История Ростислава Солдатенко заслуживает книги или документалки. Такого опыта в российском футболе не переживал никто. Его клубы трижды (!) не допускали к стыковым матчам за место в Премьер-Лиге, а ещё раз — исключили из числа участников за неделю до старта. Каждый раз — по неспортивным причинам.
Мне давно хотелось познакомиться с ним и понять, что чувствует и где находит мотивацию спортсмен после стольких карьерных потрясений. Возможность представилась на исходе последнего турецкого сбора «Торпедо». В лице Ростислава я встретил не замкнутого и озлобленного на весь окружающий мир, а открытого, жизнерадостного и позитивного человека. Значит, и Премьер-Лига в его жизни ещё обязательно будет. Главное, что он сам в это верит.
«Мотивируют истории Тайсона, Златана, сэра Алекса»
— Твой бывший тренер сразу по двум клубам Олег Василенко с теплотой рассказывал о тебе: «Он очень воспитанный и высокоинтеллектуальный парень. Читает серьёзные книги, обладает большими знаниями. С ним интересно общаться на любые темы. У него прекрасное чувство юмора. Уникальный человек». Всё правда?
— А про скромность там ничего не было?
— Чего нет, того нет.
— Тогда всё правда, ха-ха. А если серьёзно, не считаю себя каким-то особенным. По мне — обычный человек.
— Какие книги предпочитаешь?
— В основном спортивные автобиографии: Тайсон, Златан, сэр Алекс Фергюсон. Мне интересны мотивационные истории, как люди поднимаются из грязи в князи. Тот же Тайсон — простой пацан из гетто. Кроме драк, заняться было нечем на улице. И так он эти навыки развил, что в 19 или 20 лет стал чемпионом мира по боксу.
— На себя проецируешь примеры успешных спортсменов?
— Мне они придают уверенности. Если у них в таких жёстких условиях получилось добиться успеха, значит, и у меня получится.
— Есть с кем из одноклубников обсудить прочитанное?
— Не сказал бы, что я такой выдающийся чтец. Вот Володя Москвичёв прямо залипает на литературе. Мы с ним примерно в одно время отцами стали, рядом в раздевалке сидим. Он мне книжку об отцовстве сбросил — после обсуждали прочитанное, обменивались мнениями. Теперь применяю эти знания на практике с четырёхмесячной дочуркой.
— У неё очень необычное имя — Амелина.
— Жена придумала. Я сказал: фамилия и отчество и так мои, поэтому будет справедливо, если имена дочери и остальным детям дашь ты. У имени Амелина есть разные переводы — мне больше всего по душе латинский: «восходящая звезда». Не сомневаюсь, что и в жизни дочь будет ему соответствовать.
— А супругу как зовут?
— Регина. У неё много чего в роду намешано: папа – осетин, мама – русская, башкирские корни. Лет шесть мы уже вместе; в браке — четвёртый год.
«Помню кровь, ошеломление, панику. Меня не зацепило только потому, что сидел у стены»
— Наш общий знакомый Алексей Татаев рассказывал мне страшные вещи о детстве в Беслане и Владикавказе 2000-х. Ты тоже всё это застал?
— Конечно. Думаю, из нашего поколения в Осетии все через что-то подобное прошли. Мы жили возле кинотеатра «Дружба», рядом с центральным рынком. Помню жуткие кадры по телевизору после теракта в маршрутке (в 2008 году. – Прим. «Чемпионата»).
Никогда не забуду другой случай, мне уже 13-14 лет было. Мы сидели на уроке, когда у рынка прогремел взрыв. Школу затрясло, как при землетрясении, стёкла посыпались на ребят у окна. Помню кровь, ошеломление, панику. Меня не зацепило только потому, что парта находилась у стены…
— Даже в такие моменты не возникало желания уехать в места поспокойнее?
— Да нет. Я старался поскорее выбрасывать плохие мысли из головы. Всегда же успокаиваешь себя: со мной такого не случится. Тем более «Алания» ещё была солидным, респектабельным клубом. Последний сезон в Премьер-Лиге…
— У тебя на тот момент какой статус был?
— Просто перспективный вратарь, каких всегда было много в Осетии. Тренировался с дублем «Алании», а после вылета из РПЛ стал третьим в основе.
— Осетинская вратарская школа — реально особенная?
— Российская школа в целом сильная. Но в Осетии действительно много вратарей выросло, которые и в РПЛ поиграли, и на международной арене себя проявили. Черчесов, Джанаев, Габулов, Мандрыкин… Хомич в Премьер-Лиге был, сейчас — Агкацев, Гудиев. Хапов — кабардинец, однако всю жизнь в «Алании» выступал — можно к кавказской школе отнести. Не знаю, чем это объяснить. Нас с детства учили сохранять спокойствие и невозмутимость на поле, что бы ни случилось. Даже падать требовали красиво! Одним своим внешним видом, ста́тью вратарь должен был вселять уверенность в команду. Ты мог уступать сопернику в игре на ленточке или ногами, но в настрое — ни в коем случае.
— Та «Алания» напоминала перевалочный пункт: непонятные люди приходили и уходили — их даже запомнить не успевали.
— Всеми силами пытались спасти клуб. Даже Дренте где-то откопали, который с Роналду на одном фланге играл. Он там что-то потыкался-помыкался — и уехал. Таких много было.
— Дренте хотя бы хет-трик сделал.
— Ага, «Мордовии», которая вместе с нами и вылетела. После проводились расследования, как «Алания» обанкротилась, однако ни к чему они не привели. До сих пор никто ничего не знает.
— В одном из твоих интервью стопорнулся на фразе: «Конкретного предложения не было, но была возможность перейти в «Зенит». Это как, прости?
— Это было лет в 14-15 лет. На юношеском чемпионате России по 1995 году я играл за 1997-й, хорошо себя показал, и на меня обратили внимание скауты зенитовской академии. Но Валерий Георгиевич [Газзаев] сказал нет. Вот и вся история.
— Расстроился?
— Нет, конечно. Я же узнал об этой истории года через три только, от своего детского тренера вратарей. К тому времени уже играл в Ростове во Второй лиге. Ничего, всё, что ни делается, — к лучшему.
— Во второй заход не пересидел в «Алании»?
— Точно пересидел. Надо было уходить после третьего сезона. Тем более были варианты, в том числе в Премьер-Лиге. В разное время поступали предложения от клубов нижней восьмёрки. Спартак Артурович [Гогниев] про «Урал» говорил. А официальное приглашение было от «Химок». Но я не ушёл, остался.
— Пожалел?
— Я же не знаю, как всё сложилось бы. Как получилось, так и получилось.
— Может, «Химки» раньше развалились бы?
— Ха-ха, хорошо! Может, и не мучились бы столько.
«Они вас ни во что не ставят. Идите и накажите их!»
— Гогниев — самый неистовый тренер в карьере?
— Он не то чтобы неистовый. У Спартака Артуровича, как у любого кавказского мужчины, обострённое чувство справедливости, не терпит подлости, лжи. Мы-то играем и не видим самих себя со стороны, а Гогниев остро реагировал на любую несправедливость по отношению к нам. Кто-то удивлялся, чего он кричит, но нам всё было понятно. Если бы молчал, я бы решил, что с ним что-то не так.
— По запарке с поля на тренера ни разу не огрызался?
— Никогда. Спартак же на нас не кричал — всегда был горой за команду, за пацанов. А мы не могли его подвести на поле. Он просил в любой ситуации оставаться мужиками на поле, биться, не убирать ноги и не мог оставаться спокойным, если против нас ошибались судьи.
— Где-то Гогниев умышленно вызывал огонь на себя?
— Да-да, он даже признавался в этом. Помню полуфинал Кубка с «Динамо» в Москве. Водитель автобуса неправильно заехал на стадион — уткнулся в закрытые ворота. Только собрался задом сдавать, Спартак его остановил: «Нет-нет, стой». Как многие тренеры, Гогниев суеверный. Выходит к охраннику: «Открой, пожалуйста». А тот заладил: не положено да не положено. Ну и довёл его. Смотрим: закипает. Кое-как уговорил открыть ворота, выезжаем, а навстречу автобус «Динамо». Если бы играли во Владикавказе, мы бы гостей пропустили. А нам говорят: «Подождите, пока они проедут». Гогниев скомандовал: «Выходим». И мы пошли пешком прямо перед динамовским автобусом, ха! Уже в раздевалке тренер пытался нас этим раззадорить, завести: «Посмотрите, как они к нам относятся, вообще ни во что не ставят. Идите и накажите их». После сам Гогниев признавал, что перегнул палку, перенастроил. И игра у нас не получилась — 0:3 скрутились.
— Ты и сам одно время применял элементы психологического давления на соперников перед играми. Откуда это взялось?
— Тоже от Спартака Артуровича. Он говорил: «Уже в подтрибунке нужно давить их морально. Они должны понимать, что даже одно очко станет для них победой». А я молодым, горячим к Гогниеву попал — всего 21 год. Иногда срывало крышу — в рамках разумного (улыбается).
«По этому показателю мне во всей России равных нет!»
— Всё тот же Василенко убеждён, что ты давно и успешно мог бы играть в Премьер-Лиге.
— Как минимум по спортивному принципу — да.
— Как для себя объясняешь, почему до сих пор не там?
— Просто вселенская несправедливость. Я со своей стороны делал всё для этого: тренировался, работал, отдавал своё здоровье и время (я же не молодею, правильно?), а мои команды каждый раз не пускали в Премьер-Лигу. Причём всегда по околофутбольным причинам. Считаю, что это несправедливо.
— Часто тебе напоминают об этих четырёх недолётах до РПЛ?
— Да, особенно после случая с «Торпедо» эти разговоры участились. Начали форсить тему: Солдатенко — чёрная метка, чёрная кошка. Сейчас уже она на спад пошла.
— Как реагировал?
— Всегда с юмором. Понятно, что это дико несправедливо, но жизнь не на одном футболе завязана. С рождением дочки у меня вообще мировоззрение поменялось, будто щёлкнуло что-то в голове. Да, я футбол по-прежнему люблю и жизни без него не мыслю, но семья, ребёнок — превыше всего.
— Тебе известны ещё примеры такой невезухи?
— Думаю, нет таких. Мне уже книгу можно писать на эту тему, ха-ха. Мы с Аланом Хабаловым вместе были в «Алании» и «Черноморце». До прошлого лета у нас счёт по недопускам в РПЛ был ничейным — 3:3. После случая с «Торпедо» я вырвался в единоличные лидеры. Думаю, по этому показателю мне во всей России равных нет!
— Боюсь, и в мире тоже.
— Насчёт мира не знаю — может, где-то в третьей лиге Колумбии были аналогичные казусы (улыбается).
— Хабалов теоретически может сравнять счёт?
— Надеюсь, нет. Он сейчас в «Уфе» — там вроде бы всё нормально со стадионом. И вообще должно же нам воздаться свыше за всё, что мы пережили!
— Какую из этих четырёх историй переживал тяжелее всего?
— Вторую, с «Аланией», всё-таки родной клуб. В сезоне-2020/2021, когда «Крылья» с Сергеевым и всей остальной компанией ФНЛ выиграли. Мы только вышли из Второй лиги — полкоманды ФНЛ впервые в жизни увидели. Играли на энтузиазме — и доигрались до четвёртого места. Единственная трибуна во Владикавказе на пять тысяч мест всегда заполнялась. Когда в стыки не пустили, так остро не переживали. Думали, за год стадион достроят — и тогда-то уж точно выйдем. В следующем сезоне заняли только шестое место — зато в Кубке до полуфинала дошли. И вот на третий год, уже с Петровичем [Олегом Василенко], финишируем третьими и понимаем: стадиона как не было, так и нет.
— На стройплощадке вообще ничего не происходило?
— Что-то строилось. Каждые полгода нас туда на экскурсии водили. Однако и с третьего места нас в стыки не пустили. И тут уже началось непонимание: а для чего вообще мы играем? Понятно, родной клуб. Но я, допустим, к тому времени отдал «Алании» четыре полноценных сезона. Уже мог уйти на повышение в РПЛ, однако отказывал другим командам, верил людям, которые убеждали: подождите, вот-вот всё будет. Оставался только из любви к команде. И вот после второго недопуска было максимально обидно. На следующий сезон все в команде понимали: как бы мы ни играли, не вылетим, но и в Премьер-Лигу не залетим. Смысла выкладываться и тратить нервы, как в предыдущие сезоны, просто не осталось.
— Опустились руки?
— Конечно. Обидно было и за родной клуб, и за себя! Считаю, в те три сезона, с учётом полуфинала Кубка, мы очень хорошо играли и заслуживали выхода в РПЛ. Если бы по спортивному принципу не прошли стыки, не так больно было бы. В первом сезоне с «Уфой» должны были играть. Через пару месяцев мы их без шансов хлопнули в Кубке — 2:0! У нас тогда была просто бешеная уверенность в себе: любую команду дайте — всех перемелем, пережуём и выплюнем! Уверен на 100%, что так и было бы. Нам просто не дали возможности доказать это.
— Больно за родной клуб?
— Конечно. Уже тенденция сложилась: вроде всё нормально, Премьер-Лига, а потом бах — банкрот. Возродились, вернулись в РПЛ, бах — опять банкрот. Теперь вот во Вторую лигу свалились. Команда кое-как существует, но кто знает, что будет дальше? Интуиция подсказывает, что не всё там хорошо.
— Как думаешь, Гогниев за последние годы не надломился морально?
— Уверен, что этого человека невозможно сломать.
— Не смотрел фильм Вити Кравченко о спорте в Северной Осетии?
— Где люди ноги в старом манеже ломают? Видел.
— Всё настолько печально со спортом в республике?
— Наверное, да. Этой зимой я на месяцок ездил во Владикавказ, но из-за маленького ребёнка никуда особо не выходил. До этого был год назад. Точно не скажу, что там со спортом происходит, однако явно не всё гладко. Хорошо, что стадион наконец достроили, но его ещё в эксплуатацию ввести надо, все разрешения получить.
— Могло всё повернуться для «Алании» иначе, выдай РФС лицензию клубу?
— Думаю, да. Для народа Осетии большой футбол стал бы отдушиной. На Высшую лигу там всегда полный стадион собирался. Всегда! Люди ходили бы на футбол, наслаждались игрой, а дети смотрели бы на взрослых мастеров — как я восхищался Даду, Тудором или Эмилио. Они влюбляли меня в себя и в футбол. Глядя на них, думал: я тоже так хочу, а приходя домой, сразу бежал во двор. Мы сутками напролёт играли в футбол! Сейчас такого бума в Осетии нет, но я уверен: играй «Алания» в РПЛ, те времена вернулись бы. И масса детей, юношей заинтересовалась бы футболом, спортом, и пошли бы в секции, стали футболистами, а кто-то, возможно, и олимпийским чемпионом. И людям жилось бы проще, веселее, что ли. «Алания» всегда была отдушиной для нас — за неё переживала вся республика.
Один раз мне самому посчастливилось сыграть в этой атмосфере — против ЦСКА в 1/16 финала Кубка. 33 тысячи на стадион пришло! Рёв такой стоял, что мы друг друга не слышали, выходя на поле. Я смотрел с поля на полные трибуны и думал: «Вот и сбылась мечта…» К сожалению, это был только эпизод.
— Когда за одно лето 2025 года ты дважды пролетел мимо РПЛ, не возникало мыслей, что это уже мистика какая-то?
— Нет, за чёрным всегда идёт белое, после ночи неизменно наступает рассвет. Значит, жизнь меня готовит к чему-то большему, важному и хорошему.
— Но как человек эмоциональный наверняка же тяжело переживал?
— Как говорится в одном популярном видео, мне уже этот мир абсолютно понятен, и я здесь ищу только одного: покоя, умиротворения и вот этой гармонии от слияния с бесконечно вечным. Мне нормально. Меня невозможно сломать такими делами.
— Как не впасть в уныние, раз за разом спотыкаясь на пороге мечты?
— Всё от головы идёт. Как ты сам себя настраиваешь, так оно и будет. Если переживать и бояться, худшее обязательно случится. Надо быть уверенным в себе человеком и верить, что всё возможно.
— Случайно не читаешь книги по личностному росту?
— Нет, просто с годами, с опытом сформировались такие убеждения. Непростое детство здорово закалило. Пройдя через такие ужасы, проще воспринимаешь какие-то повседневные неприятности во взрослой жизни. Знаешь, как мужики на боль реагируют: пока ногу не отрубит — к доктору не пойдёт. Сам себе иногда повторяю: «Я всё перемолю».
— И мыслей «ну его нафиг этот футбол» тоже никогда не посещало?
— Нет, конечно. Я слишком люблю футбол, чтобы его бросать.
— А эмоциональное выгорание — было?
— После четвёртого пролёта мимо РПЛ просто не мог поверить, что такое бывает. Пришёл в «Торпедо», тренируюсь, и тут проходит первая новость. Пошёл к пацанам: «Что случилось?» Никто ничего не знает. Потом бах — за неделю до чемпионата собрание. Георгич [Олег Кононов] объявляет: «Нас сняли». Я пришёл в номер и… просто расхохотался. В голове крутилось: «Так не бывает». Я же говорю, можно книгу писать «Каково это четырежды быть недопущенным».
— У тебя был/есть агент?
— Никогда не было.
— Может, поэтому до сих пор до Премьер-Лиги не дошёл, что продвигать некому?
— Если футболист хороший, зачем его продвигать? Агент нужен тогда, когда ты нуждаешься в помощи. А если ты на виду и качественно играешь, предложения и так, и так появятся.
— По степени многострадальности торпедовских болельщиков можно сравнить с владикавказскими?
— Да, схожие истории. «Торпедо» тоже потряхивает, мотает туда-сюда: то Вторая лига, то Первая. Только до Премьер-Лиги дошли — и снова всё заново начинать. Сейчас уже другой владелец пришёл, вкладывается в команду и, думаю, всего добьётся. Верю, что «Торпедо» наконец-то поднимется туда, где должно быть. Таких клубов, как «Торпедо», «Алания», «Ротор», «Факел», мало. При всём уважении, сколько лет «Акрону» или «Пари НН»? А «Торпедо» — трёхкратный чемпион СССР, «Алания» — второй чемпион России.
— Тем более стадион вот-вот должны открыть.
— По этой теме я уже эксперт, ха-ха. Когда перехожу куда-то, первым делом спрашиваю: «А стадион у вас есть?» Хорошо, что в Москве и области стадионов много — в любом случае найдётся где играть.
«Я был в шаге от перехода в «Будё-Глимт». И тут бац — 24 февраля…»
— Не могу не спросить о твоём знаменитом интервью Саше Муйжнеку пятилетней давности. Когда сам осознал, что взорвал инфопространство?
— Много людей подходить начало. Нефутбольные благодарили за правду. Футбольные говорили: «Всё правильно, честно — но зачем?» Молодой был — не понимал, что не всё можно говорить.
— Сильно осложнил себе жизнь этими откровениями?
— А что я должен был ощутить, если говорил открыто и честно?
— И от руководства не прилетело?
— Нет, от «Алании» никогда не было проблем. Они тоже мужики в первую очередь. Сказал и сказал, имеешь право на мнение. Это, наверное, ещё и было после того, как нас не пустили в РПЛ. Накипело.
— Жалел потом?
— Жалею. Сейчас понимаю, что во мне тогда говорил юношеский максимализм.
— О Сафонове своё мнение тоже пересмотрел?
— Я говорил, что нами пройден разный путь. В академии футболистов плавно ведут, всем обеспечивают, а я с 15 лет, после закрытия «Алании», скитался по России. Наверное, где-то завидовал им по молодости. Возможно, в тот момент мне и правда казалось, что им всё легко досталось. Сейчас вопросов нет. «ПСЖ» — действующий победитель Лиги чемпионов, и Сафонов там всем всё доказал, стал основным. Доннарумма — более распиаренный в Европе вратарь, но нельзя сказать, что превосходил Мотю. Сегодня Сафонов играет — и что, где он хуже? Сколько он в прошлом сезоне сидел — и ни слова не сказал. А в этом дали шанс — воспользовался. Работал, доказывал и получил то, что заслужил. Красавчик! Из-за ситуации в мире за нашими футболистами сейчас особо не смотрят, а Матвей доказывает, что вратарская школа в России была и остаётся на высоком уровне.
— Прямо сейчас Сафонов — лучшая реклама российской вратарской школы?
— 100%, и особенно краснодарской школы.
— Самому хотелось бы за границей поиграть?
— В 2022 году я был в шаге от перехода в «Будё-Глимт». Отто Фредриксон, который когда-то в Нальчике играл, говорил: «Хайкин уходит в «Бристоль», а ты — на его место». Думаю, в такой клуб «Алания» меня точно отпустила бы. И тут бац — 24 февраля. И всё. Больше звонков не было.
— О мечте об АПЛ и «МЮ» ты журналистам по приколу говорил, чтобы отвязались?
— Нет, почему. Мечта об Англии есть, но теперь она, скорее всего, неосуществимая. Предпочитаю думать о более реальных целях.
— Ближайшая — стыковые матчи Первой лиги за «Торпедо»?
— А за что ещё бороться, если не за победу в каждом матче и не за высокое место в таблице? Да, провалили осень, но отставание не такое большое — можно наверстать. Если в каждом матче будем драться за победу, всего можно достичь. «Сочи» в прошлом году с пятого места в РПЛ залетел, «Родина» с пятого в стыки выходила. А «Краснодар» вообще ни Вторую, ни Первую лигу не выигрывал — зато стал чемпионом России. Всё возможно!
Источник: www.championat.com
Комментарии