3 мая в Су-Фолсе (США) состоится турнир PFL Sioux Falls, который станет очередным праздником для всех фанатов смешанных единоборств. В России турнир покажет Okko. В рамках бойцовского вечера свой новый поединок проведёт россиянин Сергей Билостенный. Его соперником станет громадный бразилец – Ренан Феррейра. Тот самый, который совсем недавно бился с Фрэнсисом Нганну и Вадимом Немковым. Мы поговорили с Сергеем и узнали много о его прошлом, обсудили самые яркие события настоящего, а также немного заглянули в будущее.
– Как настроение перед таким важным вызовом в карьере?
– Слава богу, всё замечательно. Осталось совсем чуть-чуть до спортивного праздника.
– Уже есть предвкушение, чувствуется мандраж?
– Да, всегда, когда заезжаешь в гостиницу, уже видишься со всеми. Атмосферка поднакаляется.
– А есть ли косые взгляды, может быть замечали такое?
– Кстати, нет. Не могу вообще сказать, чтобы я на PFL замечал такое. На UFC – такое видел. За ними ещё камеры ходят. Наверное, из-за этого и обостряется всё. Надо же выдавать контент. А здесь такого нет. Все ребята жмут друг другу руки, всё нормально. В UFC человечек с камерой есть. И потом обязательно будет конфликт. Наверное, это какие-то обязательства. Ты должен выдавать какой-то контент. В этом плане ты не свободен. Тебе нужно что-то выдавать: какой-то шум, инфоповод.
– А это может быть личной инициативой бойца, желанием засветиться?
– Скорее всего, да. Думаю, в большинстве случаев это так и есть. Камеры же – не от UFC. В большинстве случаев ребята сами оплачивают себе постпродакшен.
– А вам интересно за таким наблюдать? Или чувствуется наигранность?
– Нет. Мне это неинтересно, не близко. Смотрю на это, понимая только одно: «Всем нужны деньги».
– Трэш-ток – не ваша история?
– У меня такого никогда не было, ничего такого не говорил. Я с Подмосковья, не с Москвы. Там совсем другие люди. Рос в другом районе. Там за свои слова нужно было нести ответ. Я прекрасно понимаю, что такое «фильтровать свой разговор».
– Правда ли, что в Америке не умеют этого делать от слова «совсем»?
– По отношению ко мне никто не вёл себя вызывающе. Ни в Bellator, ни в PFL. Но в суперфайтах ребята могут переходить на личности, касаться семьи. Это факт, такое есть. Это ясно и понятно без моих подтверждений.
– Если вдруг поступит запрос от руководства на трэш-ток, что вы будете делать?
– В моменте будем смотреть. Но говорю сразу, что мне это не близко. Скажу: «Давайте подготовимся, побьёмся». Наша работа простая.
– По поводу предстоящего боя. Насколько подкупает уровень его последней оппозиции? Фрэнсис Нганну, Вадим Немков… И следующий – вы.
– Всё относительно. Нганну вообще уже ушёл из PFL. К рейтингам я отношусь посредственно, фактически – никак. Но я сделал определённое количество поединков в PFL, хороших, удачных, смотрибельных. Хорошо, что дают такие возможности. Это знак для меня, безусловно.
– А что вы скажете про Ренана? Если учесть, что у него два поражения подряд.
– Не дали ему раскрыться. Чувствовали угрозу большую в ударной мощи. Переводили, всё быстро заканчивалось. Однако это не отменяет того, что он крутой чувак, чемпион. Классно работает в стойке, использует антропометрию. Он крут.
– В процессе подготовки к нему были какие-то особенности?
– У меня не бывает одинаковых лагерей. Получилось провести много спаррингов с Вовой Дайнеко. Он высокий парень. Не такой, как Ренан, но высокий. Это из ряда вон выходящее. Это было хорошо для меня, что я не спарринговался с ребятами моего роста.
– У вас будет такой же план, как у Нганну и Немкова? Или это будет чистая импровизация?
– Подвигаемся как пойдёт. Никогда не было плана на бой. Нет такого. Как пойдёт.
– Ренан проиграл оба раза из-за отсутствия борьбы. Согласны ли вы с тем, что сейчас невозможно выступать в MMA, если ты не универсал?
– Да, конечно. Сейчас ты должен быть обучен во всех аспектах. Время того, когда выигрывали ребята с одним явным преимуществом, прошло. Это факт. Нужно уметь всё. Можно отточить что-то лучше, а что-то – хуже. Но необходимо уметь работать в стойке и в партере, бить руками и ногами. Не должно быть больших пробелов. А если они есть, нужно их закрывать.
– Ваша жёсткость сформировалась ещё с детства?
– У меня там были конфликты. Мои бои за школой всегда собирали какое-то количество народа. Это было весело. Я родом из Серпухова. Рос в «Яме», район Слобода. И там приходилось иметь дело с ребятами, которые не были настроены дружелюбно. Но это нормально – мальчишки. Парни всегда выясняют какие-то отношения. А ещё я всегда смотрел поединки. У меня в окружении были единоборцы, которые неплохо выступали по любителям. В 16 лет на тренировки пошёл и я. Начали работать, трудиться, очень понравилось мне. Спорт, соревновательная деятельность.
– А за вашей школой был свой Дана Уайт? Или было хаотичное месиво?
– На территории школы мы сами договаривались с теми, с кем что-то не поделили. И после занятий шли драться. Я попал на пору, когда начали активно внедряться телефоны с камерами. И на следующий день ты приходил в школу знаменитым. Все передавались такие видео. Но у меня был старший товарищ – Максим Рябичев. Мастер спорта по шести видам единоборств. Он приезжал за мной на скутере на район и говорил: «Слушай, там в соседнем районе один парень наговорил на тебя, поехали». Я садился и ехал драться. И, как мне сейчас кажется, моему сопернику он говорил то же самое. И просто смотрел, как мы хлестаемся.
– Это приятные воспоминания? Или есть небольшая горечь?
– Не могу сказать, что это приятные воспоминания. Но и не горечь. У меня было вот такое формирование. У кого-то – другое. Ты уже ничего не изменишь. Так сложилось.
– Никогда не было такого, чтобы драки доходили до серьёзных последствий?
– Они доходили до серьёзных последствий. Причём даже в старшем возрасте, когда я уже занимался. У меня не было ещё до конца понимания, что не стоит этого делать на улице. Но Господь Бог меня любит. Он уберегал меня от всего. Плюсом ко всему у меня очень сильно выработался инстинкт опасности. Не хотелось подвести маму. Она старший следователь в городе, человек старшего командующего состава, представитель полиции. Мне не хотелось, чтобы об её сыне говорили как о хулигане. Была дополнительная мотивация, чтобы не попадаться.
– Нравилось учиться в школе?
– Нет, не нравилось. Мне нравилось учиться в 18 лет, когда я поступил в университет физической культуры. Там были и общие науки, и специальность. Я закончил с красным дипломом. И не потому, что выступал. Я действительно учился. В школе, возможно, преподаватели и моё разгильдяйство не сформировали во мне любовь к учёбе. Но не могу сказать, что это как-то сказалось.
– А какие у того мальчишки были увлечения?
– Я играл в компьютер. Много-много. В Counter-Strike. Но потом всё резко поменялось. Я играл хорошо, принимал участие в соревнованиях. Однако после этого начался спорт. И пошло-поехало. Сейчас не играю, не слежу за турнирами. Пробовал несколько раз. Минут на 15 меня хватает. Потом утомляюсь, не моя движуха, играть уже не буду.
– А как проводите свободное время сейчас?
– Я люблю почитать, провести время с семьёй. У меня есть то, чем я могу заняться, что абсолютно поменяет мою реальность, оторвёт на время от спорта. Самый лучший отдых – смена деятельности. Могу коснуться других видов спорта. Люблю поплавать, покататься на лыжах. А сейчас у меня есть ещё и стройка. Так что я всегда найду чем себя занять.
– Что вы любите читать?
– Классику, фантастику. Не особенно люблю бизнес-литературу, мотивационку. Люблю психологию, медицину. Прочитал несколько удивительных книг про мозг. А в основном – сильно люблю фантастику.
– Что посоветуете прочитать вообще всем?
– Фрэнк Герберт и его «Дюна». До пятой книги. После пятой он умер, начал писать его сын, помогал брат. Всё пошло по-другому. «Гарри Поттер» – все части. Ну и Стивен Кинг. Последнее, что мне понравилось – «Чужак».
– А какие у вас предпочтения в еде? Насколько тяжело себя держать в рабочем тонусе?
– За восемь недель до поединков я начинаю держать диету. Исключаю сахар, мучное. Просто стараюсь питаться чисто. А вообще очень люблю бургеры, пиццу. Фанатею от бургеров. Люблю мясо во всех его проявлениях. Являюсь безумным сладкоежкой. Когда заканчивается какой-то старт, я сильно разъедаюсь. Мой вес поднимается на 8-12 кг. Причём в первую неделю. Очень много кушаю. Мороженое, шоколад, мармелад, мясо, бургеры. Всё подряд.
– А какой у вас был пик в плане веса?
– 128 кг. Это был максимум. Но был период, когда я похудел на 49 кг. Мне было 15 лет, я весил 117 кг. И через пять месяцев уже было 68 кг. В какую-то девочку втрескался. Проходило это нормально. Я почитал материал, изучил диетологию, что-то посмотрел. Диета, естественно, была неправильная. Но было как было. Я рос, тянулся вверх. И быстро похудел. А сейчас руководствуюсь принципом «делу – время, потехе – час». Создаю себе во время лагеря список мест, куда я пойду после боя. И по этому списку иду. Награда после поединка. А потом это вновь заканчивается, начинается обычное питание.
– Вы были в Bellator, сейчас – в PFL. Насколько сильно чувствуется разница между этими лигами?
– В PFL намного лучше это организовано внутри. В структурном плане, системы работы как таковой.
– А финансово насколько стало более комфортно?
– На какой-то порядок комфортнее. Эти контракты шли с шагами давно. Улучшались. И PFL держит ту же планку. Условия постоянно повышаются. При переходе в новую лигу также подписали новые контракты. И улучшили условия.
– Вы следите за миром единоборств?
– Смотрю поединки тех ребят, которых я знаю. Всё. Знакомых могу посмотреть в записи. В целом иногда посматриваю результаты турниров.
– Вы спарринговали с Сашей Волковым. Были ли на них какие-то запоминающиеся случаи?
– У нас всегда были тяжёлые спарринги. Мы никогда не жалели друг друга, просто били. Очень тяжело, очень сильно. Много что можно вспомнить. В определённый момент я был основным спарринг-партнёром Саши. Мы спарринговали 26 месяцев по два раза в неделю. Это долгий период, очень много раундов. У меня был случай… Ко мне приехала съёмочная группа ACB. Парни посмотрели на спарринг и сказали мне: «Мы никогда такого не видели. Это же тренировка. Вы настолько друг друга не любите?» Мы очень много бились.
– То, что Волков в топе UFC – это и ваша заслуга?
– Не, не, не. Это его заслуга. И только его. MMA – это командный вид спорта только до того момента, как закроется клетка. А дальше уже сам, сам.
– А не было ли дедовщины? Саша намного старше.
– Дедовщины точно не было. Была мысль, что мне это полезно. Это всегда были тяжёлые и сложные спарринги. Мы всегда били друг друга. Я был уверен, что это мне нужно и полезно.
– Он называл вас самым жёстким спарринг-партнёром. А вы кого назовёте? Тоже его?
– У меня было два самых тяжёлых спарринг-партнёра. Саша Волков и Кирилл Корнилов. Тяжело бьющие, стилистически неудобные, большие.
– Вас называют «Белым Нганну». Были ли случаи, когда вы выключали кого-то на тренировках?
– У нас контактный вид спорта. Конечно, конечно. Бывало такое. Были разные случаи. Слава богу, их было не так много. Потому что, если ты уронил человека, это уже травма. Жалко, что иногда так происходит. Ты не радуешься, что на тренировке кого-то победил.
– 10 мая Сашу ждёт поединок с Кортес-Акостой. Чего ждёте от этого боя?
– Вальдо – парень с тяжёлым правым оверхендом. Это не кросс… Он просто закидывает этот правый. Но Саша – на том уровне, когда может отработать технично и спокойно. Чтобы соперник даже не касался его этой правой рукой. Думаю, что победит.
– Это последний бой Волкова перед титульником?
– Даже не знаю. Тут нужно погружаться в его менеджерскую работу. Внутри компании могут быть какие-то политические разногласия. Но логичным выглядел бы именно такой расклад.
– Если бы вам предложили выбрать один бой с абсолютно любым соперником за всю историю, с кем бы вы подрались?
– С Кейном Веласкесом в его прайме. Это было бы очень круто. Мы подходим друг другу по антропометрии. Он быстрый, идёт вперёд. Такие стили делают бои.
– По ходу вашей карьеры в дело часто вмешивались судьи. Отвлекал Хёрб Дин, была странная дисквалификация.
– Мне кажется, они грёбаные русофобы, вот и всё.
– А что было в голове после такого? Злость?
– Злости или обиды не было. Просто опустошение. Вроде выиграл, а руку мне не подняли.
– Есть ощущение, что к россиянам действительно есть предвзятое отношение?
– Наверное, да. Есть такое. При какой-то внутренней политике в странах зарубежья, направленных против нашей страны, это уже не неожиданность. Это логично. Уканье уже меня не колышет. Мы же дерёмся, не снимая флаги. И они укают там. Но это никак не меняет отношение к делу.
– Не было ни разу конфликтов из-за флагов? Мурата Гассиева заставляли заклеивать флаг на экипировке.
– Если бы мне так сказали, я бы этого не сделал. Поехал бы домой. Это прикол какой-то? Я приезжаю сюда. У меня русское имя, я россиянин. Вы и так в любительском спорте ограничили всё, что можно. Я спортсмен – человек, который занимается соревновательной деятельностью. И на международных стартах я представляю свою страну. А когда говорят: «Нет, ты не представляешь». Тогда вообще зачем это всё? Я так могу и дома заниматься какими-то делами, выступать внутри страны. Если предъявят за флаг России – снимусь с боя и поеду домой. Это не вопрос денег и регалий. Это моя страна. Я горжусь тем, что я её представляю. Это внутренние вещи и ощущения.
– Сейчас главарь вашего дивизиона – Вадим Немков. И, видимо, скоро придётся с ним подраться. Как вы к этому относитесь?
– Моё отношение будет складываться тогда, когда это случится. Мы с ним хорошо общаемся. Созвонимся и обсудим. А пока у меня есть о ком думать. Противостояние двух россиян? Я уже дрался с соотечественниками. Принципиальности в этом нет. Просто два русских парня могут выступить в одном поединке. Лучшие дерутся между собой. И к этому есть интерес.
– В детстве вы много дрались. Не думали попробовать себя в других дисциплинах?
– Нет. Таких взглядов даже нет. Мы занимаемся самым сложным видом спорта. Ты должен быть сильным, выносливым, гибким. Уметь работать в стойке, бороться внизу. Огромный арсенал технических действий. И когда ты так занимаешься, сначала нужно разобраться полностью с этим.
– А за какие деньги вы согласились бы подраться по правилам кула́чки?
– Не выйду. Ни за какие деньги. Зачем мне разбивать руки?
Источник: www.championat.com
Комментарии