Сергей Семак уже восьмой сезон в «Зените». Мы к этому привыкли, конечно, но цифра – сумасшедшая. В прошлом году он впервые с командой не стал чемпионом, есть подобный риск и в этом году. И вот к таким раскладам мы только привыкаем. Как и к критике «Зенита» – якобы команда и тренер устали друг от друга, а игра становится скучнее.
И главное здесь – как с этим живёт сам Сергей Богданович. Насколько изменился он сам? Обращает ли внимание на рост критики? Вопросов к главному тренеру «Зенита» всегда много. И мы задали их на зимних сборах сине-бело-голубых. Не только о нынешнем положении дел в клубе (с трансферами, задачами и проблемами футболистов), но и о Семаке лично.
-
Почему «Зенит» больше не чемпион? Почему команде так были необходимы трансферы? И устал ли Семак тренировать? -
Объяснение всех зимних трансферов «Зенита». Почему отпустили Жерсона? Зачем обменяли Гонду на Дивеева? И как клуб решился на аренду Дурана? -
Когда начнёт забивать Соболев? Как Семаку работается с характером Глушенкова и опозданиями Вендела? И что изменилось для тренера с приходом Зырянова? -
Что Семака бесит в российских судьях? Почему он не понимает, зачем хотят поменять лимит? И как изменился чемпионат России за время международного бана? -
Почему Семак не боится смерти и какой страх – главный? Что может заставить его заплакать? И когда он боялся за свою жизнь?
Почему «Зенит» больше не чемпион? Почему команде так были необходимы трансферы? И устал ли Семак тренировать?
— Как меняется «Зенит» за зиму? И нужно ли ему меняться?
— Нужно. Нам было необходимо за это трансферное окно сбалансировать состав. Какие-то позиции у нас были перенасыщены, какие-то нужно было точечно усилить. Новичков не так много. Но взяли игроков именно туда, где они были необходимы.
— Чем вы были недовольны осенью?
— Мы запоздали с подготовкой. Жерсон приехал поздно после клубного чемпионата мира, был уставшим. Это в итоге стало одной из причин, почему у него не получилось. Плюс ситуация с Венделом, которого сначала продали, а потом он вернулся. Мы же изначально рассматривали Жерсона на позицию Вендела ― вторым опорным. В итоге на предсезонке у нас сначала был недобор на эту позицию: мы и Дугласа там использовали, и Педро в центр передвинули. Сейчас же пытаемся, повторюсь, сбалансировать состав, чтобы такого не повторилось.
— Наверное, главное впечатление от «Зенита» последних двух сезонов — за игрой вашей команды стало скучнее смотреть. Особенно если исходить из возможностей состава. Вы согласны с этой оценкой?
— Это достаточно субъективное мнение. А что подразумевается под зрелищностью? Количество моментов, ударов или голов? На протяжении восьми сезонов мы демонстрируем хорошую результативность. Да, после потери очков в Казани, где мы заслуживали победы, была серия неубедительных матчей. И игра, и результат нас не радовали. Причин всегда много, но в течение сезона мы смогли исправить ситуацию. К зимнему перерыву подошли с нормальной игрой и надёжностью в обороне. Уровень держим.
— Вы построили много разных версий «Зенита». Какой видите эту?
— Она ещё строится, готовится. Всегда всё по-разному. В 2018-м мы продали Паредеса, хотя он потрясающий игрок. Но нам было важнее иметь по одному качественному игроку в каждую линию. Трансферы Ракицкого, Барриоса и Азмуна дали то, чего нам не хватало. Что касается этой версии «Зенита», то Джон Джон добавит нам качества и креативности в центре поля. К тому же он ещё и на фланге может сыграть. До зимы у нас не было альтернативы треугольнику Педро – Вендел – Барриос в центре поля. Сейчас ситуация стала лучше. Мы наконец-то смогли найти хорошую замену Клаудиньо, который мог и отдать, и забить.
— В чём вы всё-таки видите главные причины того, что «Зенит» не стал чемпионом в прошлом сезоне и рискует не стать им в этом? У вас что-то сломалось?
— Все команды подравнялись. В прошлые годы своевременность трансферов и сила игроков позволяли нам выглядеть сильнее остальных. Сейчас же мы одни из претендентов. С этой задачей справляемся, боремся до последнего тура. Сейчас не приходится говорить о каком-то преимуществе «Зенита» перед остальными. Но большим это преимущество, в принципе, никогда и не было. У нас всегда были конкуренты: то «Динамо», то «Краснодар», то «Локомотив». Мы держим свой уровень. В прошлом сезоне по количеству очков выдали гроссмейстерский показатель — 66 очков. Это был третий результат за моё время работы в клубе. В любом другом розыгрыше мы бы стали чемпионами. Вот если взять позапрошлый сезон, где мы набрали всего 57 очков, то это не тот показатель, который гарантирует титул. Здесь я могу согласиться, что мы не демонстрировали хорошей игры. Нам улыбнулась удача.
— Многие считают одной из главных причин, что игроки устали постоянно побеждать, устали друг от друга. Вы чувствуете это?
— Конечно, элемент выгорания есть у любого игрока. Долгожителей в футболе, играющих за один клуб, очень мало. Подавляющее большинство меняют команду каждые три-четыре сезона. Всем нужна эмоциональная встряска, переход в другой клуб. У руководства клуба, который постоянно борется за высокие места, всегда есть два пути: менять тренера или обновлять костяк. Постоянно угадывать с трансферами и обновлением — тяжело. Это не удаётся даже, например, «Баварии», хотя она у себя в чемпионате может делать всё что хочет. Постоянно побеждать ― тяжело. Наши игроки не исключение, но они делают всё, что в их силах.
— Как вы заставляете их продолжать хотеть побеждать?
— Заставить невозможно. Должен быть характер. Наша главная цель – даже не стать чемпионами, а привить игрокам голод к победам в любой ситуации. Есть игроки, которые относятся к футболу, как к работе. А есть те, кто всегда хочет выигрывать. Таким легче – они всегда голодны. Мы пытаемся разнообразить процесс, видоизменить подход, тренировочный процесс, чтобы игрокам было интереснее. Но все ребята профессионалы, они хорошо делают свою работу. Хотя быть голодным эмоционально, повторюсь, каждый год сложно.
— Экс-игрок «Зенита» Саша Зделар недавно дал интервью, в котором посоветовал вам стать злее. И сказал, что игроки чувствуют, что им всё разрешено. Что ответите?
— У каждого игрока своё мнение, видение со стороны. Саша — прекрасный игрок, однако травмы и лимит не позволили оставить его в команде. Он был у нас не так долго, но не думаю, что за это время я кардинально изменился. Этот устрой позволял нам выигрывать и продолжать бороться за чемпионство.
— То есть злее вам становиться не нужно?
— Я такой, какой есть. Никогда не пытаюсь искусственно менять атмосферу.
— Вы сказали, что у каждого игрока есть свой лимит в клубе. Вы уже восемь лет в «Зените», продлили контракт до конца сезона-2028/2029. Если отработаете его полностью – будете руководить «Зенитом» 11 лет. Даже Клопп проработал в «Ливерпуле» меньше и устал. Неужели вы не устали?
— Нет. Меня мотивируют работа, игра, победы. Есть два пути, о которых я уже говорил выше: менять тренера или обновлять состав. Тот факт, что я ещё в «Зените» — это решение руководства. Я это решение уважаю, я готов работать. Если они посчитают, что я не справляюсь, меня заменят. Тренера можно уволить одним днём. Я ни в одном клубе не инициировал разговоров о новом контракте и своём будущем в целом.
— Однако со стороны многим кажется, что вы очень устали.
— А как можно со стороны измерить усталость? Нужны какие-то объективные показатели – как и со зрелищностью футбола. Если бы в 2018-м кто-то сказал, что при мне и моём штабе «Зенит» будет в каждом сезоне до последнего бороться за титул, все были бы рады. Планка очень высока, поэтому восприятие другое.
— У людей, независимо от профессии, иногда появляется необходимость в смене обстановки. Вы восемь лет почти каждый день приезжаете на базу, видите практически одних и тех же людей…
— Я в ЦСКА играл 10 лет – и не уставал.
— Но стресс от тренерской работы выше.
— Безусловно. Однако на сегодняшний день я не устал.
— А вы смеётесь, когда слышите от обывателей: «Да что там Семак! Да с таким составом кто угодно станет чемпионом»?
— Я просто не обращаю внимания. Человек может тебя понять либо когда он тебя любит, либо когда проходил через такое же. Меня понимают Черчесов, Романцев, Слуцкий, Газзаев и другие. Людям не нужны доказательства. Ни для кого не является аргументом тот факт, что многие тренеры работали с не менее звёздными составами, но не могли выиграть. Такие люди не хотят ничего слышать, у них есть своё мнение. А если они не хотят слышать, то их переубеждать бесполезно.
— А ваша личная оценка. Насколько тяжело стать чемпионом шесть раз подряд? Пусть и с самой сильной командой.
— Мне – тяжело. Невероятно тяжело. Два раза стать сложно, три ― ещё сложнее.
— Как вы думаете, сколько лет жизни у вас забрали эти годы в «Зените»?
— Не думаю, что жизнь напрямую зависит от количества стресса. Есть те, кто живёт без него, а умирает рано. Посмотрите на Луческу! Вон сколько лет работает уже. У каждого своя дорога в жизни.
— Вы ощущаете дополнительное давление из-за второго 100-летия подряд и необходимости выиграть титул в эту дату?
— Да нам всегда нужно выиграть титул. Для болельщиков и журналистов юбилей ― это дополнительный стимул. Как и с юбилеем человека. Ну, будет тебе 50 лет. И что? Следом пойдёт 51-й год. Юбилей ― это просто красивая цифра. Наша цель ― выполнить задачи, которые стоят перед командой.
— Какой игрой «Зенита» осенью были довольны, а после какой кричали больше всего?
— Трудно выделять. Со «Спартаком» плохо сыграли, с «Крыльями» на выезде тоже не очень. Но я бы не сказал, что были откровенные провалы. С тем же «Ахматом» мы не заслужили поражения, это был ничейный матч.
— А какой вы в моменты гнева во время плохих матчей?
— Разный. Тренер должен чувствовать, что нужно сказать. Я спокойный человек, однако бывает, что голос всё-таки нужно повысить.
— Но даже в эти моменты вы не ругаетесь матом?
— Не ругаюсь.
— Как это возможно в футбольной команде?
— Это моя личная позиция. Любому ругательству можно найти нормальный аналог в русском языке.
— Какая была ваша реакция, когда прочитали слова Бубнова, что вы ругались матом в перерыве одного из матчей?
— Есть люди, которые непонятно зачем пишут чушь и ложь. Из подобного я недавно прочитал, что Эракович мне на одной из тренировок средний палец показал. Тоже бред. Что движет такими людьми? У меня нет ответа на этот вопрос.
— Вы не ругались, даже когда были игроком?
— Возможно, я когда-то давно через кого-то передавал чьи-то слова, но для меня это неприемлемо. Я не кичусь этим, никому не навязываю. Это просто моя позиция.
— Вы в «Зените» за мат штрафуете, как делали это в «Уфе»?
— Какое-то время это было, но для нас штраф ― рычаг для управления, а не способ наказать.
— Кто главный матерщинник в «Зените»?
— Есть такие, от кого уши вянут, но не буду называть фамилии. При мне в раздевалке они стараются меньше ругаться.
Объяснение всех зимних трансферов «Зенита». Почему отпустили Жерсона? Зачем обменяли Гонду на Дивеева? И как клуб решился на аренду Дурана?
— Хочется подробно остановиться на трансферной кампании. Вы уже чуть объяснили, почему у Жерсона не получилось. Но когда осенью говорили, что ничего не знаете о его желании уйти, лукавили?
— Нет, он был готов остаться в «Зените». Его бы никогда не отпустили, если бы клуб не получил выгодное предложение.
— Андрей Мостовой вот сразу чувствовал, что Жерсон надолго в «Зените» не задержится.
— У меня такого чувства не было. Я много раз разговаривал с Жерсоном. Уверен на 100%, он остался бы, если бы не предложение от «Крузейро».
— Почему тогда его отпустили?
— Повторюсь: изначально Жерсон был заменой Венделу. Потом уход Вендела отменился. Это стечение обстоятельств. Мы пытались их совместить. Жерсон — качественный игрок, но ему было нужно время. В прошлом сезоне он провёл под 70 матчей. Все тестирования показывали, что Жерсон приехал к нам вымотанным. Он сам мне говорил, что у него нет свежести и силы в ногах.
— В контексте Жерсона превалировало мнение, что всё было понятно по его грустному лицу в «Зените», что он играл «на отвали».
— Так много стало психологов, которые готовы по выражению лица определить, какой человек перед ними. Если так рассуждать, то половина команды не должна играть в футбол вообще. Я всего этого не ощущал. Жерсону нужно было время. Он не ожидал, что в РПЛ такая высокая интенсивность борьбы. А к любому процессу нужно приспособиться.
— О чём вы подумали, когда узнали, что клуб решил его продать? Расстроились или испытали облегчение?
— Ни первое, ни второе. Ближе к зимнему перерыву мы уже понимали его возможности и качества, начали понимать, как его использовать. Если бы Жерсон остался – он бы играл. Любой игрок может захотеть уйти. Мы должны быть готовы к любым вариантам развития событий, это уже безостановочная работа и рутина.
— Вы сказали про сильные качества Джона Джона, но у вас есть уверенность, что он через полгода тоже не захочет домой?
— Это может произойти с кем угодно. Когда к нам пришёл Педро, ему и 18 лет не было. Кто ожидал, что всего через два года он уже будет лидером команды?
— Кстати, про Педро. Его прогресс, наверное, главный итог последних полутора сезонов при вас в «Зените». С чем вы это связываете?
— Педро — пример для молодых игроков. Представьте его ситуацию. Он капитан юношеской сборной Бразилии, приехал в Россию и сидел на лавке. Сидел, но работал! Ни одного слова недовольства я от него не слышал за то время, что у него не было игровой практики. Хотя он приехал сюда в статусе будущей звезды. Педро продолжал работать. Ему было физиологически тяжело выполнять большой объём черновой работы, но он пахал, выходил на любой позиции. Всё это вылилось в невероятный прогресс. У Педро сейчас куча предложений от европейских клубов.
— За это время через вас уже столько бразильцев прошло. Есть вообще разница между работой с бразильским игроком и российским?
— Бразильцы – более жизнерадостные люди. У большинства из них удовольствие от игры в крови. Однако большой разницы в подходе нет.
— Главная загадка трансферного окна для меня — уход Лусиано Гонду. Он прекрасно провёл первый сезон, а потом что-то сломалось. Почему Лусиано перестал ярко играть и почему вы решили его отпустить?
— Почему он перестал ярко играть – я не могу вам сказать. Это для нас самих, к сожалению, неожиданность. Первый его сезон действительно был блестящий. Возможно, это был тот случай, когда новый клуб положительно эмоционально влияет на игрока. Но в этом сезоне всё пошло на убыль, у него даже перестали возникать моменты, когда он выходил на поле. Хотя, на мой взгляд, Лусиано ― потрясающий и трудолюбивый парень, очень скромный. Однако во втором сезоне у него не получилось. Мы же не могли ждать, пока его прервёт. На место форварда у нас были Кассьерра и Соболев, на место левого полузащитника — Глушенков и Луис Энрике. Мы не могли себе позволить давать Лусиано много шансов. Уверен, переход в ЦСКА пойдёт ему на пользу. От его обмена на Дивеева выиграли все.
— Решение ваше?
— Я был не против. Нам нужен был Дивеев – и из-за его качеств, и из-за его паспорта. Игорь отлично играет на втором этаже. Нам не хватало такого игрока. Все наши центральные защитники уступают ему в ведении верховых единоборств. У него хороший первый пас, чего нам тоже не хватало. У нас и так была неплохая линия обороны, но в атаке мы сильно прибавим после этого трансфера.
— Как решились на трансфер Дурана?
— Позиция форварда в РПЛ ― одна из самых сложных с точки зрения поиска. Почему ЦСКА повезло с Лусиано? Потому что он уже адаптирован. На 100% прижились сейчас только Даку и Кордоба. На нападающих огромный спрос во всём мире.
— Но сделка выглядит фантастической. Вы, наверное, сами удивились, что такое стало возможным.
— Сделка по Дурану может стать выгодной для всех. Игрок он очень талантливый. Да, есть вопросы дисциплинарного характера, которые возникали в других клубах, однако мы ничем не рискуем. Берём его в аренду на три месяца. А у Джона есть мотивация ― проявить себя в противостоянии с Кордобой, который является его конкурентом в сборной Колумбии. У него есть все условия, чтобы проявить себя и выгрызть место в старте на чемпионате мира.
— То есть «пули в голове» у него не боитесь?
— Посмотрим. Я уже столько игроков видел… Нельзя найти контакт со всеми. Всё зависит от игрока. Если он сам не хочет искать этот контакт, то какой смысл?
Когда начнёт забивать Соболев? Как Семаку работается с характером Глушенкова и опозданиями Вендела? И что изменилось для тренера с приходом Зырянова?
— Игра Соболева — болезненная тема для болельщиков и, наверное, для вас. Многие его уже списали. Вы ― нет?
— Ему пришлось и приходится очень сложно. Соболев под постоянным давлением. Конечно, и его ожидания, и наши были выше. Мы хотели и хотим, чтобы он забивал больше. Но Саша выказывает большое терпение и желание помочь команде. Возможно, конкуренция с Дураном ему поможет. Саша посмотрит, насколько он будет конкурентоспособен с нападающим европейского уровня.
— В чём главные причины, почему у него не получается? У вас нет разочарования?
— У нас есть условие, что наряду с сильными иностранцами нужны сильные россияне. Сильных россиян не так много. Мы стараемся брать тех, кого можем, чтобы дать им шанс добиться хорошего прогресса. Так было с Магомедом Оздоевым. До моего прихода он не был игроком старта, однако благодаря своему трудолюбию стал почти незаменимым.
— Сколько ещё шансов вы готовы дать Соболеву?
— Это будет зависеть от многих причин, но в первую очередь от его игры. Если мы не до конца уверены, что получится у Джона Джона, то почему должны быть уверены, что у Соболева, наоборот, не получится? Шансы у Саши будут. А сколько – зависит от него.
— Многих удивило, что вы оставляете Соболева, но отпускаете Гонду и Кассьерру.
— Кассьерра на своём отрезке был нашим лучшим нападающим. Однако разговоре о его уходе ходили ещё летом. Тогда мы не были уверены, что нам хватит форвардов, и решили Матео придержать. Но «Зенит» не хочет никого удерживать против воли. Кассьерру надо было отпустить.
— Как опишете своё взаимодействие с Глушенковым? Вам снова пришлось его воспитывать в этом сезоне и находить общий язык.
— С Максом взаимодействия нормальные. Он один из лидеров команды. Когда Глушенков не готов по той или иной причине, он не играет. Макс — эмоционального склада парень. Ему хочется больше играть на атаку, обострять. Но иногда всё-таки надо больше работать на команду. И мы видим прогресс в этом компоненте игры.
— Почему постоянно прощаете Венделу опоздания на сборы?
— А какие ещё есть варианты? Подскажите мне, что делать в этой ситуации. Если кто-то предложит решение, с удовольствием прислушаюсь.
— Вариантов вообще нет?
— Ну скажите какие?
— Впаять такой штраф, который даже для него будет огромным.
— Уже впаяли.
— Ему всё равно?
— Не думаю, что прям всё равно, но вот такой он человек. Понятно, что для команды это не очень хорошо, однако все понимают его важность для нас, преданность футболу, фанатизм, с которым он к нему относится. Единственный минус Вендела ― его опоздания. Но он за них платит огромные деньги.
— О каких суммах идёт речь?
— Я не могу это разглашать. Однако, поверьте, даже для Вендела ― это очень существенная сумма. Если руководство захочет её озвучить – оно это сделает.
— Как относитесь к этим опозданиям?
— Я не могу относиться к этому нормально. Но с пониманием.
— Остальные игроки могут подумать, что Венделу можно, а им нельзя.
— Если кто-то опоздает – также заплатит серьёзный штраф. Здесь у каждого есть выбор: приезжать вовремя и зарабатывать деньги или опаздывать и отдавать их.
— Кстати, по поводу денег. Говорят, что «Зенит» перешёл в режим экономии. Вы как-то это ощутили?
— Клуб выполняет все обязательства перед игроками. Наверное, есть оптимизация, как и у большинства клубов. Насколько знаю, мы действительно перешли в некий режим оптимизации.
— Что для вас изменилось после того, как Зырянов сменил Медведева?
— Кардинально ― ничего. Все вопросы, какие есть, мы решаем сообща. Зырянову проще, потому что он сам прошёл через многое в футболе. Какие-то вещи он знает глубже. Александр Иванович ― руководитель с большим опытом. Он проработал долгое время в своей зоне ответственности, понимает, как выстраивать отношения.
Что Семака бесит в российских судьях? Почему он не понимает, зачем хотят поменять лимит? И как изменился чемпионат России за время международного бана?
— Ваша цитата про судейство в этом сезоне: «Чем больше говоришь о судействе, тем хуже судят. Наверное, за что-то мстят». Вы правда думаете, что «Зениту» могут мстить?
— Я не утверждал, что нам кто-то мстит. Что касается качества судейства, то проблемы есть. Посмотрите таблицу ошибок. Я не пытаюсь что-то доказать: что бы я ни сказал – это будет восприниматься в штыки, потому что «Зенит» — лидер последних лет. Никто не обращает внимания на факты.
— В чём ваши главные претензии к судейству?
— Во-первых, абсолютно не умеют признавать свои ошибки. Во-вторых, одни и те же моменты трактуются по-разному. И таких примеров полно. В матче «Акрон» – «Зенит» за руку в борьбе ставят пенальти. ЭСК признаёт, что это пенальти. Хорошо. Но в других матчах в аналогичных моментах пенальти не ставят, и ЭСК говорит, что это не пенальти. Я этого вообще не понимаю.
— Вы говорили, что при лимите в пять иностранцев на поле и 10 – в заявке об успешном выступлении в Лиге чемпионов можно будет забыть. Вы понимаете, для чего это всё делается?
— Нет, не понимаю. Кто придёт вместо легионеров, чьи места из заявки уберут?
— Скорее всего, игроки из Первой лиги.
— Вот! И в большинстве команд речь будет идти не о молодых, а об опытных игроках. Особенно в тех клубах, которые будут решать вопрос о выживании. Если вы хотите увеличить число россиян в РПЛ на 20 человек, то просто расширьте чемпионат до 18 команд. Эффект будет тот же. Зато мы будем конкурентоспособны в Европе, у нас будет хоть какая-то конкуренция внутри команд. Если вы сейчас разрешите иметь пять легионеров на поле при 10 в заявке, то кто, скажите, будет держать ещё пять легионеров на скамейке? Посмотрите на «Карабах» в Лиге чемпионов, на «Пафос». Их единственный шанс ― пригласить легионеров, чтобы иметь шанс на хорошее выступление, а потом заработать хорошие деньги.
— У вас была возможность донести свою позицию до министра спорта Дегтярёва?
— Нет. У нас есть только тренерский совет. На нём все были согласны, что новый лимит не сделает наш футбол сильнее.
— А если бы была возможность с ним поговорить, какие бы аргументы привели?
— Чтобы приводить аргументы, нужно понимать, зачем это делается. Если мы хотим иметь сильный чемпионат с сильными россиянами, которые будут получать место в составе не за паспорт, а после того, как это место выгрызут, то такой лимит нам не нужен.
— Вы скучаете по еврокубкам?
— Конечно. Лига чемпионов ― это классный бонус. Это самый сильный турнир с лучшей атмосферой. Само попадание туда ― праздник.
— Вы были участником последнего еврокубкового матча в истории России на данный момент. Когда возвращаетесь в день 24 февраля 2022-го, о чём думаете?
— О том, что мы не прошли дальше, хотя играли неплохо. И это несмотря на все сложности и ситуацию, которая была. А дальше — это вне футбола. Здесь мы бессильны.
— За четыре года без еврокубков РПЛ стала хуже? Нет ощущения, что мы в застое?
— Не соглашусь, что мы в застое. Да, сузился рынок. Да, за последние 15 лет финансовые возможности российских клубов стали ниже. Если посмотреть на составы последней команды АПЛ и лучших команд РПЛ, то всё станет ясно. Ведущие чемпионаты сильно от нас оторвались. Но у нас интересный чемпионат, у меня нет чувства отчаяния. Появляются хорошие молодые россияне, приезжают классные игроки.
— А вас не бесит то, куда идёт современный футбол? Куча стандартов, подготовка аутов занимает пять минут и так далее.
— Многое меняется. Думаю, правила тоже будут меняться. Возможно, мы придём к чистому времени. Но с этим ничего не сделаешь, это просто стадия развития футбола, который давно превратился в бизнес.
Почему Семак не боится смерти и какой страх – главный? Что может заставить его заплакать? И когда он боялся за свою жизнь?
— За восемь лет работы в «Зените» как сильно вы изменились по-человечески?
— Трудно выдавать самому себе характеристику. Наверное, на этот вопрос лучше ответят те люди, кто рядом со мной. Возможно, категоричности во мне стало побольше. Я человек, который должен принимать каждую ситуацию и в любой – делать максимум. По-человечески для меня был очень сложным первый год в «Зените». Но после него, наверное, я стал увереннее.
— Восемь лет назад вы говорили, что мечтаете о кругосветном путешествии, но надо, чтобы подросли дети. Сейчас подросли. Не пора?
— Посмотрим, когда будет время. Всё-таки на такое путешествие его нужно много. Пока я таковым не располагаю, хотя дети действительно выросли. Но сейчас уже внучки маленькие!
— Какое самое красивое место, которое вы видели за свои многочисленные путешествия?
— Афон в Греции. Это место и природной, и духовной красоты. А вообще, путешествия – супер. Мне как визуалу необходимо постоянно менять картинку. Путешествия за рулём, переезды из города в город — лучший вид отдыха для меня.
— Остались места на карте мира, о которых мечтаете?
— Патагония, Африка, Австралия. Вот там прям хочется попутешествовать. Но и по России тоже. Я её-то не видел толком.
— Кстати, зимняя история с Мюнхеном, когда вас с женой несколько часов не выпускали из страны, сильно омрачила впечатление от поездки?
— Поездка была по необходимости, а не для того, чтобы комфортно провести время. Меня расстроила не сама ситуация, а совокупность факторов. По мне ― можно было всё за полчаса решить. Причём нам пообещали, что нас посадят на наш рейс. В итоге — никуда не посадили, на рейс мы не успели, билеты не поменять и так далее. Но по сути — ничего страшного, никаких проблем. Нам задали вопросы, мы заполнили какие-то бумаги. Из-за одной бумажки провели в помещении несколько часов.
— Ощущение, что вас невозможно вывести из себя.
— Что-то может. У каждого человека своя красная линия.
— Где она у вас?
— Не знаю. Пока до неё не доходило.
— Ни разу не выходили из себя?
— А как глобально можно выйти из себя? Если только после смерти, наверное, когда душа выходит из тела.
— Вы сказали, что дети подросли. Не поражаетесь тому, как быстро летит время, когда на них смотрите?
— Я уже привык. После 30-35 колесо времени очень сильно ускоряется. Сейчас каждый год пролетает, как месяц в 20 лет. Время летит очень быстро, растут дети, внучки.
— В чём сейчас видите главный кайф такой большой семьи (у Семака восемь детей. – Прим. «Чемпионата»), как у вас?
— Мне нравится наблюдать, как они взрослеют. А ведь много за кем есть смотреть! Переживания о заботе в детстве сменились переживаниями внутренними. Всё-таки они живут в непростом мире. Хочется, чтобы выросли хорошими людьми и были здоровы.
— Ваша жена недавно поделилась новостью, что ваш сын поступил в университет Эдинбурга на факультет, связанный с литературой, и даже написал книгу стихов на английском. Читали?
— Да, конечно. Мне нравится всё, чем занимаются мои дети. Сын мечтает стать писателем. Он единственный на факультете, для кого английский не родной язык. Дай бог, чтобы всё у него сложилось.
— Когда в последний раз собирали всю свою большую семью за столом?
— На Новый год полностью не получилось, однако за праздники увидели почти всех, кроме одного сына.
— Вы дарите до сих пор подарки друг другу?
— Конечно, но я спокойно отношусь к подаркам. Даже испытываю неловкость, когда мне их преподносят.
— А вы что дарите?
— Когда как. Вот сыну, которого не увидели на новогодних, подарил романтическое путешествие с его девушкой в хорошие места. Я бы тоже мечтал в его возрасте так попутешествовать (смеётся).
— Вы сентиментальный человек?
— Думаю, да.
— Когда в последний раз плакали?
— Вокруг столько людей, которые помогают. Это меня трогает. Иногда поражает то, насколько мало нужно детям, чтобы быть счастливыми. Очень много вокруг выдающихся людей, кто положил свою жизнь ради помощи другим. Кому много дано, с того и спрос выше.
— Акинфеев говорил, что для него самый большой страх ― потерять возможность смотреть на солнце и слышать пение птиц. Какой у вас самый большой страх?
— На всё воля божья. Но для меня — потерять рассудок, чтобы в старости не быть обузой.
— А за жизнь вам страшно было?
— Помню, меня в Париже машина сбила, но там я даже не успел понять, что произошло. Водитель перепутал на пешеходном переходе газ с тормозом, и меня зажало между двух машин, Не знаю, как калекой не остался – повезло. Так что там страха почти не было. Я скорее за жизни других переживаю и боюсь, когда у кого-то операции или ещё что-то и я помочь ничем не могу. А из-за своей жизни чего переживать?
— То есть вы смерти не боитесь?
— Не боюсь. Мы рождаемся и умираем. Сколько отмерено – столько и надо прожить. Просто надо успеть превратиться из эгоиста, которыми мы все рождаемся, в человека, который будет чем-то полезен другим людям.
— Вы говорили, что ваша мечта ― попасть в рай.
— Думаю, у многих такая мечта. Не буду говорить за всех, но у многих.
— Как думаете, вы к ней приблизились?
— Этого никто не знает. Конечно, я об этом задумывался, однако предположить не могу. Разбойник, который на кресте перед смертью раскаялся, тоже предположить не мог.
— Вы говорили, что чудеса происходят каждый день, но мы не в состоянии их рассмотреть.
— Можно жить так, будто чудес не бывает. А можно так, что каждый день – чудо.
— У вас три благотворительных фонда. Чему эта деятельность вас научила?
— Это очень сложно с точки зрения организационной составляющей, особенно когда являешься руководителем. Это большая ответственность. Это отчётность, время, огромный труд. Люди, которые работают в фонде, понимают, насколько это сложно. Очень трудоёмкая и энергозатратная работа.
— О чём вы мечтаете при жизни?
— Быть полезным людям.
— А что для вас быть полезным?
— Делать добро. Добро может быть абсолютно любым, в разной степени, но оно всегда остаётся добром. Иногда просто выслушать человека — уже большое дело.
Источник: www.championat.com
Комментарии