Петербургский футбол десятилетиями славится талантливыми футболистами, однако далеко не все доходят до главной команды региона — «Зенита». Павел Могилевец добрался до главной команды во времена Халка, Витселя и местных звёзд. За плечами полузащитника чемпионат мира — 2014, выступления в Лиге чемпионов и опыт работы с рядом больших тренеров. По завершении карьеры Могилевец с семьёй перебрался жить в Португалию. Об этом и многом другом Павел рассказал в интервью «Чемпионату».
Жизнь в Португалии, культ футбола и Роналду
— В 2024 году вы говорили, что остались с семьёй в Армении. Где вы сейчас?
— Сейчас проживаем в Португалии. Как-то давно мы хотели пожить у океана, где солнце и тепло. Через друга Луиша Мартинша, который работал помощником тренера в «Зените» у Виллаш-Боаша, удалось организовать просмотр мне в Португалии. Это было как раз в 2024 году. Команда из третьей лиги. Провёл с ними где-то месяц — что-то вроде сборов. Однако сказались хронические травмы коленей.
В третьей лиге нельзя играть на синтетике, но они тренируются на искусственном поле, а матчи проводят на натуральном. В течение недели меняют покрытие. Спустя пару недель я начал ощущать боль в коленных суставах — подумал, что это из-за долгого отсутствия нагрузки. Попробовал потерпеть ещё неделю и понял, что это может привести к третьей операции. Рано или поздно настало бы время закончить с футболом и пробовать себя в других занятиях. Тогда и принял для себя непростое решение.
— Но всё равно остались в Португалии.
— Да. Решили остаться пожить здесь и начали делать документы. Кто жил когда-либо в Португалии и занимался документами, знает, что это очень долгий процесс. Я уже на протяжении полутора лет ожидаю карточку ВНЖ, чтобы можно было выехать. Все полтора года нахожусь здесь.
— Дальнейшую жизнь планируете в Португалии?
— Сложно загадывать. Семье и мне всё нравится, и нас всё устраивает. Я до сих пор жду документы, начал учить португальский. Благодаря моему другу Луишу Мартиншу хочу попробовать здесь пойти учиться на тренера. Многие мои знакомые, которые проходили здесь какое-то обучение, рекомендовали и скидывали мне варианты. Речь не только о лицензии УЕФА, но и частных историях, в том числе на английском языке. Далеко тяжело прогнозировать. У меня семья и родственники раскинуты по всем направлениям.
— В том же 2024 году вы изъявляли желание выучить английский и получать тренерскую лицензию на этом языке.
— Я пошёл узнавать, но в Португалии пока что нет тренерских курсов категории С по системе УЕФА на английском языке. Возможно, они есть на какие-то другие категории, но я хочу пойти на базовую С, чтобы понять — моё это или нет. Она только на португальском языке.
— К чему пришлось адаптироваться в новой стране?
— Мы понимали, что будут сложности в каких-то бытовых вещах. Конечно, самое сложное — языковой барьер. Я нормально знаю английский. Однако именно с точки зрения бытовых вопросов — государственных организаций, составления писем — всё это вызывает сложности. Ты с этим сталкиваешься впервые. В каждой стране банальная оплата воды происходит по-разному. Это просто по-другому, и к этому нужно привыкнуть. Таких моментов накапливается много, и дальше понимаешь, готов ты принять и адаптироваться к этому или нет. В целом серьёзных сложностей не возникло. Все решения были найдены.
— Что можно выделить из плюсов?
— Большой плюс — погода и климат. Я не любитель жары, а здесь даже летом нет невыносимого зноя. Можешь спокойно прогуляться. Если сложить все летние дни, то получается максимум две недели, когда температура выше 32°С.
— В каком городе остановились?
— В Лиссабоне.
— Культ футбола ощущается?
— Да, но чуть по-другому. Раньше я представлял себе, что здесь все дети играют на улицах, в каждом дворе открытое футбольное поле для всех желающих. Однако здесь в каждом районе есть закрытое небольшое поле, и у него есть внутренняя академия. Чаще всего частная. Нет необходимости выходить во двор. Также у каждой обычной образовательной школы есть поле, на котором можешь играть после уроков.
Если говорить про Лиссабон, то здесь отчётливо понимаешь, когда играют «Спортинг» и «Бенфика». Если игра в 20:00, в полдень уже понимаешь, что сегодня футбол. Нам полчаса идти до стадиона «Спортинга». Все кафешки в радиусе часа пешком заняты уже днём. Люди настраиваются, готовятся — у них это часть жизни.
— У многих Португалия ассоциируется с Роналду. А культ Криштиану в стране есть?
— Конечно. Самая частая футболка, которую ты видишь, — с седьмым номером. Мне кажется, это в целом самый популярный человек чуть ли не за всю историю Португалии на данный момент. Если за пределами страны спросить про ассоциацию одного человека с Португалией, думаю, 90% назовут Криштиану Роналду.
— Какой клуб в Лиссабоне поддерживаете вы?
— «Спортинг». Здесь есть своя причина. Я бы даже назвал футзальный «Спортинг». Так сложилось, что, когда я переехал, познакомился с Антоном Соколовым, который играл за футзальный «Спортинг». Мы подружились и до сих пор общаемся. Это одна из самых приятных и запоминающихся встреч. На большом футболе «Спортинг» — «Бенфика» я не был, но три или четыре раза был на этом матче в футзале.
— И как?
— Это суперпринципиальное противостояние. Болельщики просто сумасшедшие! Единственный матч, когда перекрывают улицы, а я говорю о футзале. Например, под гостевой сектор оцепляют целый проход, и болельщики «Бенфики» идут под километр. То есть их собирают в одной определённой точке — им нельзя самим просто приехать и зайти на стадион. Они идут в коридоре полиции до входа на стадион.
— Какое место в вашей жизни сейчас занимает футбол?
— Когда я решил завершить карьеру, первый месяц думал, что надо что-то делать без футбола. Конечно, тяжело сразу переключиться и внутри себя закончить. Думаешь: «Блин, может, если бы не закончил, и колено дальше не болело бы…» Через супругу по знакомым меня пригласили на любительскую тренировку в формате 7х7. Там бегают ребята с СНГ, играют любительские турниры и просто тренируются. Там познакомился со многими ребятами, в том числе с Антоном Соколовым. До сих пор играю с ними и начал их тренировать. Так что любительским футболом я увлекаюсь и занимаюсь.
— Что приносит доход после карьеры?
— Во-первых, я рад, что не потратил много денег впустую в течение карьеры. Самое главное, что удалось сохранить капитал, который заработал футболистом. После 25 лет я уже задумывался о будущем. Благодаря друзьям и знакомым инвестировал, узнавал про мир финансов и сейчас могу содержать семью. Всегда в этом процессе стараюсь развиваться, что-то узнавать. Сейчас хочу понять, как могу зарабатывать какими-то физическими усилиями. Например, тренерством. Для себя тренирую пару человек индивидуально. Ребятам хочется развиваться, а я для себя пробую.
Почему Бердыев – главный тренер в карьере Могилевца и почему Спаллетти — топ
— Игроком вы поработали с рядом именитых тренеров. Чьи идеи ближе всего?
— Когда был молодой, совершенно не осознавал, насколько тренер — сложная профессия. Только со временем понял, что если бы я знал итальянский или на тот момент хорошо понимал английский, то с точки зрения информации и знаний на первое место поставил бы Лучано Спаллетти. Столько нюансов, столько всяких новых моментов было с ним для меня открыто. Я был очень молод и воспринимал не всё… У него был потрясающий тренерский штаб. Ты всегда мог остаться после тренировок, где дополнительно поясняли какие-то моменты и работали над многими аспектами на поле. Это круто. У Спаллетти я увидел, что футболист не просто приезжает на полтора часа позаниматься. Наверное, такие футболисты были, но процесс выстроен профессионально, и понимаешь, что любые мелочи влияют.
Очень весомую роль, когда я уже мог осознавать информацию, сыграл Курбан Бекиевич Бердыев. Тактические моменты, понимание простых вещей в футболе и в жизни — он это дал. Если мы говорим про футбол, то он обучил самым простым, но ключевым моментам — например, пасу в дальнюю ногу, расположению корпуса при приёме. До этого никто не говорил, что на эти моменты нужно обращать внимание. После Курбана Бекиевича тяжело работать с другими тренерами, потому что ты привык вот так, обращать внимание на самые простые действия.
Сейчас я понимаю, что в футболе есть много всего: разные модели, ситуации, подходы. Большой плюс Курбана Бекиевича в том, что он тренировал именно то, что хотел видеть на поле. Мы готовились и подстраивались под каждого соперника, разбирали всё досконально как на поле, так и на теоретических занятиях. Поэтому потом мне было сложнее в командах, которые хотели всегда играть в доминирующий футбол. Там просто нужны другие качества. Видимо, поэтому я смог показывать свои лучшие качества в определённых моделях игры и у определённых тренеров. Мне повезло найти своего тренера. Кто-то всю жизнь ищет и не находит, а кто-то может играть вообще в любой модели и схеме.
— Что можно сказать о человеческих качествах Бердыева? В работе с ним было место для лёгкости?
— Конечно, но понятно, что не так много. После Курбана Бекиевича я воспринимал тренировку и подготовку к ней как серьёзный процесс. Когда начинал где-то отвлекаться или смеяться, было тяжело вернуться в процесс. Я понял, что мне подходит система, когда всё серьёзно. Я вижу в Португалии, что все на улыбках, но здесь это и воспринимается по-другому, правильно. Мне же казалось, что, если человек улыбается или смеётся во время какого-то задания, он не сконцентрирован. Мне всегда говорили, что это серьёзный процесс, и я к этому привык.
Место для шуток и юмора с Бердыевым было, хоть и не так часто, но всегда так в тему! Иногда лучше пошутить раз в неделю, чем каждый день. Человек всё равно воспринимается живым. Я очень благодарен Курбану Бекиевичу — с ним можно было поговорить на любые темы. Просто нужно время, чтобы привыкнуть к тренеру — и наоборот, чтобы тренер понял тебя.
— Вспомните самый запоминающийся разговор с ним?
— У меня есть одна фотография, когда я перешёл в «Ростов». Помню, он подходит ко мне после какой-то тренировки. Я тянулся, а он, чтобы не прерывать заминку, сел ко мне — мы просто полулёжа на газоне общались, он что-то рассказывал. Мы тогда неплохо начали сезон. Я почувствовал в себе уверенность и понимал, что адаптировался в команде, всё замечательно.
И ещё эпизод. Перед одной из игр мы тренируемся — всё окей, никаких замечаний — подзывает Курбан Бекиевич. Я с приподнятым настроением подбегаю, а он мне говорит: «Паш, не хочешь «опуститься» чуть пониже? А то тебя слишком от земли «отрывать» стало». Я даже не понял, в чём дело! У меня всё получалось, но, видимо, появилась самоуверенность, которая передавалась на каком-то языке тела. Этот разговор мне запомнился. Курбан Бекиевич не ругал — он просто прощупывал, как это сработает. Потом была игра — всё хорошо закончилось. Я понял, что это один из инструментов влияния конкретно на меня. Конечно, я додумываю за него, но мне так кажется. Была ещё одна история.
— Давайте.
— В первом тайме выездного матча с «Динамо» нас возили, игра не шла, в том числе и у меня. Хотя первый тайм закончили со счётом 1:1. Чувствую, что вроде переборол все неудачные моменты и разыгрался к концу первого тайма. В перерыве ко мне подходит Кафанов. Он никогда не подходил — мог только что-то по стандартам напомнить. А тут подходит и говорит: «Что с тобой? Что происходит? Соберись!» Это сработало так, что вернуло в реальность. Меня так это разозлило! Стою и думаю: «Никогда не подходил и ничего не говорил! А тут вдруг со мной что-то не так!» Внутри меня что-то переломилось, и потом я сыграл один из своих лучших отрезков, отдал голевую Феде Кудряшову.
Тогда у нас ещё был пресс-атташе Ваня Бодылевский. Мы с ним плотно общались, обсуждали всякие моменты. Он-то с тренерским штабом давно знаком. Ваня говорит: «Так это они специально так тебя. Попытались повлиять психологически». Сейчас я понимаю, насколько тяжело быть тренером команды. К каждому нужен индивидуальный подход. Футболистом даже не задумываешься — ты всё знаешь. Становишься тренером или хотя бы смотришь с его позиции — как же это тяжело! Нужно всё контролировать. Думаю, тот же Моуринью до сих пор в деле, потому что он всё это умеет делать. Главный момент — психология.
— Дальнейшие успехи Спаллетти после «Зенита» закономерны?
— Опять же, если бы я знал итальянский — это топ-1 тренер. Я считаю, что каждый тренер подходит под какую-то команду. Спаллетти идеально подошёл «Зениту» с учётом дисциплины, бешеного желания питерских ребят. Там всё совпало. Когда тренер совпадает с игроками, мы видим результат. Думаю, то же самое у него было в «Наполи».
— Итальянцы же импульсивные по натуре. У Лучано это прослеживалось?
— Мне мой друг Женя Башкиров недавно скинул видео, где Спаллетти давал кому-то автограф — как дал ему пощёчину после подписания! Это просто такая итальянская фишка (смеётся). Конечно, он эмоциональный, но всё контролировал, пока в команде не начались проблемы. Спаллетти понимал, для чего используются те или иные эмоции. Это один из способов влияния на игроков. Такой подход был в новинку для некоторых игроков и оказался положительным — всё сработало.
Важен тренерский штаб. Главный тренер может подойти и накричать, а потом ассистент найдёт нужные, чуть другие слова. Это именно то, как работает команда. В этом плане для меня было одно удовольствие наблюдать за всеми этими моментами. С тем же Башкировым созваниваемся — вспоминаем. Очень круто, что мне вообще удалось поработать с такими классными тренерами внутри такого коллектива.
— Спаллетти активно коммуницировал с командой вне тренировочного процесса?
— Мне сложно сказать, потому что я не был ни на одном полноценном сборе команды. На базе в Питере тогда были просто двухразовые тренировки: ты приезжал и уезжал. Собраний проводилось не так много, но на первых этапах в «Зените», думаю, было много индивидуальных бесед. Конечно, проще взаимодействовать без переводчика, однако большинство не знали итальянский, поэтому использовали его. Иногда напряжённую ситуацию могло вызвать непонимание из-за разных языков, однако потом все встречались и всё обсуждали. Решение любой проблемы возможно, когда две стороны хотят её решить и разговаривают.
— На первых порах испытывали мандраж рядом со звёздами «Зенита»?
— Да. Это ощущение где-то помогало, где-то — нет. Мандраж для меня — это как сигнал, что ты в ожидании предстоящей игры, что ты готов и хочешь выиграть. Не было страха перед звёздами. Просто хотелось себя показать. Понятно, что расстраивался, когда что-то не получалось. Были эпизоды, когда могли напихать не по делу. Всё зависело от конкретного человека. На кого-то пихач хорошо влияет, на кого-то — нет. Игроки же тоже чувствуют других футболистов.
Многие поддерживали и помогали: Витя Файзулин, Роман Широков, Сергей Семак, Костя Зырянов. Даже помню момент с Гариком Денисовым. Тренеры же просят в некоторых моментах не идти в стык с игроками основы. Была осень или весна — травы почти не было на поле, играли двусторонку в конце тренировки. Мы с Гариком бежим наравне, и в конце я ему чуть уступаю. Он говорит: «Не надо так. Не бойся, спокойно иди до конца». Понятно, что были случаи, когда кто-то в кого-то втыкался — начинались крики и оры. После момента с Игорем я понял, что с ним можно идти в стык — он за то, чтобы это было максимально близко к игре. Иногда даже сам Спаллетти любил, чтобы были стыки, какие-то эмоциональные моменты. Потому что это показывало, что даже на тренировках никто не хочет уступать.
— Витсель, Халк не казались небожителями?
— Не казались. Все со всеми общались в рамках рабочего процесса. Понятно, что не как друзья. В топ-командах взаимоотношения сложнее, потому что каждый хочет быть лучшим. Это нормально, когда есть какие-то тёрки, но все были готовы работать на результат.
Почему Могилевец на сработался со Слуцким и как попал на ЧМ-2014
— Почему период Виллаш-Боаша получился менее ярким?
— Если сравниваем со Спаллетти, то, возможно, не такой яркий. Однако он выиграл чемпионство, вписал себя в историю — первую звёздочку принёс команде. С точки зрения тренировочного процесса с ним работать одно удовольствие всем игрокам. Там только футбол! Мы один раз бегали без мяча на сборах в Катаре, наверное, полчаса. После этого перебежали на другое поле, где ворота, мяч и футбол. Всё остальное всегда было через мяч. Это тоже дало понимание, что можно нагружаться полностью через мяч и это тоже будет приносить результат.
При Виллаш-Боаше я дебютировал на групповом этапе Лиги чемпионов. Это как раз было в Лиссабоне против «Бенфики». Может, ещё поэтому я поддерживаю «Спортинг» (смеётся). Вспоминали с Луишем за обедом года два назад, в каком отеле останавливались. Сидим и думаем: «Блин, это было 10 лет назад!» Мы не могли представить, что встретимся когда-то просто пообедать и поговорить. Если возвращаться к Виллаш-Боашу, то это тренер высочайшего уровня. Есть свои человеческие моменты и что-то ещё, повлиявшее в какой-то момент на его результаты. Много нюансов, как и у любого амбициозного человека или спортсмена. Когда он уходил, меня уже не было в команде. Мне кажется, одно на другое наложилось — в итоге так получилось.
— Виллаш-Боаш же реализовался в том числе как функционер в «Порту». С ним в Португалии не пересекались?
— Нет. Я много слышу о нём. «Порту» возрождается при нём, хоть последние сезоны у них были не совсем удачные. Сейчас они идут на первом месте. У них денег меньше, чем у «Бенфики» и «Спортинга», однако своим управлением клубом он показывает, что всё хорошо получается. Посмотрим, что будет дальше. Как я слышал, идёт развитие не только футбольного «Порту», но и футзальную команду хотят делать. Это может вылиться во что-то серьёзное. Может быть, «Порту» в этом году станет чемпионом. У них отличные шансы
— А со Слуцким пытались найти точки соприкосновения? Вы же не сошлись подходами к работе.
— Конечно, были диалоги. Он пытался даже больше, чем я. Как я говорил ранее, сложно после работы в серьёзных условиях перейти в такую атмосферу. Мне это не близко. Я понимал, что это такой подход и выстраивание команды через такую атмосферу. Понятно, что, когда было нужно, Слуцкий был серьёзным. Однако если говорить про наше общение, на первых сборах после разговора с ним уже было понятно, что если я буду приносить результат, то буду играть. Однако если буду одним из многих на этой позиции, у меня шансов нет. Мне не подходили юмор и шуточки во время тренировки. Опять же, это нормально — просто мне было тяжело воспринимать такой подход.
Он пытался со мной шутить, однако во мне это не откликалось. Просто не сошлись игрок и тренер — это нормально. Он пришёл в команду, где я уже был. Когда приходит новый тренер, всем даёт шансы, а дальше всё зависит от тебя. Понятно, что если ты топ, то будешь играть в любом случае. До тех пор пока ты в порядке. Всё остальное решают какие-то мелочи, нюансы.
— Не было обидно покидать «Рубин» из-за одного человека?
— У меня заканчивался контракт зимой. Грубо говоря, я его отработал до конца. Я просто хотел играть в футбол и с удовольствием продолжал бы делать это в Казани. Однако я ездил на игры, зная, что практически нет шансов выйти. Это тянулось, и я не играл в футбол. От этого было неприятно. Здесь уже не стоит вопрос, что ради жизни в Казани я готов сидеть и дальше.
Всё так сложилось, что я не играл, контракт заканчивался — решили двигаться дальше. Никакой обиды нет. Сейчас есть понимание, что нужно было просто проще относиться к этой ситуации. Я уверен, что со стороны могли подумать: «Чего он всё время ходит недовольный?» Но я же ходил просто с серьёзным лицом. Элементарно не сошлись — я не подходил команде с точки зрения атмосферы и при этом не давал никакого результата. О Казани у меня только тёплые воспоминания. Мне и семье очень нравилось там.
— С какими чувствами вспоминаете чемпионат мира в Бразилии?
— Опять же, был такой молодой! Мы там находились достаточно долго, однако мне показалось, что всё пролетело за два дня. Вы спрашивали про мандраж — так вот там он был на каждой тренировке, но из-за того, что всё время хотел что-то показать. Может, это мешало, однако вспоминаю эмоции — осознание, что это чемпионат мира, а тебе удалось туда поехать. Изначально должен был ехать туда вне заявки, просто набираться опыта. Однако так сложилось, что Роман Широков не смог поехать, и я попал в заявку.
Когда находишься внутри, на скамейке запасных, разминаешься — это невероятно. При этом я не успел поймать момент и насладиться. Мне казалось, что ещё такое будет. Наверное, ребята поопытнее относились к этому проще. Для меня всё было максимально неожиданно. Буквально полгода назад я играл за дубль, а тут — чемпионат мира в составе сборной России. Скорее всего, внутренне к такому был не готов. По сути, это показало моё возвращение в «Зенит» после турнира.
— Само попадание в окончательный список сборной России стало сюрпризом?
— Конечно. Сначала меня вызвали на какую-то товарищескую игру. Я даже в квалификации ни одного матча не сыграл. Шансов поехать в Бразилию было немного. Люди же проходили отборочный цикл — играли на таком уровне. Логично, чтобы поехали они. Я не должен был ехать как игрок заявки. Просто за полгода показал, что во мне есть перспектива.
Условно, Денис Черышев поехал туда вне заявки. Понятно, что сейчас мы можем сказать: «Надо было его брать в заявку». Однако, может, ему этот опыт помог офигенно выступить на чемпионате мира в России. Конечно, для меня вызов стал неожиданностью, как и для любого молодого футболиста, который не играл в отборочном цикле. Здорово, что всё так сложилось, и неважно, как было потом.
— Каким вы нашли в работе Капелло?
— Весь процесс уже был выстроен. Все понимали, что и как надо делать. На тот момент я ещё не работал с Курбаном Бекиевичем, поэтому у меня не было понимания, которое он дал. К тому времени во взрослом футболе у меня были только Спаллетти и Билялетдинов, мне всего 21 год. Я просто играл в футбол. Не замечал никаких моментов. Просто был рад, что нахожусь здесь и тренируюсь.
В чём плюс, когда ты только начинаешь играть — не замечаешь негативных нюансов. Будь я опытным игроком и приди к Билялетдинову, когда он был тренером в Рубине, мог бы сказать: «Блин, как мы тренируемся три раза в день? Зачем?» Возможно, весь этот негатив я бы накапливал в себе. То же самое со Слуцким. Наверное, в 20 лет мне было бы вообще пофиг — шутит и шутит. Я бы не задумывался, что может быть как-то по-другому. Может, с Капелло и были какие-то моменты, но я их даже не считывал.
— Вы довольны тем, как сложилась карьера?
— Есть какие-то моменты, когда думаешь: «Возможно, не нужно было делать это, третье, десятое». Условно, если бы я не вернулся в «Зенит» после «Рубина» Билялетдинова, а у меня была бы возможность остаться, я бы там 10 лет отыграл. Никто не знает, как бы это было. С другой стороны, в «Зените» я не играл и попал в «Ростов» к Курбану Бердыеву. Есть вещи, которые влияют на твою карьеру, и ты не можешь их контролировать. Мы сейчас с вами разговариваем, и я понимаю, что у меня была нормальная карьера.
Возможно, у меня набралось не очень много матчей из-за травм коленей. Однако мне удалось побывать в командах, которые борются за высокие места. Я сыграл на групповом этапе Лиги чемпионов — может, 15 минут и один раз с мячом в аут убежал на нервах (смеётся). Однако уже не так важно, что было в тех моментах. Важно то, что эти моменты были. Есть что вспомнить. Я благодарен своей карьере за то, что познакомился с потрясающими людьми из разных стран и культур. Некоторые стали моими друзьями. Никакого разочарования у меня нет.
— Какой совет дадите сегодняшним молодым футболистам?
— Я так понимаю, это частый вопрос для футболистов опытных (смеётся). Просто нужно любить футбол. Не думать, что может принести футбол, а просто любить в него играть, ценить это время. Если ты на сборах третий месяц, всё равно ценить это время. Однажды всё заканчивается. Иногда хочется вернуться. Это как со школой. Важно развиваться как спортсмену и не останавливаться на достигнутом. Конечно, без доли везения в профессиональный футбол попасть сложно, но нужно делать всё от себя зависящее.
Пользуясь случаем, хочу передать слова благодарности своему первому тренеру Василию Ивановичу Бутакову, с которым я начинал в Кингисеппе. В очередной раз хочу сказать ему огромное спасибо! Я безмерно благодарен ему. Просто хочу передать ему привет и пожелать здоровья!
Источник: www.championat.com
Комментарии