Карьера Кирилла Пахомова складывается очень необычно. В 16 лет он уехал из академии «Локомотива» в Сербию с семьёй, где играл за местные команды. Затем ненадолго вернулся в Россию, а сейчас выступает во второй по силе лиге Соединённых Штатов.
О своей карьере, устройстве студенческого футбола в США, драфтах и жизни в Америке Пахомов рассказал «Чемпионату».
— У тебя очень необычно складывается карьера.
— Я играю в США последние два с половиной года, но начал заниматься футболом ещё давно в России, в академии «Локомотива». В 2018 году по семейным обстоятельствам, из-за работы родителей, пришлось переехать в Сербию. Я продолжил заниматься там, дошёл до профессионального уровня. По стечению обстоятельств ненадолго вернулся в Россию, поиграл во Второй лиге и поехал в США.
— Как ты туда попал?
— По спортивной стипендии — отправился получать образование, играя в футбол за университет. Появилась такая возможность, и я подумал: «Почему бы и нет?» На тот момент это было лучшим вариантом для меня. Не всё в моей карьере шло хорошо — не было постоянной игровой практики, я в целом не выделялся. Однако план продолжать играть был. Когда появился вариант с США, начал собирать документы.
— Переезд в Сербию из академии «Локомотива» был стрессом?
— Конечно, было нелегко. Но мне помогло, что мы переезжали всей семьёй, и я был окружён близкими людьми. Рядом были родители и брат, с которым мы лучшие друзья по жизни. Пришлось нелегко, однако я никогда не испытывал одиночества в Сербии. Да и культура не сильно отличается от русской. Мы начали изучать язык, пошли в школу — мой уровень значительно поднялся. И в обществе сербов я чувствовал себя комфортно. Переход прошёл плавно, потому что очень многие в Сербии помогали мне без какой-либо выгоды для себя. Там очень добродетельные люди, эта страна и нация вызывают у меня только положительные чувства.
— Сербия считается братской для России страной. Это ощущается?
— 100%. Многие изучали русский язык в начальной школе, особенно старшее поколение. И они сразу пытаются вспомнить какие-то слова, взаимодействовать с тобой на русском. Сербы всегда готовы помочь. В моём случае люди всегда были открыты. Например, если мы подружились с ребятами на футбольной площадке, их родители звали нас в кафе с ними. Отношение проявляется в мелочах. Чувствуется, что сербы воспринимают нас как братский народ.
— Друзьями в Сербии тоже обзавёлся?
— Да, и всё через футбол. 90% моих знакомств в жизни пришли из него — в России, в Сербии и здесь в США. Я просто люблю играть в футбол, поэтому, если появлялась возможность поиграть, всегда соглашался. Так узнавал новых людей, с некоторыми из них подружился. Например, когда готовился к переезду в Америку, провёл полгода в Сербии. И один из моих знакомых предоставил мне возможность поработать в доставке в его заведении фастфуда. Мы по сей день общаемся, приезжая в Сербию, я оставался у него ночевать. Проблем с общением в Сербии действительно не было. Я был интегрирован в их жизнь: учился в школе, тренировался, общался по-сербски.
— После академии «Локо» условия в сербском «Раде» не разочаровали?
— Надо начать с того, что «Рад» на тот момент выступал в Суперлиге. Но мы приехали после «Локомотива» и всех международных турниров с академией, полей в Черкизове, экипировки. И после одной из лучших академий в России с сумасшедшими условиями увидели полуразрушенный стадион с полутора трибунами. У одной из-за разрухи был закрыт второй ярус, а вторая, за воротами, — просто бетон. Там располагались ультрас. А с двух остальных сторон даже не было трибун. Поле натуральное, но по качеству — ниже среднего. Мы с отцом друг на друга смотрим и спрашиваем: «И сюда приезжают «Црвена Звезда», «Партизан»?» Были очень удивлены. Рядом было искусственное поле, которое постелили лет 30 назад, — уже просто ковёр. Там тренировалась академия «Рада», бывало, что сразу четыре возраста в одно время. Раздевалки тоже полуразрушенные: одноэтажное здание, очень тонкие стены из гипсокартона. Зимой холодно, брутальные условия — от России они, конечно, отличаются не в лучшую сторону.
— Такие условия и стадионы — распространённая история в Сербии?
— В основном да. Однако в Сербии всё не ограничивается двумя клубами — есть «Чукарички», «Бачка Топола». У вторых база вообще как у «Краснодара» в плане новизны. Естественно, не в таких масштабах, там не так много полей, но по сербским масштабам всё очень солидно. «Вождовац» тоже хороший клуб, его стадион находится на крыше торгового центра. То есть в Сербии есть пять-шесть клубов с нормальной инфраструктурой и более маленькие команды, у которых отремонтированы раздевалки, искусственные поля нормального качества — терпимые условия. Конечно, есть и такие клубы, как «Рад», где царит разруха, но такие уж реалии.
— В «Локомотиве» ты считался перспективным?
— Мне было 16 лет, должно было исполняться 17. Последний год я провёл в «Локо-2», то есть уже на уровень пониже. Перспективы напрямую попасть в основу, естественно, не было. Не сказал бы, что я как-то выделялся, — был далеко не на первых ролях в академии «Локомотива».
— Переход в «Родину-2» из Сербии — повышение или хотелось оставаться в Европе?
— На тот момент у меня не было вариантов продолжения карьеры в Сербии, так как мой сезон в «Жарково», мягко говоря, не задался — я там особо не играл. Начал прорабатывать вариант с Россией. Это было нелегко — ведь меня не было на радарах у российских клубов, агентов или скаутов. Но с помощью знакомых появилась возможность попасть на просмотр в «Родину-2», а потом — в брянское «Динамо». Наверное, это всё равно был шаг вперёд, ведь другого выбора у меня тогда не было. И по сравнению с вариантом не играть вообще выступление во Второй лиге — повышение. Мне было 20 лет, я всё равно находился на старте карьеры.
— А как удалось найти вариант с «Родиной»?
— Я связывался с агентами через знакомых, однако никаких привлекательных вариантов не было. На тот момент все пользовались InStat, и одной моей нарезки было недостаточно. А подробной статистики у меня не было, так как на этих платформах не освещался тот уровень футбола Сербии, где играл я. В России сейчас даже ЮФЛ подробно освещается, игроки заметны с 14 лет. Поэтому людям было тяжело дистанционно оценить мой уровень и сопоставить его с уровнем российского футбола — понять, где я мог бы играть. Общался со всеми подряд. И один из знакомых, кстати, совсем не из мира футбола, поделился контактом Андрея Каряки — на тот момент помощника тренера в «Родине-2».
— Как устроен студенческий футбол в США?
— Студенческий спорт в Америке — неотъемлемая часть культуры. Университеты соревнуются в различных видах спорта: естественно, это баскетбол, бейсбол, американский футбол. Есть виды спорта, которые представлены частично — в каких-то университетах есть, а в каких-то нет. Например, тот же соккер — наш европейский футбол. Где-то его нет. Суть в том, что мужских и женских видов спорта в университете должно быть поровну. И где-то, например, американский футбол может быть представлен как мужской вид, а в противовес ему — соккер как исключительно женский.
Университеты соревнуются, и для каждого престижно выступать на высоком уровне, побеждать в своих конференциях и национальных турнирах. Для этого нужно вкладывать деньги — существует понятие «спортивная стипендия». Она может покрывать до 100% твоего нахождения здесь — оплачиваются обучение, проживание, питание, книги, страховка. Но, конечно, получить полную спортивную стипендию и ничего не платить — очень трудно. Большинство спортсменов в основном платят какую-либо сумму. Обучение само по себе стоит от $ 40 тыс. до $ 100 тыс. в год – в зависимости от уровня университета.
— Как было в твоём случае, когда ты переезжал в Оклахому?
— Главным и единственным моим условием была полная стипендия. Переезд в США был для меня крайним шагом. Я был готов к тому, что свой футбольный опыт использую для получения образования и обеспечения своего будущего после или вместо футбола. Переезжая сюда, я не понимал, какие тут есть лиги, конференции, какой здесь уровень.
О таком явлении, как спортивная стипендия, я узнал от одного из агентств, которое занимается этим в Сербии. Листая как-то вечером соцсети, наткнулся на рекламу — набор игроков. Подумал, что ничего не потеряю, если напишу. Там запросили мои футбольные данные — Transfermarkt, матчи, нарезки — и мы начали общаться. Затем уже занялись сбором документов и подготовкой к переезду.
Объясню, как устроен студенческий спорт здесь. Он делится на три главных дивизиона или ассоциации. NCAA — это самые большие университеты, которые показывают в фильмах. NAIA — там я играл за «Оклахому» — ассоциация маленьких университетов по 1000 учеников. И есть NJCAA, или Junior Colleges.
— А уровень футбол там какой?
— Очень разный, потому что команд множество. Например, в NAIA выступает 300 команд, разделённых на 22 конференции. В нашей было 14 команд. Я попал в одну из самых сильных команд NAIA — из 300 мы постоянно были в топ-5. Уровень был достаточно солидный, один человек даже отыграл 100 матчей во Второй лиге Сербии и вышел в Суперлигу. Были люди из чемпионата Чили, я поиграл в России. Но, естественно, встречаются и команды очень низкого уровня — таких мы побеждали по 8:0.
— Там всё, как в профессиональном футболе — тренировки каждый день?
— Да. В «Оклахоме» у нас было три поля — игровое и два тренировочных — достаточно хорошего уровня. Две игры в неделю, восстановление. Когда дошли до национального чемпионата, матчи шли каждый второй день, тренер оплатил нам восстановление — криотерапия, капельницы. Это выглядит не так, как студенческий спорт в России.
В университете Маршалла (NCAA D1), куда я перевёлся через полтора года, ко мне относились как к профессионалу, такого отношения никогда не видел. Это другой уровень! На выездные игры отправлялись за день до матча, летали на самолётах, любая еда, экипировку выдавали от носков до шапки, как и в «Локомотиве». В плане теорий был запредельный уровень — очень сильный тренерский штаб. Там я очень многому научился, даже не ожидал такого.
— Есть отличия от профессионального футбола?
— Единственное — после тренировок надо идти на пары. А в тренировочном процессе их нет. С 9:00 до 14:00 мы проводили на стадионе — сборы, завтрак, тренировка, теория, восстановительные процедуры. После этого одна-две пары. Согласен, что для многих выглядит как экзотика, но на определённом уровне это солиднее многих команд из Второй лиги в России.
— Есть свежий пример, как в США из студенческого баскетбола попадают в профессиональный, — Егор Дёмин. Как это происходит в футболе?
— Есть лестница с МЛС. Каждый год в декабре составляется список игроков, которые могут быть в потенциале задрафтованы. В него тебя должно внести определённое количество скаутов, то есть показать интерес. Всего в этом списке где-то 400 игроков. Через пару дней проходит драфт, как в НБА и НХЛ. Там клубы драфтуют около 90 футболистов. Но загвоздка в том, что сам драфт не даёт никаких гарантий. Он означает, что клуб получает на тебя права и предоставляет возможность пройти вместе с командой предсезонку, по итогам которой принимается решение. У меня нет статистики, однако по моим ощущениям — из 90 человек подписывают максимум 20.
А USL — параллельная франшиза, которая никак не связана с МЛС, но в народе признана вторым дивизионом. Между ними нет прямого перехода. Команды USL следят за игроками, напрямую обращаются в университеты. Все матчи хорошо освещаются, матчи показывают на ESPN — следить легко. По итогам прошлого сезона пара команд оттуда заинтересовалась мной, обратилась к тренеру, а я ещё познакомился с агентом, который меня на этом рынке представлял. Так я получил возможность пройти просмотр и подписать контракт с «Чарльстоном».
— Сам для себя видишь перспективы попасть в команду МЛС?
— Конечно. Перед нынешним сезоном это было моей главной персональной целью — быть задрафтованным. Но так как я выступаю на позиции опорного полузащитника, для этого мне нужен хороший сезон команды — мы должны зайти далеко в чемпионате, по возможности его выиграть. А мне нужно много играть и делать это хорошо. Возможно, если бы всё это сошлось, у меня был бы шанс. Однако мы провели не самый успешный сезон, и я себя не так хорошо показал, раз не попал в этот список. В этом сезоне цели не суждено было добиться. Но я не оставляю попыток, хоть и не так много переходов бывает из USL в МЛС. Считаю, что, если я проведу успешный сезон, не всё потеряно. Это действительно было бы очень привлекательным вариантом продолжения карьеры.
— Переход из USL в МЛС — это уже только полноценный трансфер в привычном нам понимании?
— В зависимости от контракта, договорённости клубов, однако в целом — да. Это уже профессиональный футбол. Из USL в МЛС можно перейти как свободный агент или за неустойку, как это и бывает в футболе.
— Сам следишь за МЛС?
— Честно говоря, нет (смеётся).
— Но наверняка тебе понятнее феномен лиги, причины роста популярности.
— Сейчас в Америке происходит популяризация футбола как вида спорта. Всё больше людей начинает им интересоваться, заниматься. Здесь грамотно пытаются продавать МЛС как продукт, вкладывая деньги и приводя игроков мирового уровня. В позапрошлом году в США проводилась Копа Америка, летом будет чемпионат мира. Многие американцы уже знают, что в соккер играет 11 человек — это не просто спорт, в который «играют где-то там». Так и происходит рост популярности футбола в США.
— Спорт в США — интертеймент, скорее развлекательные мероприятия. Это касается и НБА, и НХЛ, и МЛС. Тебе это близко?
— Мне ближе европейский подход. Я раз пять ходил на матчи НБА, бывал на НХЛ и МЛС. Всё выглядит прекрасно: инфраструктура, стадионы — на высшем уровне. Любая еда, которую ты только можешь представить, есть. Пиццы, алкогольные коктейли, дети играют в PlayStation в перерыве — матчдэй устроен прекрасно. Но лично мне не хватает в США культуры боления. Ты приходишь на НБА и сидишь, как в кинотеатре. Люди встают, покупают попкорн или хот-доги и снова смотрят. Матч проходит в полувялом ритме, хотя игроки нереального уровня. Мастерство видно, вопрос не в этом. Но атмосфера такая… В паузах какая-то музыка, как реклама, кто-то постоянно встаёт что-то купить или в туалет. В Сербии я был на матчах баскетбольного «Партизана», и атмосфера там просто нереальная: внутри арены и баннеры, и фаеры — все на ногах. Людей набивается больше, чем вмещает арена! В США всё на высшем уровне, однако этого мне не хватает.
— Это ведь отражает менталитет американцев?
— Я как раз поймал себя на мысли, пока об этом говорил. Возможно, европейская культура боления не повысила бы интерес к спорту в США. Вероятно, местным это и не нужно — им нравится, как всё устроено. Американцы приходят на матчи семьями, у них куплены сезонные абонементы, они знают сидящих рядом людей. Для них это как развлечение. Видимо, это то, что им нужно, их культура — и они довольны. Каждому своё, проблем нет.
— А как в целом живётся в Штатах?
— Несмотря на то что я здесь уже два с половиной года, до переезда в Чарльстон особо не контактировал с американцами. Моя команда в Оклахоме практически полностью состояла из легионеров — всего два американца в составе. В Маршалле было так же — ребята со всего мира и мой брат. Конечно, в какие-то моменты взаимодействовал с людьми, допустим, из банка, офисов, с учителями. Но сейчас в моей команде почти все американцы, и это новая культура, новый опыт.
В плане быта ощущаю себя достаточно комфортно. В повседневной жизни американцы живут по правилам и не нарушают их. Здесь 1+1=2 — всё понятно и просто. Ты знаешь, что именно тебе нужно делать, чтобы получить что-то. Или точно знаешь, что если работаешь, то заработаешь на жизнь и сможешь обеспечить себя и свою семью. Нормальная, размеренная и понятная жизнь.
— В США занимаешься только футболом?
— Здесь я познакомился со своей девушкой — она из Испании и тоже играет в футбол. Мы открыли агентство Route 88, которое помогает людям получать спортивные стипендии. Я приехал через сербское агентство, она — из Испании. Понимая наш опыт, решили, что хотим заниматься этим и помогать таким же людям — сделать их опыт лучше и проще. Когда переехали мы, наши агентства забыли о нас, и мы сами разбирались со всеми проблемами. А после переезда в новую страну появляется много организационных моментов.
— Как можешь описать жизнь в США одним словом?
— Уф… Наверное, это клише, но скажу слово «свобода». Я всегда знаю, что мне нужно делать для нормальной жизни. Знаю, как будет устроен мой день, и независим от других людей. Например, я хочу купить машину. И знаю, что делать для этого, сколько работать и сколько зарабатывать. Здесь мне не нужно проверять, не скрутили ли пробег у автомобиля, потому что я точно знаю, что здесь этим никто не занимается. Свобода в этом. И независимость.
— Смог попутешествовать по стране?
— Немного, в основном это выезды, но получилось съездить с друзьями в Лас-Вегас на пару дней, когда там проходил турнир UFC 300. Мы полетели вчетвером, и двое друзей пошли на само мероприятие, а мы просто отдыхали в Лас-Вегасе как туристы — не было финансовой возможности. В Майами летал на пять дней, ездил в Хьюстон, Техас — там мы смотрели четвертьфинал Копа Америка между Аргентиной и Эквадором. Ну и выезды с Маршаллом в Вашингтон, Нью-Йорк, Атланту. Однако ещё не был в Лос-Анджелесе, Чикаго, Филадельфии.
— И как?
— Всё абсолютно разное. Лас-Вегас — абсолютно не для жизни. Там 24/7 игровые автоматы, куда ни зайдёшь — казино. Приземляешься, и сразу в аэропорту стоят эти игровые автоматы. Это город для тусовок. Увидел — здорово, но желания ездить туда на постоянной основе нет. Майами — интересный город, там разная жизнь. На побережье более активная, много туристов, люди занимаются спортом, там рестораны, бары. А есть коттеджные посёлки, где более размеренная жизнь. Майами — неплохой город, однако расстояниями похож на Москву. Вашингтон мне очень понравился. Чистый город, в центре можно прогуляться, увидеть своими глазами все эти государственные здания — Вашингтон похож на европейский город.
— Как тебе стадион в Хьюстоне?
— Это было в июле, а в Техасе в это время 40°С. Но стадион крытый, как у «Зенита», и там 24-25°С, свежий воздух. Скорее всего, это был стадион для американского футбола, потому что там вместилось 65-70 тысяч человек. А у местного «Динамо» он всё-таки поменьше. Ну и, естественно, было интересно Месси вживую увидеть.
— Впечатлил?
— У него тогда не лучшая игра была, ничего особенного не показал и в серии пенальти промахнулся. Однако Месси есть Месси — из 70 тысяч человек, наверное, 65 тысяч носили футболку с его фамилией. Это уже о многом говорит. Но что вообще нужно говорить про Месси? По мнению многих, и моему в том числе, он лучший игрок в истории. К сожалению, в тот день Месси был не совсем в порядке, однако видно, что он лидер.
— В университетской лиге ты играл вместе с братом. Насколько велика русская диаспора в футбольной Америке?
— Я встретил всего пару человек. Один прям русский, который вырос в академии «Краснодара». И пару раз встречал судей, которые говорили на русском — наверное, семья переехала в Америку, они выросли здесь, но могут изъясняться по-русски. В целом в футбольной Америке я встретил не так много русских, однако играть с родным братом в центре поля — нереальные ощущения.
— Здесь не могут не прийти в голову два имени…
— Алексей Батраков?
— Магомед-Шапи Сулейманов и Алексей Миранчук, которые выступают в МЛС. Никак не контактировал с ними?
— К сожалению, нет. Хоть я и вырос в «Локомотиве» и подавал мячи на матчах основы, когда там играл Алексей Миранчук, видел своими глазами его первые шаги в профессиональном футболе. Но пока никак с ним не взаимодействовал здесь.
— А почему вспомнил Батракова?
— Мой брат 2005 года, играл вместе с ним. Все журналисты спрашивают про него (смеётся).
— Он был бы звездой в МЛС?
— Неважно, куда ты переезжаешь, — если ты не Месси, тебе нужно заработать статус звезды. Но у Батракова была бы такая перспектива.
— Главная цель в дальнейшей карьере — МЛС? Или рассмотришь и другие варианты?
— Нет конкретного плана. Сейчас начинается мой первый сезон после колледжа, и моя цель — провести его успешно, стабильно, быть полезным команде и снова адаптироваться во взрослом футболе. Это то, что у меня не получилось сделать в России и Сербии. О трансфере на данный момент не думаю — я только подписал контракт с Чарльстоном и хочу закрепиться тут. Если поступит предложение, которое посчитаю привлекательным, полезным для моей карьеры и семьи, рассмотрю его.
Источник: www.championat.com
Комментарии