4 и 5 апреля в Ханты-Мансийске прошёл традиционный Югорский лыжный марафон, спонсором которого выступил ВТБ. Состав получился мощным, сезон в Югре закрывал целый ряд именитых российских биатлонистов — Виктория Сливко, Ирина Казакевич, Кирилл Бажин, Никита Поршнев и другие.
В Хантах был и вице-президент СБР Павел Ростовцев. «Чемпионат» встретился и пообщался с ним на актуальные темы, волнующие всех поклонников нашего биатлона. В интервью Ростовцев рассказал, как обстоят дела с допуском россиян на международные старты, почему в России не запрещают фтор и по какой причине переходы спортсменов между регионами вызывают споры.
«Финальной точки не получилось»
– Совсем недавно завершился сезон. Как можете оценить его итоги?
– B целом положительно. Понятно, что у каждого спортсмена что-то получилось или не получилось. Но итоги нужно оценивать исходя из тех задач, которые были на сезон. Я считаю, что две наши главные задачи – это готовность наших лидеров в случае выступления на Олимпийских играх, а также поиск и подготовка резерва нашим лидерам. Могу сказать, что наши лидеры Анастасия Халили, Наталия Шевченко, Кристина Резцова, Карим Халили, Эдуард Латыпов, Кирилл Бажин в хорошем состоянии. При реализации данного состояния это был бы топ-6 на международном уровне, с моей точки зрения. Лидеры у нас были в порядке, молодёжь заиграла. Даже этим спортсменам навязывают конкуренцию. У нас есть Савелий Коновалов, Дмитрий Евменов, Ярослав Конкин, Инна Терещенко, Вика Метеля, Юлия Коваленко и так далее. Надеюсь, что они в следующий олимпийский цикл ещё больше будут добавлять и прогрессировать. С оптимизмом смотрю на перспективу 2030 года.
– В конце сезона были проведены суперпасьюты. Не самая стандартная дисциплина. Почему СБР решился на такой эксперимент?
– У нас и суперспринты, и суперпасьюты есть в правилах биатлона. Конечно, они не каждый год проводятся. По большому счёту разница между суперспринтом и суперпасьютом какая? В финале суперспринта бегут 30 человек, а в суперпасьюте – 45. С моей точки зрения, это такая хорошая тренировочная тема, когда есть интенсивная повторная работа с высокой концентрацией на рубеже, когда маленький штрафной круг и надо быстро стрелять. С точки зрения развития навыков работы в условиях жёсткой контактной борьбы это очень хорошие соревнования. У нас, по-моему, 11 дисциплин, которые мы можем проводить. Почему бы и не провести всё?
– Сильно ли смазалась концовка сезона из-за отмены этапа Кубка Содружества в Мурманске?
– Конечно, смазалась. Финальной точки не получилось. Всё-таки там ожидалась яркая борьба. И в зачёте Кубка Содружества была конкуренция, и в рейтинге СБР у женщин была конкуренция. В тотале Кубка Содружества было буквально одно очко между Наталией и Кристиной. Получилось как получилось. Ничего с этим не сделаешь. Мы на многое можем влиять, но не на погоду.
– После отмены этапа Кубка Содружества в Мурманске Антон Смольский сказал, что если бы он немного выигрывал у Латыпова в общем зачёте, то в СБР нашли бы, когда и где провести этап. Что можете ответить на это?
– Это не так, потому что в проведении соревнований задействовано большое количество людей. Не только спортсмены, тренеры и сервис, который приезжает. Порядка 100 человек обеспечивают создание и трансляцию телевизионной картинки. Они должны приехать и привезти с собой оборудование. Когда мы проводили в прошлом сентябре в Красноярске летний чемпионат России и летний Кубок Содружества, «Матч» довозил какое-то оборудование с других территорий, несмотря на прекрасное наследие Универсиады. В Мурманске такого оборудования нет.
Это громадная логистика. За два дня повернуть этот поток и направить в другое место практически невозможно. Можно было подобное сделать, но нигде не было гарантии о том, что тёплая погода позволила бы провести гонки. Поэтому, нет, я с Антоном тут не соглашусь. Просто надо немножко понимать, что в организации и проведении этих мероприятий задействовано большое количество людей, техники и оборудования.
– На Кубке Содружества в этом сезоне была одна классическая эстафета. Почему так мало эстафет проводится? Опыт нарабатывания составов в сборные пригодился бы.
– К сожалению, у нас не так много участников. Поэтому когда выходит команда из четырёх человек, то получается всего шесть-восемь команд – не очень интересно, в том числе для телевизионной картинки.
Союз биатлонистов России разработал новый формат. Он называется «командный спринт». В нём навыки ведения борьбы в эстафетах очень хорошо формируются. Продемонстрировали мы это на летнем Кубке Содружества в Сочи и зимой. Ищем замену этим классическим эстафетам, чтобы был навык ведения борьбы в условиях контакта с другим спортсменом.
Ещё раз повторюсь, что всё из-за количества команд. Мы даже на Кубках России не проводим эти эстафеты, потому что у нас мало регионов, которые могут выставить сразу четырёх спортсменов.
«Мы с Каминским конструктивно пообщались»
– В сборной России в предстоящем сезоне планируются изменения. Тренерский штаб покинет Юрий Каминский. По какой причине он принял такое решение? Потому что он сделал в СМИ неоднозначное заявление.
– Я не читал это заявление. Мы с Юрием Михайловичем спокойно и конструктивно всегда общались. В марте во время чемпионата России тоже поговорили. Он предупредил, что заканчивает работу со сборной, потому что именно после чемпионата России у нас идёт основная подготовительная работа к следующему сезону и олимпийскому циклу: уточнение календарных планов, графиков подготовки, формирование списка кандидатов в сборную, формирование команды на централизованную подготовку, распределение ставок спортсменов, инструкторов, которые даёт Центр спортивной подготовки. Очень много большой работы, и Юрий Михайлович, понимая, что старший тренер сборной команды здесь ключевая фигура, сказал, что заканчивает работать. По какой причине? Это к нему вопрос.
– Очевидно, что выборов нового старшего тренера ещё не было. Но какие кандидатуры есть на его пост?
– Есть кандидатуры. Мы сейчас обсуждаем внутри. Понятно, что у каждого есть определённое условие, видение ситуации. Я воздержусь от озвучивания. Думаю, что в течение максимум двух недель эту информацию опубликуют.
– То есть уже будет выбран новый тренер?
– Он будет выбран по итогам экспертного совета и прохождения проекта списка кандидатов в сборную команду. Как правило, официальный документ у нас появляется 1 июня за подписью замминистра спорта РФ Алексея Морозова. Естественно, сейчас работа идёт по подготовке проектов этих документов. Через две недели, максимум через три, мы это уже озвучим.
– Планируются ли ещё какие-то изменения в тренерском штабе?
– У нас также закончил работу со сборной командой Артём Евгеньевич Истомин. Он ещё перед началом сезона говорил, что переходит работать в регион – главным тренером в ХМАО-Югра. Павел Валерьевич Максимов, тренер по стрельбе в мужской команде «Б», закончил работать со сборной и переходит работать в регион.
«У тренеров опускаются руки»
– Были анонсированы массовые переходы спортсменов из регионов в регион. Поделитесь, какие регионы в этом задействованы или какие спортсмены?
– Есть такая информация. Она сегодня очень будоражит российский биатлон. Конечно, спортсмену надо создавать условия, ведь век их короток. Я общаюсь со многими регионами и могу сказать, что далеко не всегда спортсмен уходит только из-за того, что регион не создаёт условий, которые якобы создаёт другой субъект. Тема очень болезненная. Не хотелось бы, чтобы через пару лет на чемпионате страны выступали две команды в эстафете.
Сейчас массово идёт переток с регионов. Некоторые заявляют: «Нас обворовывают, обкрадывают уже на уровне юношей». Здесь однозначного ответа нет. Надо находить какой-то компромисс, чтобы с одной стороны создать условия для спортсменов, а с другой – сохранить развитие биатлона в регионе. Руководитель одного из регионов мне говорит: «У тренеров руки опускаются, когда 12 лет одного спортсмена выращивали, сопли ему вытирали, помогали как могли, подстраховывали, убеждали. И вот сейчас благодаря труду большого количества людей он выходит на уровень, вот-вот, сейчас немножко – и он зайдёт в топ! И он покидает регион». Каждый тренер хочет видеть своего воспитанника на международных соревнованиях, хочет, чтобы он представлял сборную команду. Чтобы он был где-то на пьедестале, в телевизоре… Опускаются руки у тренеров, я их понимаю.
Остановить это мы не можем, но как-то надо корректно разговаривать. Я не сторонник того, когда напрямик со спортсменом ведут диалог, тот, кто хочет перетащить, исключая федерацию, тренеров. За их спинами что-то наговорили, лапши навешали, и спортсмен побежал. Это не предательство, но…
– Подковёрные игры?
– Всё можно сделать открыто. Сесть и сказать: «Ребята, у вас какие условия? Мы готовы создать вот такие. Давайте договоримся. Вот наши интересы, давайте ваши учитывать». Должен быть диалог не только со спортсменом. Я всегда говорю, что ключевая фигура в системе спорта, не только в биатлоне, это тренер. Какие бы ни были тренеры, какие бы размышления, высказывания ни делали, это ключевые фигуры во всей системе спорта. И за спиной тренера вести переговоры, переманивать его спортсмена неправильно.
– А вы думали, чтобы установить какие-то правила?
– У нас есть эти правила! Есть положение на сайте СБР. Когда так или иначе тренеры или представители регионов выказывают мне свои возмущения… Ребят, всё понимаю. Есть положение о переходе, дайте предложение на бумаге, дайте документ. Что там надо поменять? Поговорить – одно, а переложить на бумагу в виде документа – немножко другое. Ждём.
– Немного о выборах в СБР. Какие кандидатуры планируются? Пойдёт ли Майгуров на второй срок?
– Это вопрос к нему. Сейчас, по-моему, исполком СБР буквально недавно принял решение о проведении отчётно-выборной конференции 10 июня. Согласно уставу СБР, по-моему, за 15 дней будет регистрация кандидатов в президенты.
– Вы не хотите выдвинуть свою кандидатуру?
– Я не буду выдвигать. Точно нет (смеётся). Мне очень комфортно. Нравится то, чем я сейчас занимаюсь.
«IBU не дал согласия на ускоренное рассмотрение»
– Вы сказали, что нашим лидерам под силу бороться за топ-6.
– При полной реализации их подготовки.
– Сейчас много обсуждается вопрос стрельбы, что наши стреляют гораздо медленнее, чем лидеры Кубка мира. Есть ли стратегия, как исправлять эту ситуацию, чтобы наши ребята были на топ-уровне?
– Давайте порассуждаем. Что такое стрелять быстро или медленно? Иначе сформулируем: сколько секунд – это быстро и сколько медленно? Среднее время пребывания на рубеже призёров Олимпийских игр с первого по третье место? И с первого по шестое место на ОИ? Как вы думаете, сколько у них с двух рубежей?
– Чуть больше 50 секунд.
– Да, примерно 55 секунд. Не стреляют лидеры мирового биатлона 40 секунд, как стреляют некие отдельные спортсмены в отдельных дисциплинах, эстафетах, на отдельных рубежах. Уровень лидеров – это примерно 53-56 секунд. Это та планка, которая была у сборной России ещё 20 лет назад. Сверхъестественного ничего нет. Да, смотрится очень эффектно, когда Жаклен стреляет за 37 секунд, а Виттоцци – за 40, но это единичные случаи!
Ответственно вам заявляю, у меня, к сожалению, сейчас этих статистических данных нет с собой, но уровень пребывания на двух рубежах лёжа и стоя призёров ОИ и тех, кто занимал первое-шестое места, не выше, чем у наших Карима и Анастасии Халили и Кирилла Бажина. Наталия Шевченко чуть-чуть помедленнее стреляет, однако это не такая катастрофа. Естественно, нужно обладать навыками ведения стрельбы в условиях контактной борьбы, когда необходимо рисковать. Эти 43-45 секунд. Это надо! Но в индивидуальных гонках на главных стартах сезона так никто не стреляет.
– Как обстоят дела с возможным допуском россиян? Как-то мы долго отправляли апелляцию в CAS.
– Апелляция отправилась быстро. Это CAS долго её ставил. Существуют процедуры по ускоренному и стандартному рассмотрению. Лыжники пошли по ускоренной, но для того, чтобы это случилось, необходимо согласие другой стороны. Международная федерация лыжных гонок дала на это согласие, поэтому они быстро рассмотрели. IBU не дал.
Сейчас во второй половине апреля должно состояться заседание CAS. Считаю, что это будет определяющее решение, мы поймём, как будет дальше разворачиваться ситуация. Давайте дождёмся, развилок очень много. Надеюсь, что движение позитивное пойдёт.
– Болельщики шутят, что с учётом отношения международных федераций к нам биатлонистов и легкоатлетов допустят в последнюю очередь. Согласны ли с этим?
– Давайте решения CAS дождёмся.
«Пока планируем сборы здесь, в России»
– На международном уровне уже несколько лет назад запретили фтор. Выступления Непряевой и Коростелёва показали, что нам нужно немало времени, чтобы адаптироваться под новую реальность. Тем не менее в наших лыжах не собираются переходить на смазки без фтора. А что в биатлоне?
– Мы обсуждали этот вопрос. Знаете, какая основная причина того, почему мы не реализуем проект «Антифтор»? Как и чем померить!
– Непонятно, как это измеряется в международной системе?
– Понятно. Там дорогостоящее оборудование. Мы готовы купить. Но просто купить невозможно! Производители нам не продают. Техника процесса перевода средств тоже решаемая. Мы общаемся с теми же людьми, которые занимаются сервисом команд. Говорят, в начале можно было покупать, когда только был введён запрет на фтор, чтобы нарабатывать практику, технологию измерения. Были машины, и даже их покупали. Потом начали хитрить.
Какой-то уровень фтора сваренной смазки не видят эти приборы. Например, 20% видит, а 8% или 4% уже могут не заметить. Чтобы это полностью исключить, производитель этого оборудования не продаёт оборудование. Опять же, это моя информация, может, я и заблуждаюсь. Если запрещать в России фтор, то как и чем померить, где взять это оборудование?
– В этом году белорусским биатлонистам удалось съездить на сборы в Поклюку. Обсуждали ли это с Белорусской федерацией биатлона, чтобы перенять опыт и потом самим попробовать?
– Конечно обсуждали. Мы в контакте, делимся наработками. Но, заметьте, у белорусов не вся команда поехала.
– Да, только лидеры.
– У нас тоже Карим и Настя Халили ездили летом в Европу. В частном порядке они решали вопрос с обеспечением винтовок для того, чтобы вести именно подготовку как биатлонистам, а не как лыжникам. У нас в этом году два раза в Рамзау уезжала часть группы Шашилова. Это часть команды, у которых вопрос с обеспечением оружия тяжело, но решался.
Вывезти команду из 16 человек – совершенно другое, не говоря уже, что это другие деньги. Логистика сложная, прямых рейсов нет. Хоть нас Минспорта и поддерживал, хоть в ИКП стояли эти мероприятия, но по организационным причинам у группы Истомина не получилось выехать в Италию, юниоры не смогли выехать в июле в Армению, в Цахкадзор. Региональные команды в июне уезжали. Спрашивают: «Ну, как так, региональные же уезжали?». В мае армяне ещё давали разрешение, а в июне – уже нет. Там же поменялась как-то политическая обстановка. Мы не смогли добиться разрешения на ввоз оружия. Ровно так же, как и в Казахстан в феврале мы не смогли получить разрешение. Поэтому пока планируем сборы здесь, в России. Конечно, для тренировочного эффекта нам нужно тренироваться на 1800 м и повыше. К сожалению, готовых таких комплексов в России нет. Работаем на том, что есть.
Источник: www.championat.com
Комментарии