прекраснейший игрок, хороший человек, но иногда быть очень хорошим немножко мешает. Я смеюсь, конечно, потому что не хочу его менять, мы его любим именно за это. Карен же сеяный игрок, он не сразу попадает по сетке на суперзвёзд, поэтому у него есть разгон, который он должен пройти чистенько. Так что хочется, чтобы у него была хорошая сетка.
— А есть ли игроки, за которых будете по-особенному болеть на этом Уимблдоне?
— Я всё время болею за наших, не могу болеть за кого-то другого. Например, Соболенко тоже наша, Рыбакина. Когда они играют, всегда хочется, чтобы они выигрывали. Мирра, Александрова, Шнайдер, Калинская, пускай все выигрывают! Не могу назвать кого-то одного, просто болею на наших.
— Какой Уимблдон из тех, что вы смотрели, оказался для вас самым запоминающимся?
— Конечно, тот, который я играла (улыбается). Много было хороших матчей в Лондоне, но мой Уимблдон останется лучшим.
Источник: www.championat.com
Комментарии