В феврале 2026 года на юбилейном турнире ACA 200 у лиги появился новый чемпион — Анатолий Кондратьев неожиданно нокаутировал Азамата Пшукова и завоевал титул. В интервью «Чемпионату» новоиспечённый чемпион рассказал, каково жить в деревне, где всего чуть больше 100 человек, вспомнил о своём пути в ММА и детстве, а также поделился, как изменилась его жизнь после завоевания пояса АСА. Кроме того, Кондратьев подробно поговорил с нами о родителях, отношениях с ними, о том, что считает наследием, и о сходствах с Петром Яном.
— Вы пропустили весь 2025 год. Как получился такой долгий простой?
— Да, но в 2025 году я страховал титульный бой, который был в июне в Сочи — Курбан Гаджиев против Азамата Пшукова. И я был всё время активен в плане тренировочного процесса. То есть не отдыхал, у меня была полноценная подготовка, потому что ещё тогда была потенциальная возможность стать чемпионом. И потом я просто ждал, когда Азамат будет готов защищать свой пояс. Поэтому вот так получилось.
— Теперь за спиной выступление на юбилейном турнире и самый важный бой в карьере. Какие сейчас эмоции? Успели осознать, что стали чемпионом?
— Да. Но на самом деле у меня такой тип личности, что я радуюсь победе только буквально первый вечер. А дальше эмоциональный спад наступает. После побед это ощущается больше, чем после поражений. То есть эмоции подскочили и падают вниз. Сейчас уже спокойно отношусь к этому. Единственное, что могу отметить — стало очень много разного рода медиа. Плюс меня ещё в моём районе много куда звали. Обычно я в деревню к себе приезжаю и отдыхаю от людей, а в этот раз так не получилось. Хотел уехать оттуда, чтобы в городе отдохнуть от людей. Потому что меня звали и в физкультурно-оздоровительный комплекс, где пресс-конференция была, и в школу, в которой я учился, и в другие школы, чтобы с ребятами поговорить. Так что медиа стало больше, а в остальном уже нет какой-то большой радости от того, что стал чемпионом.
— То есть почувствовали, как пришла популярность?
— Да, и у меня после завоевания пояса прибавилось около 2,5 тысячи подписчиков. Надеюсь, теперь я не антирекордсмен в АСА. Они закидывали там что-то вроде антирекорда по количеству подписчиков, и я был в пятёрке (смеётся). Да и в целом зовут куда-то, узнают. В ближайшее время буду на турнире в Чебоксарах, где одноклубник дерётся за пояс. Не уровень АСА, понятно, но всё же. И вот там буду как приглашённый гость. Для меня это какой-то новый опыт, интересный.
— После победы сразу поехали на малую родину?
— Ну, не сразу, через несколько дней. У меня в городе были дела, на чемпионат области по смешанным единоборствам я приезжал с поясом. И с самолёта сразу туда поехал, потом ещё были разного рода медиамероприятия, и только через дня три-четыре приехал к родителям; думал, что отдохну там от всего этого внимания, но в итоге ещё больше был загружен.
— В карьере у вас была только одна победа быстрее, чем над Пшуковым. Ожидали, что настолько быстро всё закончится в титульнике?
— Нет, не ожидал. Там ещё проморолик перед боем был, и я говорю, что мы не бьём так сильно, чтобы досрочно завершать бои. И мне ребята говорят, что я всех обманул (смеётся). На самом деле, я этого не ожидал. Думал, бой пройдёт все пять раундов. Просто так получилось, наша заготовка сработала, и я уже старался не отпускать.
— Вы называли диету и весогонку самым сложным процессом в подготовке. Сколько весите в межсезонье?
— Как говорится, у женщин и бойцов не спрашивают про вес (смеётся). Это неприлично даже. Может, где-то 72 кг, если в хорошей форме. Ну, от 70 кг.
— Какой едой отметили титул?
— Мне кажется, у меня в роду были итальянцы, потому что очень люблю пасты и пиццы. Надо узнать у родителей, были ли итальянцы в роду.
— Вы из деревни Большая Куверба. Родители и родные продолжают жить там? Чем занимаются родители?
— Да, родители продолжают жить в деревне. У меня старший брат и младшая сестра – они живут в Нижнем Новгороде. Родители у меня такой старой закалки. Их даже на день куда-то очень тяжело вытянуть, потому что они интроверты, скажем так. Мама как-то проще к этому относится, может приехать. А вот отец даже если заболел или ещё что-то, не дай бог, то это бывает тяжело, приходится долго уговаривать его. Всё время до последнего тянет, чтобы только не ехать в город. А чем занимаются… Ну, отец уже человек возрастной. Но работает сутки через трое, кочегарит в местном ДК. То есть такая работа, чтобы спокойно было. Раньше он и лесом занимался, в колхозе работал – много чем занимался. А мама вышла на пенсию пораньше из-за того, что нас трое детей. В 57 она вышла на пенсию, дома сидит, домом занимается. Плюс у нас скотина есть в сарае. И у нас там собаки есть, и я, если честно, туда не хожу. Когда приезжаю, они меня не узнают, и я туда не могу зайти. Так что даже не знаю, какая именно у нас есть там скотина, но знаю, что есть (смеётся).
— Вы говорили, что в деревне не было спорта, кроме физкультуры. Как в вашей жизни появился бокс, а потом ММА?
— Чтобы я прямо начал заниматься боксом, то это где-то в 15 лет. Но в целом он присутствовал в жизни. Просто у нас так получалось, что мы с пятого класса ходили в школу в посёлок. И я помню, как уже 3 сентября мне приходилось драться восемь на восемь на поляне в лесу. И для меня это было так дико. Так что бокс уже тогда присутствовал в жизни. Если бы тогда занимался уже, то, конечно, исходы были бы другими. А так и проигрывал. Ну мне и отец привил любовь к этому виду спорта. Он купил мне две пары боксёрских перчаток, и у нас напротив дома была полянка.
Отец говорил: позови пацанов, побоксируйте. А я знал, что он в окно смотрит, и выкладывался на все 100%. А в 15 лет, когда поступил в железнодорожный техникум в Нижнем Новгороде, начал заниматься боксом. Причём так интересно получилось, что изначально пошёл на пауэрлифтинг. Через месяц сказали, что нужно сдать какие-то анализы, сделать кардиограмму. И по ней оказалось, что мне нельзя заниматься пауэрлифтингом. И я выхожу оттуда, смотрю: висит на двери объявление о наборе в секцию бокса. И я подумал: пойду на бокс. Там кардиограмма не нужна была (смеётся). И начал заниматься.
2,5-3 года занимался до армии, потом отслужил год в ВДВ, а после этого уже пришёл в ММА. То есть мне было почти 20 лет. Да и в целом я в такой спорт пришёл относительно поздно. Для меня это больше был социальный лифт. И плюс мне с самого детства не хотелось работать. Ну, на обычной работе. Отец, когда мои интервью смотрит, говорит маме: посмотри, кого мы воспитали, он работать вообще не хочет. Я говорю: да, я не хочу работать, как все. На заводе, например, с графиком 5/2. У меня с детства это было. Казалось бы, я из маленькой деревни, здесь консервативные взгляды, воспитание такое. А я как будто выделялся в этом плане всегда, думал, что не хочу вот так работать всю жизнь. И вот, слава богу, так получилось.
— После прихода в ММА сразу решили, что нужно идти в профессионалы?
— Да, в первое время, конечно, тяжело было. Приходилось совмещать, я и работал кем попало. И где-то приходилось с работы убегать, чтобы попасть на тренировку. Тяжело, конечно. Было, что едешь с работы на тренировку, а домой — только поспать. Казалось, что можно было в тот момент бросить всё, но что-то мною двигало. В тот момент ещё не было такого, что я могу стать профессиональным бойцом. Это понимание пришло, наверное, позже. Я работал, так скажем, в органах, и у меня стоял выбор — оставаться там и бросать единоборства или уходить в ММА. И мой тренер Сергей Владимирович мне и финансово помогал, и всячески поддерживал. Тогда я выбрал единоборства, начал тренироваться два раза в день, понял, что хочу пойти этим путём.
— Если бы не карьера бойца, продолжали бы работать в органах?
— Не знаю, сложно сказать. Я как будто бы свободолюбивый человек, мне тяжело, когда есть какое-то начальство. А здесь мы с тренером, он мне как старший брат, есть взаимопонимание, идём плечом к плечу. Я, честно говоря, не представляю, чем бы занимался, если бы не единоборства. Без цели какой-то тяжело было бы жить. И у меня всегда так было. Бывает, люди ходят на нелюбимую работу, хотят побыстрее домой с неё прийти. Я так никогда не хотел, так что не представляю себе, что делал бы. Единственное – в детстве хотел трактористом стать. Мне нравилось кататься с отцом на тракторе: в поле сидишь с мужиками, хотя сам маленький пацан. Потом хотелось стать военным, но, попав в армию, понял, что не всё так романтично, как в фильмах.
— Возвращаясь к дракам. Шара Буллет рассказывал, что если проигрывал в драке, то его отправляли обратно за реваншем. Не было чего-то похожего?
— Нет, я старался делать так, чтобы никто не знал, что я дрался. Бывало, оставались следы, но это всё в основном пришлось на возраст, когда я боксом занимался. То есть меня уже не надо было отправлять брать реванш (смеётся). У нас есть второй этаж дома, летний. И я приезжал на каникулы летом, ходил на дискотеки и прочее. И вот однажды утром спускаюсь, отец смотрит, а у меня такой синяк здоровый. Он — мне: «Выиграл?» Я говорю: «Да». Он: «Тогда нормально».
— Вы говорили после боя, что отец, наверное, рад победе больше вас. Он остался доволен?
— Да, он счастлив был. У меня папа сам по себе не очень эмоциональный человек. Всегда казался мне таким строгим, до 18 лет я его вообще боялся. Он в семье всегда как опора, непоколебимая стена. И когда приехал, то впервые увидел от него такие эмоции. Я вышел из машины, он меня обнял, оторвал от земли. Я был удивлён. Он так эмоционально отреагировал, пояс долго разглядывал. Он был счастлив. Но для него же главное, чтобы моя мечта сбылась. Он говорит: «Наконец-то твоя мечта сбылась. Теперь все?» Я говорю: «Нет, я ещё не буду заканчивать». Просто, когда были периоды, где я получал травмы, отец спрашивал, может, я закончу, а то в старости всё будет болеть. Я говорю: «А у тебя болит?» Он говорит: «Да». Я — ему: «Ну, видишь, ты профессионально не занимался, а у тебя всё болит. Тогда какая разница, если в любом случае будет болеть?» А мама у меня наоборот. Она не смотрит бои, но всегда поддерживает мои начинания. Говорит, что я взрослый человек, это мой выбор и я могу делать то, что хочется.
— Отец новые цели не поставил?
— Нет, он был бы рад, если бы я завершил карьеру. Он и эту цель мне как бы не ставил. Просто я же говорю: он неэмоциональный человек, и мне ничего не говорил, а я всё через маму узнавал. У нас и разговоры с отцом такие: как дела, туда-сюда, ну и всё, давай. Минуты две максимум. Ну, он ещё про машину спросит что-нибудь, ездит или нет. А с мамой мы можем подольше поговорить. И она мне рассказывала, что отец вечером, условно, сидит, листает «ВКонтакте», смотрит мои фотографии, которые АСА закидывает, и про себя причитает: хоть бы его мечта сбылась. Но сам он мне об этом никогда не говорил, я через маму узнавал.
— В АСА вы дважды получали крупные бонусы — $ 50 тыс. и $ 20 тыс. Какая была самая значимая покупка?
— Самая значимая, наверное, машина. Сейчас я хочу квартиру в Нижнем Новгороде, пытаюсь копить, но цена растёт с каждым годом. Поэтому немножко не успеваю. Но если даст бог, то в этом году возьму квартиру.
— Какая машина?
— Volkswagen Polo. Пока не езжу на «Мерседесе». Как раз интересная ситуация была. Я приехал в школу с поясом уже, пообщался с ребятами. Им там по 12-17 лет, и они в основном задавали вопросы формата сколько я заработал, какая зарплата. И я после мероприятия выхожу, а они идут за мной. Я спрашиваю: курить пошли? Они говорят: нет-нет, мы больше не будем курить, мы пошли посмотреть, на какой машине вы приехали. Я — им: вы думали, что какой-нибудь «Гелик» будет? Они думали, что да. Но для меня машина это средство передвижения, а не роскошь. Мне просто от дома до тренировки доехать и обратно, ну и к родителям съездить. До этого я вообще на ВАЗ-2110 ездил и периодически не доезжал до деревни, меня притаскивали.
— Сейчас у вас пять побед подряд. Такая серия была только на старте карьеры. И есть пояс. Есть долгосрочные цели какие-то?
— Как раз после боя на пресс-конференции спрашивали, могу ли подняться в другой вес. Не знаю, мы обсуждаем. Моя концепция в единоборствах такая, что мне неважно, с кем драться. Конечно, круто было бы подняться и забрать пояс у Жосиэла Силвы. Хотя он тоже крепкий парень, защитил уже пояс. Конечно, было бы интересно войти в историю, стать двойным чемпионом АСА, но сейчас я отдыхаю и не думаю об этом. Не так важно, буду я защищать пояс в 57 кг или поднимусь в 61 кг. Кого лига назначит, с тем и буду драться.
— Но вы уже провели битву взглядов с Ареном Акопяном, и намечается первый реванш в карьере. Есть какие-то особенные чувства от этого, возникает желание отомстить?
— Да нет, я человек не мстительный. Сейчас я в статусе чемпиона, и это они за мной охотятся, а не я за ними. Думал об этом, как всё поменялось. Я проигрывал Вартану Асатряну, Акопяну, а теперь интересен им. Но мести, ничего такого нет. Моя задача — получать удовольствие от процесса и не думать о результате. Я выхожу, просто кайфую. А как оно будет, не так важно.
— У вас были бои на турнирах, где выступали бойцы из команды Хабиба. Усман Нурмагомедов в частности. Пересекался с ними как-то?
— Наверное, в GFC. Тогда они такими звёздами, как сейчас, не были, и я как-то проще относился. Единственное – я увидел Шамиля Завурова и подумал, какой тут уровень. А там в целом они на слуху не были, не обращал внимания.
— Отправились бы на сборы в Дагестан?
— Я в целом вечный ученик. Может быть, отправился бы, но решает тренер. У меня в зале тоже нет проблем со спарринг-партнёрами в моей весовой категории, мы приглашаем и других тренеров. Это нормальная система. Условно, если готовимся к ударнику, можно подтянуть тренера по тайскому боксу. Нет такого, что главный тренер говорит, что всё знает и никто больше нам не нужен. Есть нюансы и тренеры, которые больше разбираются в этом.
Мы можем их пригласить и спарринг-партнёров можем приглашать. Возможно, и в Дагестан бы съездил. Но в большинстве своём во всех залах есть потенциальные соперники. Меня и Армен Гулян тоже звал в «Львиное сердце», а у меня была чуйка, что наши пути ещё пересекутся, поэтому туда не ездил. И в Дагестан бы я поехал, главное, чтобы не было потенциальных соперников.
— Вас сравнивают с Петром Яном иногда из-за каких-то внешних сходств, бокса, песни под выход. Он сначала изучал борьбу по видео, а у вас как было?
— (Смеётся.) Нет, я борьбу изучал с тренерами по борьбе, не по видеороликам. У нас есть тренеры по вольной, греко-римской борьбе. И главный тренер тоже знает борьбу. Но у меня бывает так. Во вторник, четверг и субботу у нас борьба. Я приезжаю за полчаса, могу посмотреть какие-то схватки или нарезки с Бесиком Кудуховым, Бувайсаром Сайтиевым, Исмаилом Мусукаевым. Я смотрю ролики, и меня это всё время заряжает. И когда борешься, как-то их настрой, кураж перенимаешь, тренироваться тоже приятнее становится.
— Раз упомянули сходство с Петром Яном, то видите в будущем, что повторите его достижения? В АСА чемпионом стали, есть ещё UFC.
— Когда я пришёл в единоборства, то ходил в розовых очках. Думал, буду деньги большие зарабатывать, попаду в UFC. А потом потихоньку один раз проиграешь, другой, где-то травму получил. И розовые очки эти слетают с тебя. Сейчас в сторону UFC не смотрю. Я же в целом здесь, чтобы зарабатывать деньги. И если в России буду хорошо зарабатывать… Я, в принципе, и сейчас неплохо получаю. Вот люди говорят о наследии. Для меня наследие это больше финансовая составляющая, а не какие-то там супердостижения. Для меня наследие это то, что я детям смогу после себя оставить. Поэтому не смотрю в сторону UFC. И у меня свой путь, у Петра свой путь. Мы разные люди, хотя и внешне похожи.
— Следите в целом за другими лигами? Или есть бойцы, чьи бои стараетесь не пропускать?
— Если UFC, то крупные бои смотрю. Как раз второй бой Петра с Мерабом Двалишвили. А в АСА смотрю практически каждый турнир. Мне это даже интереснее. Может, я предвзят, потому что сам там дерусь, но в целом для меня АСА интереснее UFC. Могу весь турнир посмотреть, если это не пятница, когда я на тренировке. PFL смотрел последний, где Усман Нурмагомедов выиграл. И мне понравился бой Шамиля Мусаева и Рамазана Курамагомедова. Оба были непобеждённые, но я думал, что Мусаев может нокаутировать, банка у него есть. Рамазан хорошо подрался, хотя в конце Мусаев начал переламывать ход боя в свою сторону. В целом вот такие большие бои смотрю. А когда тренируюсь, готовлюсь, то так устаю от единоборств, что лишний раз стараюсь об этом не думать. Надоедает это всё.
— Бой Ислама Махачева с Илиёй Топурией посмотрели бы?
— Посмотрел бы, однако мне кажется, что он не произойдёт. Не думаю, что Топурия поднимется в 77 кг, ну а Ислам не спустится уже в 70 кг. Я бы посмотрел бой Топурии и Царукяна, это было бы интересно. Но я думаю, Арман заборет его, поэтому Илия этот поединок не принимает. Меня вообще удивило, что Пимблетт и Гэтжи дрались за временный пояс, несправедливо по отношению к Царукяну.
— Согласны с мнением, что между UFC и другими лигами пропасть?
— UFC уже существует долгое время. Любого на улице спросить, знает ли он UFC, все скажут, что да. Про АСА, наверное, кто-то знает, а про PFL знают ещё меньше, чем про АСА. Меня удивляет, что они вроде бы и Bellator выкупили, и финансовых проблем нет, но при этом и картинка какая-то не лучшая, и в целом нет ажиотажа вокруг боёв, как в UFC, АСА. Вот про бой Мусаева и Курамагомедова я узнал в последний день. И то просто листал ленту в социальных сетях и увидел. Они не создают новостной повестки, ажиотажа вокруг боёв, хотя сами поединки крутые делают. А UFC на слуху. АСА я бы поставил на второе место, но только из-за того, что UFC существует давно, о них все знают. Однако АСА набирает обороты, сильно меняется. Сейчас и шоу начинает присутствовать, людям нравится. Но для меня АСА — самая крутая лига из тех, в которых я дрался.
Источник: www.championat.com
Комментарии