Об успехах хоккеистов и тренеров привыкли говорить много, однако некоторые аспекты их жизни и быта зачастую остаются за кадром. Ещё реже говорят о сложностях, с которыми обычно сталкиваются игроки, принявшие решение завершить профессиональную карьеру и попробовать себя в тренерском деле.
Непростой поиск работы, перестраивание образа мышления и многие другие проблемы скрыты от глаз широкой публики. Но об этом важно говорить. Собственно, как и о радостях, которые связаны с такими изменениями.
Наш сегодняшний гость может многое об этом рассказать.
Павел Турбин начал карьеру в Омске, но поиграть за «Авангард» так и не сумел. Он прошёл тернистый путь, закалившись в ВХЛ и дебютировав в КХЛ только в 25 лет — в сезоне-2015/2016. Бывший защитник значительную часть карьеры, целых пять сезонов, провёл в «Амуре», а ещё успел попробовать себя в «Автомобилисте», где пересекался с Андреем Разиным, и в «Торпедо». А карьеру завершил в сезоне-2024/2025 в родном Омске — в «Омских Крыльях».
Повесив коньки на гвоздь, Турбин начал тренерскую деятельность. Сезон-2025/2026 Павел Андреевич провёл в клубе ВХЛ «Челны» в должности тренера защитников.
Мы пообщались со специалистом и обсудили множество тем:
- с какими сложностями сталкиваются молодые тренеры;
- как меняется видение хоккея, когда становишься тренером;
- кто из тренеров оказал большое влияние на Павла Андреевича;
- почему Разин — один из лучших тренеров России и как он изменился, перейдя на работу из ВХЛ в КХЛ;
- чем отличаются ВХЛ и КХЛ в плане быта, перелётов, отелей и зарплат;
- почему важно общаться с хоккеистами;
- тяжело ли адаптироваться к перелётам, играя за «Амур»;
- чего могут добиться Пётр Кочетков и Никита Гребёнкин в НХЛ.
«Понимаю, что есть куча игроков, которые сами никогда не подойдут к тренеру»
— Как вы приняли решение завершить карьеру игрока и перейти на тренерскую работу?
— Решение закончить игровую карьеру не было для меня спонтанным, это был постепенный и обдуманный переход. После последнего сезона в «Амуре» я решил не ждать долго вариантов от клубов, а постепенно уже заканчивать дома в Омске. Поговорил здесь с тренерским штабом и руководством, рассказал о своих планах в дальнейшем попробовать себя в роли тренера. Получил от них поддержку.
Я хотел попробовать себя именно в роли тренера по защитникам и развиваться в своём направлении. Было интересно, понравится ли мне это. Оказалось, что очень. Эмоций здесь у меня ещё даже больше, чем когда играл.
— Какие именно это эмоции? Как они отличаются от тех, что были, когда вы играли?
— Самое главное отличие в том, что, когда ты играешь, у тебя большой выплеск адреналина, но он не постоянный. Ты смену отыграл — возвращаешься на скамейку, отдыхаешь, успокаиваешься. А когда ты стоишь на тренерском мостике, то переживаешь каждую секунду матча, каждую смену. У тебя нет своей конкретной смены, ты переживаешь за каждого игрока. следишь за игрой, за деталями. Первое время эмоции даже перехлёстывали. Но я понимал, что нужно маленько их сдерживать. Постепенно учился это делать.
— Наверное, немного похоже на то, что испытывают болельщики, но только ещё чувствуешь ответственность.
— Всё верно. Но надо понимать, что эмоции эмоциями, а ко всему нужно подходить всё же с холодной головой. Хотя у самого всё кипит, но важно, чтобы это ребятам не передавалось. Ты же им какие-то советы даёшь, подсказываешь. К тому же есть игроки эмоциональные, которые сами начинают закипать, поэтому часто бывает, что тебе приходится кого-то успокаивать. Так что учишься всё это контролировать в себе.
— Правильно понимаю, что вы довольно быстро получили тренерскую лицензию?
— У меня было уже высшее образование, я прошёл ВШТ. Затем получил тренерскую лицензию, однако работа тренера — это ежедневное развитие. Помимо реального опыта, мы обмениваемся с товарищами полезной информацией, обучающими видео, ссылками на сайты. Плюс я освоил, скажем так, профессию психолога (улыбается).
— А что именно подразумеваете под работой психолога? Расскажите поподробнее.
— Это, конечно, немного шутя, но в целом я имею в виду, что нужно лучше понимать, что внутри у парней. В плане психологии люди все разные, все по-разному реагируют на критику. Ко всем нужен индивидуальный подход, с кем-то пожёстче надо, а с кем-то, наоборот, помягче, иначе парень может раскиснуть.
Когда играл, то был таким, что если со мной тренер разговор не заведёт, то я тоже не подойду. Не потому, что он мне не нравится или что-то вроде такого — просто какой-то барьер есть. Сейчас я оказался уже по другую сторону. Понимаю, что куча ребят есть таких же, которые сами никогда не подойдут к тренеру, и стараюсь с ними сам заводить разговор. Чтобы пацаны себя комфортно чувствовали, не закрывались. Сам же через всё это проходил. Поэтому хочу уделять всем внимание, чтобы со всеми был контакт, чтобы все себя комфортно чувствовали.
«Вышка» сейчас стала более молодая, вижу много примеров, как тяжело тем, кто привык занимать в детском хоккее лидирующие позиции, а потом попадает во взрослый хоккей, где надо бороться за своё место в составе — а ты не привык к этому, ты привык, что ты и так в порядке. Кто-то психологически ломается, а кто-то, наоборот, закаляет характер.
В «Челнах» у нас были положительные примеры. Например, Коля Захаров, который не попадал в начале в состав, но выгрызал своё место — и в итоге получил его. Я видел, как он злится на тренировках, как старается — это характер, который необходим для хоккеиста. Гена Наумов — тоже хороший пример парня, который успешно справился с переходом из детского хоккея в «вышку». Гена — атакующий защитник, у которого есть шансы играть на хорошем уровне.
— Наверное, нужен очень большой жизненный опыт, чтобы лучше понимать хоккеистов, то, что в душе у того или иного парня и как лучше зайти к тому или иному игроку.
— Да, так и есть. Иногда просто поговорить — это уже очень важно, даже если ты не дал какого-то дельного совета.
«Найти работу тренеру ещё тяжелее, чем игроку»
— К слову, об адаптации. Я рассуждаю с позиции журналиста, который никогда внутри команды не находился. Скажите с позиции игрока, проведшего длительную карьеру и уже работающего тренером, в чём именно заключается эта адаптация и её сложности? В том, чтобы привыкать к новым людям, к новой системе игры, к новому городу или что-то ещё?
— Это всё в совокупности, но для меня очень важен коллектив. Например, когда я играл в «Амуре», там был тренером Александр Вячеславович Гулявцев. Он «топил» за то, чтобы мы общались между собой, собирались вместе, чтобы была хорошая атмосфера. Хороший коллектив помогает игрокам быстрее адаптироваться в новых командах. А всё остальное — тренерские установки и тому подобное — это влияет не так сильно. Игрок к этому постепенно привыкает, всё равно есть время на предсезонке, на старте сезона вникнуть. Так что да, я считаю, что на адаптацию очень сильно влияет атмосфера в команде.
— Как вы оказались в «Челнах»? Было тяжело найти тренерскую работу, по сути, без опыта?
— Найти работу тренеру, наверное, ещё тяжелее, чем игроку. Я искал работу в клубах МХЛ, ВХЛ и КХЛ. Главным для меня было попасть во взрослый хоккей, обучиться и набраться опыта. В Омске все вакансии были закрыты, поэтому я начал обзванивать знакомых. Места были почти везде заняты, но потом оказалось, что в «Челнах» ищут тренера по защитникам, и я поехал туда. Хотя у молодых тренеров нет опыта, но есть плюсы, что ты хорошо знаешь игровые качества парней, их слабые и сильные стороны. Знаешь, какие они в коллективе, а это очень важно.
— Немного некорректно сравнивать ВХЛ и КХЛ, однако бросается в глаза, что в КХЛ как будто бы многие клубы ходят по кругу, назначая одних и тех же тренеров. Будто это обусловлено тем, что не хватает новых специалистов. Наверное, только в последнее время появляются новые успешные тренеры: Игорь Гришин в «Нефтехимике», Алексей Исаков – в «Торпедо».
— Всё равно появляются новые лица, да. В Высшей лиге есть тренеры, которые растут, которые прошли по всей вертикали, как тот же Исаков в «Торпедо». Он и в детском хоккее был, и в молодёжной команде, и в ВХЛ — и дошёл до КХЛ, где показывает неплохие результаты. Хорошо, когда появляются новые люди, делятся опытом, открывают новое видение. Сейчас стали появляться команды, которые играют в современный хоккей, которые креативны в атаке. Это интересно.
— Как строится общение с игроками? Вы довольно молодой тренер, нет ли панибратства?
— Никакого нарушения субординации нет. С теми, с кем знаком лично, я не «заигрываю» лишний раз. Пацаны взрослые, тоже это понимают, все обращаются по имени и отчеству. Никакого панибратства нет.
«В ВХЛ Разин особо не сдерживался в выражениях. Проверял людей на прочность»
— У вас во время карьеры был какой-нибудь тренер, который вот так подходил, понимая, что есть закрытые ребята, и сам начинал разговор, как-то поддерживал, когда надо?
— Да, такое было. Например, в «Торпедо». Для меня это был новый вызов. Я попал в новый коллектив, осваивался долгое время, наверное, дольше, чем ожидалось. И вот где-то в середине сезона ко мне подошёл Сандис Озолиньш (работал ассистентом главного тренера «Торпедо» с 2019 по 2022 год. — Прим. «Чемпионата»). Он мне сказал: «Я не сразу понял, что ты за человек». Мы с ним поговорили по душам, и после этого мои результаты стали лучше. Так что такие беседы полезны для всех.
— В том же сезоне главным тренером «Торпедо» был Дэвид Немировски. Было ли сложнее адаптироваться, понимать систему игры, да и в целом психологически осваиваться в команде с иностранным тренером?
— Для меня это было в диковинку, я никогда не работал с иностранными тренерами. Хотя его тоже тяжело назвать иностранцем, он же по-русски говорит хорошо. Однако для меня там самым необычным было другое.
При Немировски был очень простой подход с расчётом на то, что все профессионалы. Понятно, что там был какой-то общий тренировочный процесс, работа в зале. Ещё всегда был очень короткий «лёд». И там я впервые увидел, чтобы процентов 40 команды оставались после «льда» и дополнительно что-то ещё делали на площадке — «челноки», упражнения на броски. До этого, где бы я ни играл, всегда везде всё контролировал тренер. А здесь, наоборот, всё проще, под личную ответственность игроков. Это для меня было необычно. А так – во всём остальном привычно и комфортно.
— Перенимали что-то от тренеров, под руководством которых выступали?
— Я работал с большим количеством тренеров, пока играл. Самопроизвольно берёшь что-то от них. Даже фразы и шутки перенимаешь. «Пальчик на себя разверни», — цитата Андрея Владимировича Разина. Сергей Александрович Светлов нам всегда говорил про качество паса, а Александр Леонидович Юдин шутил, что нападающие — враги. Так и есть же — лишний раз не поймают на себя бросок! (смеётся) Но это всё, конечно, наш юмор.
— А на кого из тренеров вы ориентируетесь?
— У каждого тренера ты что-то перенимаешь, берёшь на заметку.
В плане подхода мне нравится Разин. Конечно, в каких-то моментах он для кого-то, может быть, был жёстким, но я считаю, что в плане раскрытия потенциала Андрей Владимирович — один из лучших в России. Когда ты к нему попадаешь, он выжимает из тебя максимум. Это ещё и психологическая проверка: если ты всё это прошёл, то у тебя дальше всё будет хорошо. Андрей Владимирович вообще для меня и многих игроков — это человек, который дал шанс в большом хоккее. Я ему очень благодарен. Считаю его одним из немногих тренеров в России, который действительно раскрывает игроков.
В плане атмосферы в коллективе я бы хотел отметить Гулявцева. При нём в «Амуре» была хорошая атмосфера, и этот компонент выходил чуть ли не на первый план. Если говорить именно про амплуа, то из тренеров отмечу Александра Леонидовича Юдина. При нём я провёл свои лучшие сезоны.
Можно отметить и других тренеров, под руководством которых я играл. Одного конкретного специалиста, на которого я бы прям хотел быть похож, нет. Всё равно понемножку что-то берёшь, «подсматриваешь» у каждого.
— Вы застали Разина в переходном периоде — сначала «Ижсталь» в ВХЛ, а на следующий год — «Автомобилист» в КХЛ. Вы видели Андрея Владимировича и там, и там, были рядом в обеих командах. Каким в те годы был Разин?
— Когда мы были в Ижевске, он, конечно, особо не сдерживался в выражениях. Проверял людей на прочность. Но я к этому отнёсся совершенно спокойно, нормально. И даже когда он меня критиковал, я это абсолютно нормально воспринимал, без каких-либо обид. В то время Андрей Владимирович мог остановить тренировку, поругать — где-то даже жёстко.
Уже потом, когда мы перешли в КХЛ, конечно, он стал сдержаннее. Но всё равно порой бывал на эмоциях. Ну, вы сами знаете, пресс-конференции смотрите (смеётся).
— На самом деле это довольно интересный пример, когда тренер приходит вот так из ВХЛ, понемногу меняет свой подход, свой образ в медиа, развивается постепенно — по году в нескольких клубах, затем – «Северсталь», а потом – «Металлург», и действительно добивается больших успехов.
— Да, согласен. Он вникает во все процессы — от селекции до тренировочного процесса. Всё контролирует.
«Ги Буше выжал максимум из «Авангарда» в этом сезоне»
— Вы упомянули про переход из детского хоккея во взрослый. Вам наверняка тоже известны проблемы детского российского хоккея. Как вы думаете, почему они появляются? Может быть, у вас есть представление, какие шажки можно было бы сделать в сторону решения этих проблем?
— Интересный вопрос. За весь российский хоккей, пожалуй, не могу отвечать, однако если говорить про Омск, то здесь большая и хорошая академия, но на выходе мало воспитанников получают шанс во взрослом хоккее. «Омские Крылья» — относительно молодая команда, и она может стать хорошей связкой между молодёжным и взрослым уровнем. Думаю, «Крылья» справятся с этой задачей, и вскоре мы сможем увидеть местных ребят в составе «Авангарда». Я бы этого хотел.
Если говорить в целом о том, как развивать детский хоккей в России, то, возможно, не должны стоять какие-то крупные задачи в плане результатов в совсем ещё детском возрасте. Когда от тренера требуют любой ценой выиграть кубок, он будет ставить сильнейших на данный момент. А ребята, которые способны выстрелить позже, своего шанса порой могут даже не дождаться.
По сути, я сам был таким же игроком. У меня не было каких-то выдающихся данных, феноменального катания, большого таланта. Я получил свой шанс просто за счёт того, что упорно шёл к цели. Но я этого шанса ждал очень долго (смеётся).
Надо сделать так, чтобы ребята именно учились играть в хоккей, не боялись ошибаться, развивались в хорошей спортивной конкуренции между собой.
— Вы завершали карьеру в «Омских Крыльях». Наверное, слышали, что в последнее время клуб критикуют, мол, на команду ВХЛ тратятся большие финансы, но при этом каких-то успехов она не добивается. На ваш взгляд, насколько заслуженной является такая критика?
— Понимаете, когда это обсуждают жители города, они имеют право на это, потому что хоккей — для болельщиков. Вот они и ходят, смотрят, переживают, обсуждают. Город у нас хоккейный, большой, все очень любят хоккей, и все ждут результатов. До этого сезона «Крылья» же ни разу не выходили в плей-офф.
А если посмотреть с другой стороны, с профессиональной, то тут другая ситуация. Это же спорт, да и команда прошла первый раунд, а дальше уступила сильному сопернику — «Югре». Так что тут зависит от того, как посмотреть.
— Когда вы перешли уже на тренерскую работу, изменился ли как-то ваш взгляд на хоккей?
— Когда ты становишься тренером, то начинаешь думать по-другому, учитывать всякие мелочи, о которых ты мог даже не подозревать. Я стал чаще обращать внимание на детали. Это касается абсолютно всего — от глобальных вещей до всяких мелочей.
Теперь обращаешь внимание на построение команд, на то, как они действуют, как выходят из зоны, как давят, как у кого клюшки расположены, кто как подходит к шайбе.
Более того, когда ты всю карьеру играешь на позиции защитника, то примерно знаешь, как играют нападающие, но особо не думаешь об этом. А сейчас, когда стал тренером, это тоже становится частью работы. Внимательнее смотришь и изучаешь, как нападающие играют в обороне.
В общем, приходится переваривать гораздо бо́льшие объёмы информации, больше думать головой.
— С позиции тренера как бы вы оценили работу главного тренера «Авангарда» Ги Буше в этом сезоне?
— Я с ним лично не пересекался, но считаю, что он сильный тренер. У него есть чёткое видение, чего он хочет, в какой хоккей играет. Смотря матчи, ты видишь рисунок игры у команды. Кому-то он симпатичен, кому-то — нет. Сейчас многие критикуют системный хоккей, мол, его неинтересно смотреть. Но я всегда думал, что такие команды с упором на оборону выигрывают кубки чаще, чем те, кто играет креативно, в атаку.
Для меня Буше — хороший тренер. У него есть задача здесь и сейчас, и, на мой взгляд, он выжал максимум из команды в этом сезоне. К тому же «Локомотив» — сильная команда, да и «Авангард» вёл в серии, не проиграл как-то безвольно, в четырёх-пяти матчах. Обидно, конечно, но это не отменяет того, что Ги — сильный тренер.
«Что раньше, что сейчас ребятам из ВХЛ довольно тяжело пробиваться в КХЛ»
— Вы дебютировали в Континентальной хоккейной лиге только в 25 лет. Насколько тяжёлым был переход от ВХЛ к КХЛ?
— Самая главная разница между КХЛ и ВХЛ — быстрота принятия решения. Это сильно бросается в глаза. Но у меня этот рубеж выпал на 25 лет — я был уже относительно немолодым парнем, когда дебютировал в КХЛ, — и мне, в принципе, это далось не так тяжело. На это была предсезонка, матчей много, было время перестроиться.
На самом деле я сейчас ребятам в команде говорю, что в КХЛ играть в чём-то даже легче, потому что ты чётко понимаешь, что от тебя требуется, знаешь, что делать на льду. Самое главное — быстрее думать.
— Вы играли в ВХЛ в первой половине 2010-х и в первой половине 2020-х, то есть прошло примерно 10 лет. На ваш взгляд, изменился ли хоккей в лиге за это время?
— Да, изменился. Он стал гораздо быстрее. Это раз. Пока я играл, поменялся размер площадок, что тоже поспособствовало увеличению скорости самой игры. Это два.
Часто, буквально каждый год меняются правила. Я «зацепил» те времена — нулевые, — когда можно было сопернику в углу «накинуть пиджак» — так называли ситуацию, когда защитник «садился» на спину нападающему и держал его в углу. Теперь уже так сделать нельзя. Надо больше работать ногами, для этого надо следить за собой, держать себя в форме, потому что сейчас нужно очень много кататься. Очень много внимания уделяется клюшке на льду, именно при игре без шайбы. Плюс хоккей стал более контактным.
— А стало ли сложнее пробиваться из ВХЛ в КХЛ за это время?
— В этом плане, думаю, всё плюс-минус так же, как и раньше. Возможности игроков в контексте перехода из ВХЛ в КХЛ сильно не поменялись. Что раньше, что сейчас ребятам довольно тяжело пробиваться в КХЛ.
Единственное, что можно отметить, — сейчас всё омолаживается. В ВХЛ есть лимиты на возрастных игроков. Поэтому ребятам постарше становится потяжелее. Раньше, когда я играл в ВХЛ, парней за 35 лет в каждой команде было много. Сейчас же игрок в возрасте 35+ лет — это уже прям ветеран-ветеран. Таких очень мало остаётся.
— Как отличается жизнь в КХЛ и в ВХЛ? Быт, перелёты, жизнь в отелях…
— Отличия, конечно, есть. ВХЛ вообще как будто немножко особняком стоит.
Во-первых, если в КХЛ и МХЛ играют на аренах уровня КХЛ, то ВХЛ — на отдельных аренах. Да и не во всех городах, где выступают клубы ВХЛ, есть команды КХЛ и, естественно, соответствующие этому уровню арены.
Во-вторых, большое отличие заключается в логистике и передвижениях. Чаще всего команды ВХЛ перемещаются на автобусах. Немногие клубы могут позволить себе чартерные перелёты.
Сейчас ещё переезд на юг очень тяжело даётся, потому что там есть бесполётная зона. Связку городов Тамбов — Воронеж — Ростов ты проезжаешь полностью на автобусе. Но это, в принципе, терпимо.
Кстати, вот чем я был приятно удивлён. Есть города, в которых я редко бывал — например, Воронеж, Барнаул и некоторые другие. Они небольшие, но там всегда собирается очень много зрителей, очень хорошая атмосфера. Приятно, когда людям интересно, когда они ходят болеть за свои команды, поддерживать их.
А в плане гостиниц всё зависит от города и возможностей клубов. Но тут несильная разница.
— А есть ли разница между зарплатами в КХЛ и ВХЛ?
— Конечно, да, они отличаются. Это логично. Однако в ВХЛ всё равно есть неплохие условия, возможности для роста для молодых ребят. Во многих клубах существуют премиальные системы, и это тоже очень хорошее подспорье для молодых пацанов, у которых небольшие контракты. Но разница именно с уровнем КХЛ, конечно, есть.
Что касается зарплат тренеров, то тут мало что могу сказать. У всех тренеров — разные контракты, а у клубов — разные условия и возможности.
— Я слышал истории, что некоторые хоккеисты в ВХЛ получали около 20-30 тысяч рублей в месяц.
— Ну, 20-30 тысяч — такого, думаю, нет. Я про такое, если честно, не слышал. Но суммы в ВХЛ, конечно, небольшие. Однако ещё раз скажу, что есть премиальные системы, которые становятся отличным стимулом для молодых ребят, позволяют заработать, показать себя.
«Раньше вообще не мог представить, как люди играют на Дальнем Востоке после таких перелётов»
— К слову, о перемещениях. Вы же значительную часть карьеры отыграли в «Амуре». Насколько было тяжело привыкнуть к жизни, когда приходится проводить частые длительные полёты, можно сказать, жить на чемоданах?
— На самом деле, когда в первые два года в «Автомобилисте» мы приезжали в Хабаровск на гостевые матчи, я вообще не мог представить, как люди играют на Дальнем Востоке после таких тяжёлых перелётов. А потом, когда сам попал в «Амур», понял: ты уже по-другому относишься к перелётам, когда играешь за Хабаровск.
Ты садишься в самолёт, у тебя уже есть своё место, у всех там матрасы. Так что это не так сложно, просто времени занимает больше, чем у других команд. Начинаешь нормально к этому относиться. А вот играть с «Амуром» гостевые матчи тяжелее, чем когда ты живёшь в Хабаровске и просто возвращаешься домой с выезда. Ты всё это легче воспринимаешь.
— То, что соперникам приходилось преодолевать такие маршруты на самолёте, адаптироваться к другому часовому поясу, давало преимущество «Амуру»? Может быть, соперник действительно был более несобранным, уставшим, с «самолётными ногами»?
— На самом деле, может быть, что-то такое есть, но всё равно все плюс-минус в равных условиях. Многие команды, приезжая на Дальний Восток, не перестраиваются на местное время и весь выезд живут по своим часам. Конечно, есть какой-то период акклиматизации — по-моему, третий день самый тяжёлый, — и где-то гостевая команда может в первом периоде реально «спать». Зависит ещё от времени — допустим, если это выходной день, то, получается, матч начинается в 17 часов — а в Москве в это время 10 утра. Это может дать о себе знать. Но всё равно гостям легче, потому что они эти физические нагрузки переносят только один-два раза за сезон, а хозяева — после каждого перелёта.
— Жизнь на Дальнем Востоке как-то отличается от быта в других частях России?
— Когда я отправлялся туда на выезд, то вообще не понимал, что происходит — мы прилетели, ночь, потом я весь день проспал, отыграл, и опять вечер, темно. Я вообще не осознавал, как выглядит город, видел только «Платинум-Арену» и гостиницу «Олимпик», в которой мы чаще всего жили. Я не имел представления, что это за город.
А потом, когда подписался с «Амуром» и переехал туда с семьёй, понял: Хабаровск — отличный город с хорошими людьми и отличными болельщиками. У меня сын там в первый класс пошёл, у него много друзей осталось. У меня очень тёплые воспоминания о Хабаровске (улыбается).
Существенных отличий от других городов на самом деле нет. Только, возможно, климат чуть-чуть отличается. Зимой там мало снега, она вообще отличается от нашей, сибирской зимы. И ещё сильные ветра бывают.
— За всю вашу карьеру на постоянной основе вы играли в семи городах: помимо Хабаровска, это Омск, Курган, Тольятти, Ижевск, Екатеринбург и Нижний Новгород. Где были самые тяжёлые условия для игры и жизни?
— Не было чего-то такого. Где-то я просто неудачную квартиру снял. Кажется, в Ижевске. В этом плане там были небольшие неудобства. А во всех остальных городах мне везло — и с хозяевами квартир, и с самими квартирами. Все неудобства-то в основном и идут от быта в месте, где ты проводишь больше всего времени, — то есть в квартире (смеётся).
Так что, наверное, в Ижевске жизнь для семьи была чуть-чуть неудобнее, чем в других городах, но ничего страшного и критичного. Там эти небольшие сложности перекрыли эмоции от отличного сезона.
«Было видно, что Кочетков и Гребёнкин на многое способны. Оба могут добиться наивысших результатов»
— В «Торпедо» вы пересекались с Петром Кочетковым, а в «Амуре» – с Никитой Гребёнкиным. Оба прямо сейчас играют в НХЛ. Уже тогда вам был виден талант, который позволит этим парням сыграть в Северной Америке, или в те времена ещё было непонятно?
— С Кочетковым мы сидели в раздевалке рядом. Было видно, что у человека очень профессиональный подход, что он полностью погружён в процесс. Поэтому было ощущение, что у него всё получится.
Что касается Гребёнкина, то я уж, конечно, не провидец, но, когда он приехал в «Амур», помню, я с кем-то обсуждал его и практически сразу сказал, что он точно уедет в НХЛ, хотя тогда Никита был совсем молодой. Он отличался спортивной наглостью, плюс у него хорошие данные, скорость — в общем, в нём собраны все необходимые качества. К тому же Гребёнкин сам по себе человек открытый, общительный. Так что да, скажу честно, было видно, что парни на многое способны.
— Как тренер, который поиграл и с Кочетковым, и с Гребёнкиным, скажите, чего парни могут добиться в НХЛ? Где их предел?
— Я думаю, что оба способны завоевать Кубок Стэнли и сыграть большую роль в успехах своих команд. В плане личных результатов они могут добиться самых больших высот. Конечно, это много от чего зависит, в том числе от их команд, но со своим отношением к делу они могут добиться наивысших результатов.
— Помню, какое-то время Кочетков поиграл в Рязани, где я наблюдал за его игрой вживую. Приятно осознавать, что увидел путь хоккеиста от ВХЛ до НХЛ.
— Согласен, за этим приятно наблюдать. Знаете, есть игроки талантливые, топ-проспекты, по которым с детства уже видно, что будут заиграны на высоком уровне. Но приятнее наблюдать за людьми, которые добиваются высоких результатов не благодаря своим данным от рождения, а благодаря своему упорству и терпению. Это нелёгкий путь. Может быть, я накладываю это на свою карьеру, ведь мне никогда ничего не давалось легко, но из-за этого ещё приятнее смотреть за развитием молодых пацанов, которые попадают в КХЛ, а после – и в НХЛ.
— Есть ли у вас на примете какой-то хоккеист, который пока что играет в ВХЛ, но, на ваш взгляд, в ближайшее время имеет все шансы закрепиться в КХЛ и, быть может, даже стать звездой лиги?
— По другим командам тяжело сказать. Конечно, есть много перспективных, очень сильных пацанов именно в «вышке», однако я так пристально за их развитием не следил. Могу говорить про «Челны», где работаю. Там есть такие ребята.
Наверное, ничего плохого не будет, если я назову по фамилиям, парни не зазна́ются (смеётся). Есть молодые защитники Коля Захаров и Гена Наумов, которых я уже отмечал. Я вижу, что, например, у Наумова большой арсенал креативных решений, движений. Парень одарённый. Отношение к делу у него хорошее. То же касается и Коли. Так что хотелось бы, чтобы у них всё получилось. У парней есть все шансы заиграть на высоком уровне.
Ещё примечательно, что у меня был первый тренерский сезон – и у них дебютный год на взрослом уровне (улыбается). Вот так совпало.
Источник: www.championat.com
Комментарии