Ковтун: «Хотел поговорит с Плющенко по-пацански, чтобы он понимал, как мне было хреново»

Четырехкратный чемпион России и двукратный серебряный призер чемпионата Европы Максим Ковтун заявил, что порывался поговорить с двукратным олимпийским чемпионом Евгением Плющенко.

Роман Нагучев: Он же снялся в итоге. И ты на это смотрел, и такой: (изображает жест непонимания).

Ковтун: Ну типа.

Анастасия Скопцова: Подождите, ну там же момент: можно было сняться чуть-чуть заранее и ты бы успел прилететь, будучи запасным.

Ковтун: Я слышал, что к этому были готовы и этого нельзя было сделать.

Скопцова: В плане, были готовы?

Ковтун: Нельзя было. Ну как-то там подготовили страны или что… Короче, Женя сделал ошибку, он об этом прекрасно знает. Я знаю, какие-то разговоры были. Он дал интервью после чемпионата России и озвучил весь план: я выступлю в командном, а вот молодой поедет в «личку». Просто не говори этого и все было бы здорово: я бы выступил в личке и все — базару нет, как говорится. А тут получилось, что план был озвучен и к нему подготовились. И что дальше? Либо мне уступать место — ну как уступать, это мое место. Либо отобрать это место, либо все-таки по справедливости поступить. Женя с Яной поступили иначе.

Меня штормит немножко раз четыре года. Я в этом году это понял первый раз, прямо в себе почувствовал — мне плохо раз в четыре года, когда идет Олимпиада. Особенно, мы же подписаны друг на друга, я слежу за его новостями, и когда этот олимпийский год идет, когда он гордится своими медалями и так далее, я просто пролистываю и стараюсь не видеть этого. Меня подштармливает раз в четыре года, но потом отпускает моментально. На самом деле я в этом году даже думал подойти, с Женей поговорить, просто по-пацански. Мне не то чтобы важно, что он обо мне думает, но хотелось бы ему просто по-человечески, просто по-пацански, как люди, не как ты суперчемпион, суперзвезда и так далее. Я хотел с ним пообщаться таким образом, просто ему сказать для себя, чтобы он понимал, как мне было хреново. И все, на этом закрыть. Чтобы он просто это знал. Потому что, мне кажется, он думает, что мне было фиолетово. Я хотел эту штуку, которая четыре года меня угнетает, просто выплеснуть. Кому как не ему? Это наша история. Я бы ему рассказал ее просто вот так, как на духу, просто как, не знаю, священнику выговорился, отпустил это все в космос и пошел бы жить свою жизнь дальше, — сказал