Больше месяца минуло с выступления Аделии Петросян на Олимпийских играх в Милане. Спустя время фигуристка пришла в себя, обдумала всё, что произошло в этом непростом для неё сезоне, и дала большое открытое интервью.
В беседе с Okko Петросян честно рассказала обо всех травмах, с которыми ей пришлось столкнуться в олимпийский сезон, объяснила, почему не было смысла кататься в Милане без четверного прыжка, а также оценила подход Алисы Лью к тренировкам и выступлениям. «Чемпионат» записал из разговора Аделии с Александром Энбертом самое важное.
О том, что чувствовала после проката на Олимпиаде
«Я показала то, что смогла наработать, какая форма была на тот момент – то я и показала. Много чего не успела восстановить, поэтому показала такой прокат. В принципе, жаловаться не на что — то, что наработала, то и получилось.
Первую неделю в Москве было тяжеловато, отходила. Мне кажется, все стадии разочарования, принятия — это всё было. После проката сразу была опустошённость, потом злость, потом – обида, слёзы. Потом успокоилась, началась реакция восторга на показательных выступлениях. Потом сразу ушла в себя. И вот такими волнами дошла до стадии принятия и спокойствия».
О четверном тулупе в Милане
«С тройными мне было морально легче откатать, программа была бы более эмоциональная, было бы поувереннее. Но так как я ехала сразу на Олимпийские игры, было понятно, что без тулупа вообще не было бы никакой медали, даже не могла бы бороться за неё. Поэтому ты либо рискуешь, либо катаешь чисто с тройными, и, наверное, в такое место я бы плюс-минус и приехала. Наверное, не было такого варианта, что я еду без четверных. Всё равно надежда была, что получится.
Он и в Москве был нестабильный, не успела особо его восстановить. Просто иногда получалось откатать программу, а часто не получалось. Всё равно наудачу я шла. Конечно, радовалась, когда получалось собрать на тренировках в прокате собрать, даже два у меня получалось. Но всё равно вот эта неуверенность присутствовала.
Я там более ровно и спокойно ко всему относилась, не было никаких бурных эмоций на всё происходящее. Как-то всё приглушённо осознавалось, и тренировки тоже были более спокойные. Единственный момент – когда была тренировка перед произвольной программой и на ней сидели зрители, было немножко некомфортно. Именно в тот момент тулуп не получался, и так как много было зрителей из России, из русскоговорящих стран, я слышала: «Аделя, давай!», ты заезжаешь на тулуп и думаешь: «Блин, хочется уже выехать его», а ты всё падаешь и падаешь, а хочется показать, что ты его умеешь прыгать. (улыбается) Последний тулуп я выехала. Зрители начали поддерживать, кричать, радоваться. Подумала: «Как-то стыдновато, один всего лишь получился». (улыбается)
О турнире, на котором волновалась сильнее, чем на Олимпиаде
«Наверное, это был чемпионат России. Там и тройной аксель в короткой был первый раз, я там совсем боялась. И в произвольной хотелось показать хороший результат, потому что самая накатанная была произвольная программа к этому турниру. Хотелось показать максимум. В Пекине на короткой тоже очень волновалась. Не знаю, как так вышло».
О короткой программе в Милане
«Наверное, она была самая эмоциональная. Мне было очень приятно её катать. В кайф было. Особенно когда в дорожке ехала, смотрела по сторонам, на судей. Мне хорошо было».
О череде травм в олимпийский сезон
«Я быстро всё собрала, и аксель, и тулуп в первые два дня после отпуска. И у меня начинает болеть пах. Наверное, это было что-то острое, потому что на полтора месяца выпала из всего и очень много пришлось сделать, чтобы его вылечить. Всё очень нервно было.
Как только начала восстанавливать тройные, хоть как-то накатывать программу, у меня заболела часть [ноги], где ботинок, какая-то подкожно-жировая ткань, которая сильно болела от конька. И, что бы я ни делала, я не могла в него даже влезть, как только что-то прикасалось к этой части, мне было очень больно. Это был август, наверное, уже. Несколько раз меняли ботинки, в итоге перешли на чёрные, сделали блокаду. За пять дней перед Пекином, когда мы были в Красноярске, у меня перестала болеть нога. В итоге я успела накатать программы с тройными.
С сентября по декабрь у меня, считай, началось межсезонье, начала всё заново восстанавливать. Восстановила. И аксель, и тулупы собрала. Начала это всё накатывать. К чемпионату России я начала накатывать три ультра-си в произвольной – два четверных и аксель, аксель в короткой. Перешла на новые белые ботинки – и у меня заклинило спину.
Это было буквально перед Новым годом. Так как врачи уже не работают в новогодние праздники, была эпопея с тем, как найти специалиста, который сможет помочь. Была такая ситуация, что у меня вышел позвонок, который начал давить на нерв, из-за которого я не могла скрутиться ни в какую сторону. Очень болела спина и отдавало в ногу. Собрала весь букет. С этим помог очень сильно Александр Ильич [Коган] — он смог найти специалиста, который сделал опять-таки блокаду. Вариантов уже не было, оно не отходило две недели где-то. Я выходила скользить, но скользила в таком положении, потому что не могла поворачиваться вообще.
И тут случилась небольшая драма. Я была уверена, что всё быстро восстановлю, как это обычно и бывало. Хотя бы тройные у меня всегда быстро возвращались. Я вышла, а у меня – ничего. Ни тройных, про четверной вообще не было речи. Этот процесс был очень долгим, и, наверное, я долго не могла принять тот факт, что нет формы вообще до Олимпиады. Когда Этери Георгиевна уехала на Олимпийские игры, я только-только начала выкатывать программу с тройными, с ошибками. Всё было очень впритык».
О поддержке на протяжении сезона
«Естественно, мама, которая меня всё время из травмы вытаскивала, бегала со мной по врачам, искала их. Находила какие-то слова. Много я сама из себя выжимала – сдаваться не надо, надо дальше бороться. Очень сильно помогал Даниил Маркович [Глейхенгауз], приходил ко мне в раздевалку, когда я в истерике билась. Говорил, что надо дальше идти, просто сейчас такой период, нельзя сдаваться. Этери Георгиевна своими методами тоже вытаскивала, где-то знала, что надо на меня нажать, чтобы я как-то больше на тренировке сконцентрировалась и в прокатах, что надо меня погонять. Иногда отпускала раньше. когда знала, что это нужно. Каждый человек внёс свой вклад».
О подходе Алисы Лью к тренировкам и выступлениям
«Наверное, я пока не понимаю всеобщего восхищения тем, как можно относиться так легко, просто, с кайфом, получать удовольствие. Всё-таки для меня больше акцент идёт на мастерство катания спортсмена.
Всё-таки когда Алексей Ягудин катал «Зиму», или Юдзуру Ханю, или Ю На Ким, Алёна Савченко, Татьяна Волосожар и многие другие, кем я восхищаюсь, мне было всё равно, получали они на льду удовольствие, показывали ли они его, говорили ли об этом. Мне было интересно смотреть на их катание, на их программы, потому что от этих программ стоял ком в горле, от этой красоты и мастерства. Меня больше трогает это.
Алиса сейчас интересна своим подходом, она открыла что-то новое, поэтому такой акцент сделан на этом. Не могу сказать, что я этим восхищаюсь».
О том, за кого переживала на Олимпиаде
«Изначально я болела за Каори [Сакамото]. Мне очень нравятся её катание, её презентация, её пролётные огромные прыжки. Я думала, что у неё получится, надеялась на это».
О том, за кого болела на чемпионате мира в Праге
«В принципе, за многими следила, в том числе, и за Гийомом [Сизероном]. Танцы я не успела посмотреть в трансляции, потому что поздно было. Радостно за Юму Кагияму, потому что он выдал классный прокат произвольной, рада, что он не слетел опять с акселя. (улыбается) Илья – молодец, он смог реабилитироваться после Олимпийских игр и вновь показать, что он лучший на данный момент, показал тот результат, который принёс ему золотую медаль».
О том, какие выводы сделала из олимпийского сезона
«Наверное, не буду зацикливаться на элементах ультра-си. Естественно, я буду их прыгать, тренировать, просто акцент я буду делать и на других вещах. Всё-таки я – это не четверной прыжок, а какие-то программы интересные, вариации исполнения… Хочется показывать что-то новое, красивое. Бывает, что ты катаешь программу, настолько в неё вовлечён, что не понимаешь, что вокруг происходит.
И только в конечной позиции понимаешь, что программа закончилась, что есть зрители. У меня такое было в «Интерлюдии», прошлогодней короткой программе, и в Voila. Я чувствовала каждую эмоцию, каждый шаг, и хочется к этому вернуться. В этом году мне было настолько плохо после падения на тулупе, что забывала о том, что есть программа, нужно её презентовать. Хочется к этому вернуться».
Источник: www.championat.com
Комментарии