Сейчас Петра Гуменника по праву можно назвать одним из самых популярных спортсменов в нашей стране. Выступление российского фигуриста на Олимпиаде захватило огромное количество людей – тысячи роликов в поддержку Петра в интернете, сотни тысяч просмотров у прокатов, постоянные звонки и сообщения…

На разрыв Пётр и у продюсеров – за неделю до финала Гран-при он успел поучаствовать в съёмках «Ледникового периода», а также съездил в Ярославль, где за одно шоу откатал и короткую, и произвольную программу с четверными прыжками.

По возвращении с Олимпиады Пётр нашёл время, чтобы поговорить с «Чемпионатом», и рассказал, как поменялась его жизнь после главного старта в карьере, как его номер через знакомых достал теннисист Александр Бублик, а также назвал момент в олимпийском прокате, о котором он всё-таки сожалеет.

«Понимал, что результат может быть каким угодно – от того, что я первое место займу, вплоть до того, что не отберусь ещё в Пекине»

– Олимпиада сделала тебя очень популярным среди массовой публики, не подустал ещё от интервью и такого ажиотажа вокруг?
– Почувствовал, что это тяжело, много запросов разных. В «Телеграме» 150 сообщений, 150 сообщений в другом мессенджере, на телефон постоянно звонят… Нервозность присутствует. Никогда столько внимания не было.

– На улице чаще стали подходить? Сложно ли стало бывать в общественных местах?
– Не стало сложно, но иногда узнают. Не было ещё пока возможности где-то побродить, пока только на машине передвигаюсь.

– Как тебя встретили в твоём университете?
– В аэропорту меня встретили ребята из вуза, а в сам университет я ещё не заходил, сейчас у нас онлайн-занятия.

– Был ли в твоей жизни настолько загруженный график? Сразу после Милана было несколько выступлений, разные города, скоро – снова турнир…
– Всегда в конце сезона, когда начинаются шоу, бывает, что в один день – один город, на следующий день ты уже в другом городе. Так что это нормально.

– Если вернуться на год назад в точку перед финалом Гран-при, когда твоя жизнь очень сильно поменялась – думал ли ты в тот момент, что всё может развернуться вот таким образом?
– О результате я старался думать поменьше, понимал, что он может быть каким угодно – от того, что я первое место займу, вплоть до того, что не отберусь ещё в Пекине. Или получу травму, и меня заменят. Поэтому пытался сконцентрироваться на подготовке и выжать максимум, но при этом не перестараться, слишком сильно свою жизнь не перестраивать. Это тоже было бы лишней нагрузкой. Поэтому не стал брать академотпуск в университете, чтобы всё было обыденно. Тренировался в Питере, всё, что можно было оставить, как обычно, я оставил. Просто старался прибавить и по-умному подойти к тренировочному процессу.

– Ты действительно допускал такую мысль, что можешь не пройти отбор на турнире в Пекине? Или просто просчитывал сразу все возможные варианты будущего?
– Скорее просчитывал все варианты, но это всё-таки спорт – бывает всякое. Когда подходило дело к соревнованию, я понимал, что готов, все прыжки прыгаю, понимал, с кем буду там соревноваться, тогда, наверное, уже не сомневался. Но в начале сезона, когда только восстанавливался, понимал, что всякое возможно.

– Морально ты был готов к любому исходу?
– Конечно, к такому исходу, чтобы я не отобрался, я бы готов не был (улыбается). Но нельзя было слишком уверенно идти, надо было понимать, что всякое может произойти. Я был хорошо готов, катал со своим полным контентом, почти так же, как на Олимпиаде. Мне кажется, если бы я был хуже готов, тогда бы просто подстраховался, катал бы с меньшим количеством четверных, чтобы ничего не произошло ужасного.

«Единственное, о чём я, может быть, жалею – это о первом каскаде в короткой программе»

– Оглядываясь назад на результат, на всё то, что произошло на Олимпиаде, ты бы ничего не поменял? Возможно, моменты настроя, что-то в прыжках, в контенте?
– Ещё перед выходом на лёд задал себе такой вопрос и понял, что нет – в подготовке я сделал всё, что мог, ничего изменить бы не хотел. Эта мысль меня успокоила – всё равно я выложился на максимум, подготовился идеально, чтобы показать всё, на что я готов.

Сейчас единственное, о чём я, может быть, жалею – это о первом каскаде в короткой программе, где сделал 4-2, а не 4-3. Возможно, если бы я сделал 4-3, это бы добавило мне баллов. Но тогда я ещё не понимал, как тело отреагирует на адреналин и стресс, я не знал, какую реакцию ждать на первом прыжке. Когда уже выехал, понял, что всё, в принципе, в порядке, однако был немного ошарашен, когда заходил на самый первый прыжок. Но сейчас, зная, как перестраивается тело, какая реакция у мозга на олимпийский адреналин, я думаю, смог бы сделать этот каскад чище.

– Именно это, наверное, и есть олимпийский опыт, который потом ведёт дальше спортсмена по карьере.
– Надеюсь, дальше он мне поможет и на обычных стартах, и на серьёзных и страшных соревнованиях, где сильно волнуешься и это может помешать. Кажется, после Олимпиады к этому всему будешь легче относиться.

– К самой Олимпиаде ты готовил набор из пяти четверных прыжков в произвольной. Столько же к ОИ в Пекине готовила Александра Трусова – и было много споров, нужны ли ей эти пять квадов. Для тебя сама «пятиквадка» и сложность контента – это цель или средство достижения цели?
– Тут странно сравнивать женское и мужское фигурное катание, для мужского фигурного катания «пятиквадка» – это не что-то такое сильно выдающееся. Чтобы конкурировать на уровне, всё-таки нужно порядочное количество четверных выехать. Я делал их вполне стабильно, для меня это не было большим риском. Если убирать один четверной, то риск сильно не падает, а количество потенциальных баллов падает, так что это был оптимальный вариант.

– Тренеры отговаривали тебя по ходу сезона от этого набора? Может, как-то варьировали его?
– Нет, наоборот, с Вероникой Анатольевной как только поставили программу, так решили катать этот контент. Единственное – в начале сезона, до выступлений, пробовал делать два тройных акселя в каскаде, думал, что потом уберу, чтобы было легче. Но в итоге пришли к выводу, что лучше использовать не такой подход, а катать одинаково, чтобы всё было родное, на мышечной памяти.

«Александр Бублик связался со мной, нашёл через общих друзей»

– Очень широкая реакция от публики последовала на результаты, многие болельщики и эксперты активно спорили, справедливы ли результаты, засудили тебя или нет, выпускали видеоразборы… Попадалось ли это тебе?
– Мне попадались просто слова поддержки от болельщиков, от спортсменов. Мне писал Александр Бублик…

– Теннисист Александр Бублик?
– Да, я ему долго не отвечал, потому что потерял его сообщение (улыбается). Но он всё равно связался со мной, через общих друзей нашёл. В итоге и в «Телеграме» мне написал, и в других соцсетях…

– В начале цикла на вопрос, сталкивался ли ты с хейтерами, ты ответил, что ни разу не было, чтобы тебе кто-то написал что-то плохое. Прошло несколько лет, изменилась ли ситуация? Возможно, в олимпийском сезоне.
– Честно говоря, чтобы найти хейт, нужно было его поискать (смеётся). Я понял, где его можно найти, и больше с ним не сталкивался. Мне лично сообщения пишут только с поддержкой, с пожеланиями удачи, по-доброму. У меня классные фан-группы, где только позитив, там слежу за новостями о себе и с хейтом, с негативом не сталкиваюсь.

– Удалось ли тебе на Олимпиаде пообщаться с рэпером Снуп Доггом? Кажется, он стал главной звездой среди участников.
– Когда была короткая программа у женщин, я подошёл к нему, понаблюдал, как он смотрит на девочек в тёмных очках, подтанцовывает (улыбается). Было весело.

«Всё-таки надеюсь, что смогу как-то отблагодарить Рафаэля Владимировича»

– В интернете, помимо прочего, отмечали, что ты ходячая реклама магния и сохраняешь невозмутимость, несмотря на все трудности. Как тебе это удаётся?
– Мне кажется, самое главное – я хорошо подготовился и был уверен в прыжках. На соревнованиях это основная работа – проследить за тем, чтобы на прыжках не вылезли какие-то типичные ошибки. Всё, за чем ты следишь на соревнованиях – это какие-то позиции на заходах в прыжках. Остальное наработано, на это даже внимание обращать не нужно, когда всё готово. Одна музыка, другая – уже не так важно.

Конечно, была сложность с тем, что настроение у музыки другое, надо было постараться изменить своё катание тоже…

– Показалось со стороны, что всё-таки основная сложность возникла с тем, что темп другой и приходилось ускоряться.
– Да, темп другой, была сложность с тем, чтобы понять, где мне сконцентрироваться на своём привычном темпе, который весь сезон тренировал для прыжков, и где можно его изменить, чтобы получше передать музыку.

– Между короткой и произвольной программами было очень много свободного времени, больше, чем на обычных соревнованиях. Какую тактику применял, чтобы не перегореть?
– В прошлом году на чемпионате России был день перерыва, уже столкнулся с этой проблемой, когда можно немного перегореть. В этот раз постарался сразу не зацикливаться на произвольной, забыть про короткую. Сделал себе выходной день, расслабился, погулял по городу.

На второй день сложность была в том, что после выходного я вышел очень свежий, у меня было много сил, хотелось произвольную на обеих тренировках прокатать целиком. А нужно было сохранить запал на следующий день, приходилось себя сдерживать – и я сам это делал, и Вероника Анатольевна меня контролировала, чтобы слишком много я не делал. На вторую тренировку решил всё-таки прийти для уверенности, там никого не было, кроме меня и Стёпы Гоголева. Наверное, сумел распланировать и подойти так, чтобы быть в идеальном состоянии.

— На Олимпиаде тебе также помогал Рафаэль Арутюнян, с которым вы много лет сотрудничали на безвозмездной основе. Пытался ли ты как-то его отблагодарить после Игр и продолжается ли ваше сотрудничество чисто на интересе?
– Ещё с 2017 года мы сотрудничаем, девять лет почти прошло с первой нашей встречи. Заниматься онлайн мы начали с 2021 года. Я ему предлагал как-то отблагодарить его, когда занял второе место на чемпионате России, но он сказал, что работает только за идею, ему нравится меня тренировать. А мне нравится, когда он меня тренирует.

Но я всё-таки надеюсь, что смогу отблагодарить Рафаэля Владимировича, как минимум подарив ему радость и удовлетворение от работы со мной своими хорошими результатами. Или жизнь повернётся так, что я что-то доброе смогу сделать Рафу, а может быть, и другим людям. Иногда добро и благодарность получает не сам человек-источник, а оно идёт дальше, как свет.

«Нэйтан Чен подписался на меня? Это круто, я его фанат!»

– Болельщики заметили, что на твой аккаунт в соцсетях подписался Нэйтан Чен… Вам удалось пересечься на Олимпиаде?
– О, это круто, я его фанат! Про подписку не знал (улыбается). Знаю, что он тоже был на Олимпиаде, хотел с ним встретиться, но не пересеклись.

– В целом, когда твои успехи признают люди, за которыми ты когда-то тянулся, что испытываешь?
– В принципе, мне достаточно признания тренера, сам я тоже чувствую, когда что-то сделал хорошо, а когда что-то недостаточно сделал. Это просто приятно, но я и сам с тренером понимаю, когда всё сделал правильно.

– Перед Олимпиадой к тебе на каток приезжала стилист Карина Григорьянц, которая работает с тобой не первый год и собирает на выступления. Как прошёл ваш мастер-класс и насколько тебе самому важно, как ты выглядишь на льду?
– Да, Карина приезжала на каток за день до моего отъезда, дала мне целый пакет – там были пенка, лак, средство для укладки, две расчёски, выпрямитель для волос, резинки, «невидимки», шпильки… Она научила меня, как завязывать причёску на короткую программу, как расчесаться, куда нужно вставлять «невидимки». Самое важное было, чтобы не произошло никакого форс-мажора, чтобы не отлетела «невидимка», не распустились волосы. Конечно, хочется образ передавать полностью – от костюма до причёски, хочется выглядеть хорошо.

– Перед произвольной программой тебя собирала в пресс-центре Лиза Туктамышева, передавала ли ей стилист какие-то рекомендации? Как тебе вообще Лиза в этой роли?
– Да, Карина передавала Лизе, как меня укладывать. Но и сама она, видимо, что-то знает, поэтому вроде бы получилось очень хорошо. Ничего не вылетело, ничего не помешало, да и выглядело тоже отлично (улыбается).

– Твой костюм на Олимпиаде вошёл в тройку по версии итальянского Vogue, фактически тебя признали иконой стиля – ожидал ли этого?
– Светлана Гачинская действительно шьёт мне лучшие костюмы (улыбается). Я не знал, что есть такая премия, что Vogue отмечает олимпийцев с самыми красивыми костюмами. Но догадывался, что мои костюмы будут не хуже других.

«Если взять Влада Дикиджи, Женю Семененко – мы прогрессируем синхронно»

– Незадолго до финала Гран-при на шоу ты вспомнил старую короткую программу «Дюна» – почему решили так сделать?
– Я участвую ещё и в шоу Тутберидзе, обычно там катаю программы, которые Даниил Маркович [Глейхенгауз] мне ставил. Решил, что там ещё 10 раз буду катать «Парфюмера», поэтому для разнообразия можно было какую-нибудь другую программу прокатать. Вероника Анатольевна хотела, чтобы я прокатал там соревновательные программы, чтобы не выходить из формы. Выбрали «Дюну», к тому же я её вспоминал перед Олимпиадой уже.

– Почему ты в принципе решил принять участие в финале Гран-при? Многие лидеры после Олимпиады пропускают чемпионат мира, менее серьёзные соревнования.
– Во-первых, я люблю выступать, стараюсь не пропускать никакие выступления. Хочется встретиться со всеми нашими российскими болельщиками, со спортсменами, с друзьями. Сейчас набрал хорошую форму, жалко упускать такой момент. Не так легко её набрать, требуется много усилий, и, пока я её не потерял, мне кажется, нужно ещё раз выступить.

– На Олимпиаде ты соревновался со множеством сильных фигуристов со сложным контентом, сейчас возвращаешься на российские старты – и не расслабиться, потому что здесь тоже очень сильные парни с мощным контентом. Если бы этой конкуренции у нас не было, ты бы так же стремился к усложнению? Или довольствовался бы малым?
– Мне кажется, было бы сложнее. Вообще, я заметил, что мы все прогрессируем параллельно. Если бы я выступал с контентом, который у меня был сейчас на чемпионате России, год назад, два года назад, я бы выиграл. Если взять Влада Дикиджи, Женю Семененко – мы прогрессируем синхронно. Я не могу понять, если бы не было такой конкуренции, был бы прогресс? Хотя я и тогда выкладывался бы на 100%, но, видимо, конкуренция увеличивает твой ресурс, помогает выкладываться ещё больше.

– У Ильи Малинина в его сборной, например, обратная ситуация – он ставит перед собой цели и усложняет задачи ради того, чтобы двигать спорт вперёд. Отсутствие более сильных соперников в сборной, да и, наверное, в мире, его не останавливает.
– Илья – уникальный спортсмен, он действительно может ставить свои отдельные цели. Вспоминаю, как по детскому возрасту выступал – с запасом был всегда первый, и тогда мной двигали какие-то другие цели, которые ставил сам перед собой, а не конкуренция. Когда же ты не лидер с большим отрывом, то лучше, когда есть хорошая конкуренция.

Комментарии

Подписаться
Уведомить о
guest
0 комментариев
Старые
Новые Популярные
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии