Россия – многонациональная страна. Речь идёт не только о проживающих у нас исконных народах, которым ещё в советские годы выделили собственные автономии. Не стоит забывать и о других диаспорах, например, корейской. Ещё в конце XIX века на фоне милитаризации Японии большое количество корейцев стали переезжать на Дальний Восток, а оттуда – уже двигаться дальше вглубь Сибири и на Запад.
Корё-сарам – именно так называют себя сами русскоязычные корейцы. Их общая численность достигает полумиллиона человек, и среди них много знаменитостей, например, певец Виктор Цой и боксёр Костя Цзю. Есть этнический кореец и в КХЛ – предки Олега Ли из «Амура» ещё в ранние советские годы оказались в Хабаровске, но сам Ли вырос в Москве.
Воспитанник «Динамо» успел побывать в разных клубах — от «Атланта» и «Сибири» до СКА и «Ак Барса», но бо́льшую часть карьеры провёл в «Амуре», куда вернулся в позапрошлом году и подписал новый контракт на два сезона.
В большом интервью «Чемпионату» Олег рассказал о причинах неудач в прошлом сезоне для Хабаровска, поделился своим мнением о нюансах регламента КХЛ и объяснил, как «корейская волна» помогает бороться с расизмом и прочими предрассудками.
«Держать команду после вылета? Не думаю, что такие тренировки эффективны»
– В мае вы были в Таиланде. Это был полноценный отпуск или же восстановительные сборы? С какой целью вы поехали?
– Я начинал потихоньку готовиться к сезону ещё с мая, набирать планомерно объём за счёт больших повторений. Нужно мышцы прокачать, которые уже успели отдохнуть до этого, когда мы не попали в плей-офф. Так что пауза большая была, после сезона отдохнул пару недель, теперь потихонечку готовимся к сезону. 25 мая я уже выхожу на лёд.
– Не рановато?
– Для меня это радость. Трудиться – от этого тоже есть определённый кайф. Собираемся со знакомыми, кто-то уже из команды готовится, кто-то – из молодых, кто-то – из ВХЛ, из других городов и команд. Списываемся, арендуем лёд, играем, бросковые упражнения делаем.
– Большинство хоккеистов сейчас профессионалы и, вероятно, не нуждаются уже в ранних сборах? Крикунов, к примеру, в одном из интервью был недоволен, что сократили предсезонку.
– Конечно, для Владимира Васильевича это странно – он привык по старой школе работать, он знает, как лучше готовить, на его взгляд, собирать ребят, чтобы команда подошла к пику формы. Но сейчас все начали готовиться, потому что, во-первых, идут сокращения, команд становится меньше, каждый хочет жить хорошо, и никто не хочет играть в лиге ниже уровнем, не в обиду ВХЛ, все хотят зарабатывать. Поэтому вкладываются, готовятся. Да и, в принципе, сейчас очень сильно поменялось всё в плане трудовой этики.
На молодёжь смотрю – они уже не пьют практически, не гуляют, более сосредоточены на хоккее – такое веяние, очень спортивное, более профессионально подходят ко всему. Сейчас всё доступно: есть нутрициологи, физиологи, изучают своё тело, многие ребята вкладывают свои деньги в это, потому что понимают: если хотят дальше играть, стремятся попасть в том числе в НХЛ, то нужно следить за собой в каждом аспекте.
– Во времена вашей молодости хватало историй и с пьянками, гулянками?
– Конечно, я рос в другое время, когда многое было по-другому. Наверное, наше поколение последнее, которое ещё застало такое поведение. Сейчас молодёжь ведёт себя совсем по-другому. Смотришь на ребят – они совсем по-другому готовятся, иначе видят жизнь. Не все, конечно, но бо́льшая часть.
Меня радует, как всё стало намного более профессиональным: все тренируются с большим желанием, заставлять уже не надо людей, никто не лежит, не бухает, не отдыхает лишнего. А в моём возрасте тем более, чтобы оставаться востребованным, нужно тренироваться, поддерживать себя.
– В Таиланде вы были один или с кем-то из друзей по команде?
– Нет, я был со своей семьёй. Заодно время вместе провели, в сезоне этого не хватает.
– После непопадания в плей-офф какой у «Амура» был дальнейший тренировочный план? Есть же команды, которые, опираясь на регламент, проводили тренировочные сборы.
– Мы тренировались до 20 апреля. Дальше нас уже и не могли больше держать, потому что у нас оставались накопленные выходные за перелёты по законодательству. И использовали их в конце сезона.
– Тренировались полным составом?
– Всё так, полным составом, включая легионеров. Всей командой.
– На ваш взгляд, эти тренировочные сборы вообще имеют смысл, когда сезон, по сути, уже закончился?
– Честно, не могу сказать. Наверное, нет. Больше склоняюсь к тому, что нет. Мне кажется, если уже никуда не попали, нужно побыстрее голову разгрузить и, наоборот, раньше начать тренироваться, готовиться к следующему сезону.
А держать после вылета, такие тренировки – не знаю, насколько они эффективны. Не думаю, что ребята тренируются с высокой отдачей, понимая, что сезон всё равно завершён. Поэтому лучше распустить ребят.
Сейчас тем более каждый сам готовится и все приходят подготовленные, такого, как раньше, нет. Проще составить планы заранее. Допустим, после сезона распустили, отдохнул две-три недели, и уже потихонечку начинаешь планировать свою подготовку.
– То есть, наверное, по атмосфере, по настроению ребят, ситуация была не лучшая?
– Настроение после сезона скорее было отвлечься, посидеть вместе с командой, с ребятами. А рабочего настроя, именно чтобы тренироваться – не думаю, что у кого-то было большое желание. По мне, так лучше раньше выйти в отпуск и раньше начать готовиться. Больше времени будет набрать нужный объём.
«В плей-офф мы 100-процентно должны были попадать — ответственность на всех игроках»
– Следите за хоккеем, когда ваш сезон заканчивается? Или абстрагируетесь от спорта и новостей?
– Следишь всё равно, конечно, не всё получается смотреть, тут ещё и разница во времени мешает. А так, хочется смотреть плей-офф, что-то подмечать для себя у команд, у других игроков.
– Что, возможно, больше всего вас удивило, когда вы смотрели плей-офф КХЛ? Что впечатлило?
– Меня очень удивил в положительную сторону «Салават Юлаев». Ребята молодцы, особенно как они играли в первом раунде. Сделали, наверное, больше того, что могли в серии с «Автомобилистом». Екатеринбург, на мой взгляд, был фаворитом.
«Ак Барс», конечно же, удивил в хорошую сторону – у них по сезону были волнообразные взлёты и падения, неоднозначно всё было. Но в плей-офф они собрались единым кулаком и очень качественно сыграли, можно сказать, даже на классе.
– Персонально обычно за кого-то переживаете, болеете? За старых знакомых, друзей?
– Если есть такие в командах, то, конечно же, смотришь, переживаешь. Интересно, болеешь, чтобы выиграли ребята. Поддерживаешь ребят, с кем раньше играл, с кем пересекался. Смотришь и радуешься за них, в каждой команде есть те, с кем я играл, кого знаю. Поэтому тяжело отдать кому-то предпочтение, одному конкретному клубу.
– В Хабаровске, вероятно, даже за НХЛ проще следить, чем за КХЛ?
– Честно, я особо НХЛ не смотрю – только обзоры. У нас тренеры делают видео, нарезки, как играть в большинстве – моменты из НХЛ. А так, чтобы полноценно матчи прямо смотреть – очень редко получается.
– Какие команды из НХЛ вам тренеры показывали в пример?
– Много команд выделяли, в этом году у «Монреаля» было неплохое большинство. В начале сезона нам Гальченюк-старший показывал нарезки игры «Эдмонтона». Нам, конечно, интересно было за этим смотреть, но всё-таки, как мне кажется, это было немного не под нас. Хорошие примеры игры великих игроков, там Леон Драйзайтль с Коннором Макдэвидом… Но таких, как они, только двое в мире. То, что они делают на льду, системно другим ребятам не получится повторить.
В принципе, интересно смотреть, как люди разыгрывают шайбу, что делают. Потому что у нас в этом году с большинством была беда. Да и вообще, смотришь на мастеров и всегда чему-то учишься.
– Общаясь с Алексом Гальченюком, интересовались у него подробностями об НХЛ?
– Конечно. Интересно было, как у них там всё сделано было и устроено. Как там люди живут, как играют, как готовятся.
– В плане общекомандной атмосферы с кем по прошлому сезону больше всего общались? Какой вообще был контакт в команде? Разные разговоры ходили, в том числе о каких-то конфликтах между игроками.
– Честно, я ничего такого не слышал, чтобы были конфликты какие-то у игроков. По крайней мере, на моей памяти такого не было. У нас, в принципе, хорошая атмосфера была в коллективе. Не скажу, что у нас были какие-то группировки, абсолютно все нормально общались.
– А что тогда глобально пошло не так? Всё-таки «Амур» усилился перед стартом сезона. Про Кубок Гагарина, понятное дело, скорее шутили, но в любом случае расчёт был на куда более сильное выступление.
– Как минимум в плей-офф мы должны были попадать – 100%. У нас был хороший состав. Только на себя можно пенять. Что пошло не так? Не могу сказать что-то конкретное. Для меня это тяжело – когда ты выполняешь свою работу, стараешься выложиться на максимум. Это, наверное, руководители должны делать выводы. Можно много говорить сейчас, высказывать субъективное мнение, но я думаю, тут одного момента не будет.
Сыграли разные факторы, у нас и тренер поменялся по ходу сезона, а не он набирал команду. Что-то не получилось, мы проиграли девять матчей в овертаймах, хотя бы ещё по очку брали бы в половине из них – уже было бы проще. В какой-то момент что-то у нас разлаживаться стало. А так, ничего не могу сказать – только сожаление, что не получилось с первым главным тренером. Его уволили, а второму мы не помогли. Ответственность есть на всех игроках.
– Вы начинали сезон с Гальченюком-старшим. Он проработал всего полтора месяца. Затем сначала человека отстранили по здоровью, а потом – совсем уволили. Как это внутри команды ощущалось? Что вам говорили? Помню, что вратарь Дорожко говорил тогда: «Мы сами не понимаем, что происходит, нам не объясняют». Как это было?
– Так и было. Нам не объясняли. Приняли какое-то решение – не могу сказать, насколько правильное. Понимаю, что на нашего Алекса это тоже повлияло эмоционально. Он очень хороший игрок, но я думаю, всё равно – отец есть отец. В психологическом плане это ему не помогло. Ему было тяжело, и когда отец был тренером. Он с него спрашивал – не знаю, как с кого ещё. Требовал с него больше всех в первую очередь.
– То есть никакого «семейного» момента не было? Покровительства друг друга? Много разговоров также ходило об этом.
– А какие могут быть семейные моменты? Я думаю, что Алекс и без отца всё доказал – он хороший игрок, был в НХЛ. Пихать кого-то, допустим, своего сына… Если бы он был никем – это одно. А у Алекса уже есть имя.
Он просто ему доверял, но при этом и спрашивал с него больше всех. Даже на тренировках, когда тот делал неправильно или что-то ему не нравилось, он заставлял переделать по пять раз.
– Разговоры ходили, скорее, в обратную сторону – что за счёт авторитета Алекса его отца и поставили главным тренером «Амура».
– Может быть, этот фактор учитывался. Тут много можно рассуждать, что повлияло, почему не пошло. Я могу только свою точку зрения сказать – кто-то с ней не согласится. По мне так — повлияли эти отношения.
Я думаю, что Алекс очень сильно хотел, горел желанием, чтобы его отец продолжал работать, чтобы у того всё получилось. А когда сильно хочешь, это где-то даже мешает, сидит в голове. Когда он выполнял свою работу как умел, забивал голы – это одно. А от него требуется ещё много вне льда: коммуникации с тренерами, с командой. Его капитаном сделали – это тоже давление дополнительное. Человек сколько ни говорил бы, что его нет, но оно всё равно присутствует, это неоспоримо.
– Как это в команде воспринималось? Какие ходили разговоры? К примеру, Макдэвид позвал к себе в «Эдмонтон» тренера, с которым работал в молодёжной команде, и не все в команде это хорошо воспринимали. У вас были такие же разговоры?
– Если вспоминать историю Криса Ноблоха, то они дошли с ним до финала два раза – какие тут могут быть вопросы? Когда есть результат – непонятно, что спрашивать. А насчёт нас я не могу так сказать. Решили так поставить, попробовать.
На рынке не было тренеров в тот момент, которые устроили бы руководство. Решили дать возможность попробовать поработать его отцу, он всё-таки готовил Алекса с детства, долго жил в Америке, знает всю их систему, много игр, когда сын играл, смотрел, наработки у него есть. Думали, что получится всё это перевести в жизнь.
– То есть Гальченюку ничего не высказывали? Никаких конфликтов не было?
– Не было ничего такого. Все нормально воспринимали.
– Вам удалось попрощаться с Гальченюком-старшим? Было прощание с командой?
– Как такового не было. Его уволили, но из-за того, что он живёт в городе, всё равно работает со своим сыном, уже лично каждый, кто хотел увиделся, попрощались, поблагодарили за работу. Всё как-то скомканно получилось.
«Нужно побороть стереотипы и доказать, что «Амур» — это не аутсайдер»
– Под конец сезона вы неплохо добавили, многие рассчитывали, что обойдёте «Сибирь». Вера в себя появилась?
– Когда у нас поменялся тренер, всё вроде пошло в гору. Выезд был неплохой – с «Трактором», с «Локомотивом», с московским «Динамо», помню, вели 2:1. Одна из ключевых игр была в плане уверенности – вели 2:1, а проиграли 2:4 в основное. С этого, думаю, началось всё у нас в другую сторону. Дожали бы ту игру – была бы у нас ещё большая уверенность в себе, яркие эмоции.
– Когда потеряли даже математические шансы, сложно было выходить на матчи?
– После того как всё окончательно стало ясно, уже поникли, перед болельщиками нам, честно сказать, стыдно за эти два матча. Эмоции подвели, мы настолько хотели, горели, верили, и тут – всё. После этого уже тяжело было собраться.
– Если бы всё-таки попали в плей-офф, у вас были бы шансы против «Металлурга»? «Сибирь» поборолась в концовке серии.
– Тяжело сказать, насколько «Сибирь» поборолась, скорее, может, «Металлург» играл на расслабленности. Непонятно. Но вот когда «Металлург» в 2024-м стал чемпионом, они после той победы сказали, что у них была самая тяжёлая серия именно с «Амуром». Она их закалила. Хотелось бы верить, что можно было и пройти этот «Металлург», и всех остальных, но это только может показать лёд.
– Фактор перелётов – это минус, но в каком-то смысле и плюс команды?
– Для нас был бы плюс. Но у них свои плюсы, более молодая команда. Вопрос, как они адаптируются. Возможно, им опять надо было с нами играть, чтобы выиграть Кубок.
Когда они играют с Дальним Востоком – они берут Кубок. Они играли с «Адмиралом» и тоже выиграли Кубок Гагарина. Это хороший знак, и «Ак Барс» выигрывал после серии с «Амуром», в 2023-м дошёл до финала, играя с «Адмиралом». Так что не надо бояться выходить на Дальний Восток.
– Говоря о перелётах, у вас есть особые методики по восстановлению? В «Адмирале» стараются хитро выстраивать часовые пояса. У вас такая же история?
– Мы также стараемся этот фактор учитывать, обычно тренируемся примерно по Новосибирску. Сборы после прилёта – где-то в два часа, чтобы мы немножко поспали, перестроились.
В перелётах стараемся как можно быстрее перестраиваться, где-то – поспать, у кого это получается, сон, питание, восстановление. Ничего сверхнового: просто кто-то хорошо адаптируется, кто-то – плохо. Кто-то может спать в самолётах, кто-то – нет – от этого и вся сложность.
– Сложнее лететь на Запад или обратно на Восток?
– Обычно сложнее обратно – на Восток.
– В плане личной статистики прошедший сезон для вас — один из лучших в карьере. Чувствовали, что всё идёт как надо?
– У меня была одна пробуксовка, серия из девяти матчей без очков. Как раз помню, намечалась моё 200-е очко в КХЛ…
– Много думали об этом?
– Да не скажу, но подсознание где-то работало, волнение присутствовало. В целом в прошлом сезоне я во многом добавил, но, если смотреть на среднюю результативность за игру – просто хороший сезон.
Отмечу, что в этом году я сыграл все 68 матчей, для меня это большой плюс. Часто травмы мешали мне. Сейчас какие-то микротравмы были, это классика, выходишь и играешь. Главное, что глобального ничего не было, мог выходить на лёд спокойно.
– Вы практически сразу по окончании сезона продлили контракт с «Амуром». Не было никаких сомнений? Других вариантов?
– Я уже живу давно в Хабаровске, ещё когда играл тут первый раз, в 2015 году, осел. У меня супруга из Хабаровска, познакомились с ней тут, ребёнок.
Мне нравится город, я считаю уже его своим родным. И, конечно, для меня приоритетом был «Амур». Не хотелось ничего менять. Для меня многое значит и эта команда. Хочется сделать с ней что-то такое, чтобы город запомнил, войти с ней в историю, пока есть возможность играть.
– В любом случае у команды есть определённый потолок возможностей. В вашей карьере были небольшие отрезки в СКА, в «Ак Барсе». Не было мыслей попробовать ещё раз зайти в какой-то топ-клуб, чтобы побороться за Кубок Гагарина?
– Тяжело так сказать, в первую очередь должна быть заинтересованность этих клубов, чтобы мы с агентом рассматривали эти варианты. Изначально был приоритет остаться в «Амуре». Возможно, если бы мне кто-то сейчас позвонил из этих команд, я бы, может, и подумал, но, так как с семьёй решили остаться в Хабаровске, так на рынок и не выходили.
Для нас здесь всё понятно, и всё равно есть рост у команды. Я считаю, что «Амур» – это не просто команда, которая плетётся в конце турнирной таблицы. Видно, что есть амбиции, у нас и бюджет на самом деле неплохой, так что хочется верить, что эта команда способна на большее. Возможно, мешает психология, нужно перебороть эти стереотипы, доказать, что «Амур» – не аутсайдер.
– То есть взгляд на следующий сезон оптимистичный?
– Мне, по крайней мере, хочется верить, что у нас есть перспектива. Не хочется просто проводить очередной сезон без результата. Сыграли матч – и забыли, серии поражений без эмоций уже, не попасть в плей-офф и поехать отдыхать. У меня таких мыслей точно нет.
Где-то в глубине души сидит, что на этот раз у нас всё получится, мы сможем не просто попасть в плей-офф, но и побороться хотя бы в первом раунде. А дальше уже кто знает, что будет, как бог даст.
– Вы говорили, что считаете, что в КХЛ недостаток сильных команд и в целом мало клубов. Когда всего три команды от конференции не попадают в плей-офф, это делает ваш результат ещё более провальным?
– Абсолютно согласен, когда из трёх команд идёт конкуренция, точно нужно попадать в плей-офф. Это уже совсем неприлично.
– Ходят слухи о возможном изменении регламента, особенно в случае закрытия нескольких команд. Как вы к этому относитесь?
– Я тоже пока не понимаю, как мы дальше будем двигаться, если, условно, у нас всего две команды не будут попадать в плей-офф, регулярный чемпионат будто бы совсем теряет свой смысл. Возможно, придётся убирать один раунд плей-офф, играть в три раунда, устраивать плей-ин. Что-то придётся придумывать, но хочется в первую очередь, чтобы все команды оставались с нами.
– При этом сокращение плей-офф, введение плей-ин ударит в том числе по «Амуру». Нет таких опасений? Попасть в топ-4 или даже в топ-6 на Востоке – совсем другая задача, если учитывать, сколько топ-клубов.
– Конечно, это будет для нас тяжело. Но я пока не могу понять, какой формат будет оптимальным.
«Раньше люди не так часто путешествовали, и тут человек не похож на тебя — сразу шок»
– Ваша семья живёт в России уже в третьем поколении, причём ваши предки раньше жили именно на Дальнем Востоке, верно?
– Моя бабушка родилась в Хабаровске, так что это точно мой родной город. Судьба была здесь играть.
– У вас остались какие-то родственники в Корее? Поддерживаете с ними связь?
– Насколько я знаю, нет никого. Единственное – там живёт моя сестра. Она вышла замуж за корейца.
– Корейский язык вы также не знаете?
– Увы, не знаю.
– Удалось хотя бы побывать в Корее?
– В первый раз, можно сказать, был в прошлом году. Точнее, раньше я был проездом, летал через Корею, а прошлым летом собрались с семьёй погулять. Чисто по Сеулу гуляли неделю примерно. Просто посмотреть. Мне очень понравилось. Супруга у меня при этом часто там бывала, она лингвист, училась в Японии, знает японский.
Мне вообще Азия очень близка, Токио, Киото. В Японии мы часто бывали, и в этом году тоже в Японии отдыхали. В этом плане мне, конечно, проще: у меня жена разговаривает, коммуникация удобная. Но на самом деле они сейчас молодцы, что японцы, что корейцы, очень сильно подтянулись в плане английского, даже таксисты хорошо разговаривают. Раньше супруга говорила, что вообще понять невозможно было никого.
– В России сейчас бум на корейскую культуру. У вас есть понимание, откуда он пошёл?
– Я вырос в корейской семье, поэтому для меня это всё знакомо. Но я рос в другое время, молодёжь у нас своеобразная. Когда я был юным, всё было по-другому, интересы были другие.
– Вам что-то нравится из популярной корейской музыки и кино или это всё вообще не про вас? BTS, Blackpink, что-то похожее?
– Честно, я особо даже не смотрел, не слушал. Разве что пару клипов попадались мне. Что-то культовое, как «Игра в кальмара», у них хорошие фильмы и сериалы. Но у нас и российский кинематограф тоже сильно поднялся, как по мне. Очень интересные сериалы стали и фильмы.
– Что-то из последнего запомнилось вам? Наверняка многое пересмотрели за долгие перелёты.
– В перелётах стараешься разгрузить голову, смотришь какие-нибудь смешные сериалы. Много сейчас хороших сериалов на стримингах, отмечу «Золотое дно», «Хирург», «Слово пацана». Раньше я вообще российские сериалы не смотрел, а сейчас много толковых.
– Насколько помогает бум на Корею продвижению корейской культуры как в России, и в мире?
– Здорово, конечно, что люди стали больше интересоваться, смотреть, изучать и делать положительные выводы. Это плюс в плане толерантности, мультикультурности.
– Если вашу молодость вспоминать, раньше могли быть какие-то предрассудки, тонкие моменты, связанные в том числе и с расизмом?
– Конечно, я вырос в достаточно суровое время, тем более жил на Западе, не на Дальнем Востоке. И там не было много корейцев, в Москве это редкость. Так что приходилось сталкиваться с недоверием, часто бывало так, что я и дрался, надо было постоять за себя. Это нормально – это жизнь, улица. Мы в такое время выросли.
– Это было в вашей детской команде или просто при прогулках по городу?
– В командах такого не было, как правило. В команде ты когда приходишь, сразу ставишь себя – показываешь, можно с тобой так делать или нельзя. А вот улица всегда предполагает новые знакомства, разных людей, поэтому приходится доказывать, объяснять им, что так разговаривать с тобой недопустимо.
– Неужели всё это было в Москве? Или вы вспоминаете Волгоград в 90-е?
– Волгоград я особо не помню, потому что мы переехали, когда мне было всего четыре года, я только летом возвращался туда на сборы на месяц-другой. Так что речь про Москву, я жил в Конькове, но думаю, что это неважно, куда бы ты ни пришёл тогда, были бы вопросы. Это уже не 90-е были, а нулевые. В 91-м я родился, молодость моя пришлась на нулевые. Но всё равно было трудно.
– Если даже в Москве вы сталкивались с расизмом, значит, в глубинке было ещё сложнее?
– Не могу сказать, я же там не жил. Когда с командой приезжали, такого не было, я на себе не ничего такого не чувствовал. Сейчас всё намного проще. Плюс это стало модно, и люди уже относятся по-другому. К тому же люди больше путешествуют, больше видят, как живут другие люди, и нет такого страха.
Раньше люди не так часто путешествовали за границу. И тут представьте: человек не похож на тебя, конечно, будет шок, от этого пойдут уже и шутки, колкости. А сейчас многие сами уже были в других странах, есть интернет, уже знают и другую культуру, всё стало доступно, поэтому и мнение меняется. Я уверен, что многие теперь думают о корейцах как о добрых, отзывчивых людях.
– Главное – трудолюбивых. Это будто бы основное качество корейцев.
– Так, в принципе, про всю Азию можно сказать. Корейцы всё делают быстро и качественно.
Источник: www.championat.com
Комментарии