Каждый теннисист всегда параллельно с профессиональными выступлениями пишет историю глубже и интереснее, чем та, что мы, болельщики, видим в социальных сетях и телетрансляциях. И как приятно узнавать об игроках что-то особенное, доброе, интересное.
25-летняя россиянка Софья Лансере была одной из самых успешных юниорок в мире: входила в топ-15, играла в полуфиналах в одиночном и парном разрядах на турнирах «Большого шлема». По взрослым занимала 119-ю строчку в рейтинге WTA, выступала на про-турнирах и боролась за выход в основу мэйджоров. Следом пошли очень неприятные травмы, но в этом году спортсменка стала набирать прежнюю форму и уже выиграла три трофея в паре.
При этом, помимо тенниса, Софья известна и своей крайне богатой родословной: династия Лансере подарила миру известных художников Александра Бенуа и Зинаиду Серебрякову, скульптора Евгения Лансере, архитектора Николая Бенуа. Обо всём этом 276-я ракетка мира рассказала в интервью «Чемпионату». Софья, в частности, поделилась, какие таланты унаследовала от своих прадедов, как поддерживает дружбу с Еленой Рыбакиной, на чём зарабатывает на про-уровне и что остановило её от прорыва во взрослом туре после успешной юниорской карьеры.
«У меня дом с особенной аурой, повсюду картины»
— У тебя очень любопытное происхождение. Как-то принадлежность к легендарной династии отражается на твоей жизни сейчас?
— Отражается, безусловно. Как минимум мы сохранили наши семейные традиции, которые из года в год соблюдаем. Я чувствую, что у меня дом с особенной аурой. Думаю, это невозможно не чувствовать: у нас повсюду висят картины, к нам регулярно приходят гости. Когда проезжаю по Москве, вижу Большой театр, бываю в метро, знаю, что к этому причастны мои родственники, мой прапрадед. Плюс люди образованные часто спрашивают про мою фамилию Лансере, узнают, мои ли это родственники. Моя прабабушка – Зинаида Серебрякова. Её картины висят в Третьяковской галерее. Друзья даже иногда посылают фото, говорят: «О, это же твои родственники!» И хочется не отставать от них.
— А можешь поделиться семейными традициями, которые вы до сих пор соблюдаете?
— Каждый год мы празднуем новогодние праздники, именно православные, такие как Рождество, Старый Новый год и Крещение с 18 на 19 января. Так как мы живем в центре Москвы, у нас сохранились пятиметровые потолки. А папины родители внесли традицию с живой пятиметровой ёлкой дома. И вот каждый год ездим, ищем ёлку. Причём это происходит накануне Нового года, как правило, 28-29 декабря. Мама с сестрой ездят, выбирают, потом пытаются поставить её в квартире, мы её наряжаем настоящими старинными игрушками. И самое главное – на ёлку ставим настоящие свечи.
И с рождения я с семьёй соблюдаю эти традиции. Из года в год 6, 13 и 18 января у нас собираются гости, человек 20, и мы сидим как в новогодний ужин, поём песни, зажигаем свечи обязательно на ёлке, загадываем желания. Мне очень приятно, что даже для моих друзей, моего поколения это как новогоднее чудо, к которому я их приучила, и они сами хотят подобные традиции вносить в свои семьи. Мне их уже даже не приходится приглашать в гости, они мне сами пишут: «Соня, мы ждём, приведём своих родителей, бабушек, друзей». Я говорю: «Конечно!»
— Если возвращаться к связи с родословной: ты сама интересуешься искусством? Может, ходила в художественную школу в детстве?
— Я в детстве весьма хорошо рисовала. Наверное, родилась с каким-то таким талантом. Но мой интерес больше пал на теннис, и я сразу родителям сказала: «Нет, это скучно, сидеть на месте я не хочу, хочу играть в теннис, и мне ничего не нужно».
При этом, когда у меня в 2020 году была первая серьёзная травма – голеностоп сильно подвернула, я прямо с ума сходила, мне делать было нечего. И я папе сказала: «Пап, всё, давай, я готова. Мало ли что – буду писать картины». У нас из окна вид на храм, я его нарисовала, вроде неплохо получилось. Конечно, с помощью, мне объясняли как, какая нужна техника. Но я эту картину писала недели три! Каждый день минут по 5-10. Было так тяжело сидеть на месте. С одной стороны, мне нравится, я вижу какие-то важные детали. С другой стороны, нет, хочется какого-то движения.
Честно, думаю, в будущем я приду к этому, потому что чем взрослее становлюсь, тем больше меня это начинает интересовать.
«В детстве меня выгнали из всех секций»
— Как в целом начался теннисный путь? Может, родители были связаны со спортом?
— Нет, родители вообще от спорта далеки, никогда не были спортсменами. У меня есть старшая сестра, мы с ней погодки. Мама в детстве отдала её в художественную гимнастику, и меня параллельно тоже, но через месяца два меня выгнали, сказав: «Ваш ребёнок вообще неугомонный, её не растянуть, ничего, забирайте свою девочку».
Я была таким энерджайзером, вообще неусидчивой. Моей детской мечтой было стать киллером и гонщицей. Я действительно была оторвой такой, и мама просто отдавала хоть куда-то, чтобы я оставляла эту энергию. И пока старшая сестра занималась художественной гимнастикой, меня мама отдавала в эту же спортивную школу. Я там прошла все секции, меня отовсюду выгнали: то тут мальчику что-то сломаю, то ещё что-то, то у меня аллергия на хлорку была.
И когда последней секцией оставался теннис, я наконец-то дошла до него и поняла, что это моё. Мне понравилось, помню, как ходила радостная и ждала занятий. Буквально через три месяца маме сказали: «Слушайте, у вас ребёнок одарённый, мы бы на вашем месте присмотрели какую-то другую спортивную школу, более профессиональную». И с каждым годом мама всё больше понимала, что это не просто развлечение, а то, чем я серьёзно хочу заниматься.
— В каком возрасте и как ты попала в руки к Евгении Александровне Манюковой?
— К Евгении Александровне я попала в 2019 году. Я к ней давно хотела попасть. Помню, в 2014-м полетела вместе со сборной в Турцию, и там была как раз Евгения Александровна. Изначально я тренировалась у Миклашевской Веры Анатольевны, это её очень близкая подруга. И я уже знала, кто такая Евгения Александровна.
Я её видела на Кубке Кремля, мне она всегда импонировала. И в 2014 году, когда я попала на сборы, первый раз сказала, что хочу у неё тренироваться. Но она тогда работала с Катей Макаровой, так что это было невозможно. И вот в 2019 году она освободилась, немного ещё с Аней Калинской работала, и я была на турнире вместе с ними. Стремилась с Евгенией Александровной поработать, какие-то подсказки получить. И когда они разошлись с Аней, мы стали вместе работать.
— И, выходит, вы до сих пор вместе работаете?
— Да. У нас была небольшая пауза после ковида, я пробовала в Сербии тренироваться, но вернулась к Евгении Александровне, потому что было с чем сравнивать. У неё настолько профессиональный подход в плане тренировочного процесса, она очень правильные вещи говорит, которые мне настолько откликались, что, когда я там первый раз попробовала что-то другое, поняла: это не то. У тренеров не было такой самоотдачи, как у неё. Не слышу я никого так, как её. Целый год, что мы не работали, я вспоминала вещи, которые она мне говорила. Летом 2022 года я увидела её на кортах, подошла и сказала: «Евгения Александровна, возьмите меня обратно». Она меня взяла, и по сей день я у неё тренируюсь.
— А как происходит эта работа сейчас? Она ведь не ездит с тобой на турниры?
— В прошлом году мы были вместе в Болгарии, но так она со мной почти не летает. Я весь 2023 год на соревнования летала с её сыном – Вадимом Кузнецовым. Очень хороший такой тандем получался. Я с Евгенией Александровной тренировалась в Москве, мы всё отрабатывали, а на турнирах я была с её сыном, который постоянно с ней на связи. Мы были такой командой, и это привело меня к тому, что я попала на Australian Open в 2024 году. Сезон-2023 был довольно успешным, мы многое преодолели.
Потом в Австралии у меня случилась серьёзная травма плеча, чуть до операции не дошло. В итоге всё обошлось, но полноценно, стабильно на соревнования я вернулась только в апреле 2025 года. А до этого я больше года то играла, то не играла. Из-за этого перестала с Вадимом летать, потому что он тоже без работы не мог сидеть. Платить регулярную зарплату я не могла, так как у меня не было никакого финансирования уже на тот момент. И мы остались с Евгенией Александровной, в Москве продолжили работать.
Так что, да, она сейчас особо летать прям не может, потому что работает в Москве. И финансирования со стороны сейчас никакого нет, поэтому пока вот так летать с тренером на турниры для меня дорого.
— По юниорам, получается, было финансирование?
— Да, до 2022 года меня финансировали наши друзья, всё было хорошо. У меня папа работает, мама не работает, она посвящала себя нам с сестрой. И я первый раз столкнулась с такими проблемами.
2023 год в этом плане был по всем показателям тяжёлый, потому что, помню, мы с Вадимом сильно экономили. Буду всегда ему и Евгении Александровне благодарна, так как даже в непростой мой период, когда я осталась без финансирования, они меня не бросили, потому что, ну, действительно, я не могла какие-то большие деньги платить, а они были готовы работать со мной просто за идею. Мы через многое прошли, ездили по 15 часов на поездах, в отелях каких-то вообще непонятных жили.
— Сейчас все доходы идут только в виде призовых с турниров?
— Да, абсолютно, поэтому я постоянно играю. Стараюсь выходить в ноль хотя бы. Наверное, в 2023 году за счёт успешных результатов получилось выйти в плюс. Ещё тогда попала на Австралию, это тоже уже другие призовые. Проблемы возникли, когда случилась травма. Сидя на месте, ты не будешь иметь никакого дохода. Было очень тяжело. Ты вроде хорошо отработал, чего-то достиг, а потом сидишь, не можешь заработать, но должен тратиться на восстановление, тренировочный процесс. И вот ты начинаешь с нуля, летаешь на турниры. Тогда я и начала летать одна.
— А в этом году ты с кем ездишь? Одна?
— Да, одна. Я улетела из Москвы 15 февраля и по сей день везде была одна. У меня есть на некоторых турнирах друзья, с кем можно пообщаться. На китайской серии, например, мы очень сблизились с Сашей Шубладзе и её мамой. Они меня поддерживали, чтобы ни в какую депрессию не впала, потому что действительно тяжело, когда ты всё время одна. Когда ещё выигрываешь – ладно, в целом нормально. Но когда проигрываешь, то тебя накрывает, закрываешься в номере. Но, наконец, ко мне на две-три недели прилетела мама. Буду с родной поддержкой.
— Ты ярко играла по юниорам, но как тебе дался переход во взрослый тур?
— Помню, что мой переход состоялся в 2018 году. Было непросто, потому что девчонки не делают такие ошибки, как по юниорам. Но это я говорю о том, что было восемь лет назад. Сейчас юниорский теннис не сравним с тем, каким был раньше. Уровень просто взлетел в космос, очень сильно вырос. И мой переход был очень ощутим и в плане психологии, и в плане тенниса. Тогда юниоры больше ошибались, их было проще поддавить. Когда пришла во взрослые, помню, что девчонки боролись за любой мяч.
Но к 2019 году я себя стала комфортнее чувствовать. Начала понимать, что, вообще-то, я юниор, пусть меня боятся. Помню, что к 2020 году у меня неплохо всё шло, но потом вот ковид случился, и он сильно меня приостановил. А потом ещё и травма.
— Всё чаще сейчас зарубежные федерации предлагают заманчивые условия, приглашают российских игроков к себе. Были ли у тебя какие-то такие предложения?
— У меня не было никаких предложений, ко мне никто не обращался, поэтому даже ничего не могу сказать. Я выступаю за Россию, рада представлять её. Но предложений никаких не поступало.
«Завидую девчонкам, которые успевают заниматься личной жизнью»
— Можешь ли назвать свой календарь плотным? Такое большое количество турниров – вынужденная мера или личное желание?
— Могу. Такой плотный график получается лишь потому, что тяжело летать, очень дорогие авиабилеты. Плюс стараюсь на турнирах какой-то доход получить, чтобы потом в Москве потратить на тренировочный процесс. Из-за этого такой плотный график.
Ещё некоторые девчонки берут паузу, потом возвращаются, и на чувстве того, что давно не играли, они сразу же выстреливают. У меня всё наоборот. Мне надо набрать форму, как можно больше играть матчей, потому что после больших перерывов очень тяжело почувствовать игровой ритм. Ещё и поэтому у меня очень плотный график. Я пытаюсь наиграть матчи – то, что ты не получишь на тренировках: уверенность от побед, уроки после поражений, пусть даже самых обидных.
— Как в таком насыщенном графике выделять время на личную жизнь, дружбу, хобби?
— Никак. Нет, ну хобби… Ты всегда можешь на турнирах чем-то заниматься. Но в плане личной жизни…
— Тяжело, понятно.
— Да, завидую девчонкам, которые успевают ещё и серьёзно личной жизнью заниматься. На данном этапе ты либо полностью посвящаешь себя теннису, либо пытаешься как-то устроить личную жизнь. Поэтому пока что у меня теннис. Хочу достичь поставленных целей. А там как будет, так будет.
— А чем занимаешься в свободное от матчей и тренировок время?
— Не знаю, насколько это хобби – я очень люблю судоку, постоянно разгадываю. И в карты люблю играть. Девочки уже смеются, говорят: «Соня, ты либо играешь в карты, либо разгадываешь судоку, либо на корте».
Ещё очень люблю смотреть теннис, хотя говорят, что в свободное время от него нужно, наоборот, абстрагироваться, но мне нравится это дело. И если мы вместе с девчонками проводим время на турнирах, то встречаемся, ходим в торговый центр, например. Стараешься как можно меньше времени проводить один, потому что у тебя и так достаточно времени, когда ты только с собой.
— А смотришь ли другие виды спорта?
— Я смотрела Формулу-1 в конце того года. Хоккей нравится ещё. А так – только теннис.
«Лена Рыбакина меня мотивирует»
— Ты как-то рассказывала, что дружишь с Еленой Рыбакиной. Поддерживаете ли контакт сейчас?
— Да, хорошо дружим. В декабре прошлого года у меня был турнир W100 в Дубае, она приезжала болеть за меня, я жила у неё. Дружим, очень болею за неё. Она меня мотивирует, некоторые секретики тоже узнаю у неё. Как после проигрыша быстро отойти, например. И она делится своим опытом. Искренне радуюсь её успехам. По юниорам мы играли вместе, и её результаты сейчас мне показывают, что всё в этой жизни реально. Тяжело нам созваниваться, потому что у нас разные графики и часовые пояса. Но переписываться каждый день нам ничего не мешает.
— Легко ли поддерживать на таком высоком уровне дружбу?
— Многие девочки отрицают, говорят, что дружбы нет. Я считаю, что это зависит от того, какой человек, может ли он дружить искренне, не завидовать, и всё в этом духе. Я очень дружелюбный человек, что даже в моменте где-то это мне мешает. Но мне нравится дружить, общаться с девчонками.
— И важное: какие планы на этот сезон?
— Работаем над тем, чтобы попасть в этом году на «Большие шлемы». Стремлюсь на этот уровень. Сейчас в Азии поднялась по рейтингу. Когда сыграла здорово турнир W100 в Китае, сразу начала думать, что скоро «Ролан Гаррос». И это тебя сильно останавливает, потому что начинаешь на себя давить, вешаешь на себя дополнительный груз, думаешь об этом. Но я себя остановила, сказала: «Так, живём сегодняшним днём, просто играем, работаем».
Так что в перспективе – попасть в этом году на «Шлем». Хочется всё время расти. Но по рейтингу не загадываю, потому что ставлю цель попасть на крупные турниры, а дальше летать с командой, тренером, чтобы на соревнованиях тренировочный процесс не останавливался.
Источник: www.championat.com
Комментарии