Сборная Канады начинает свой путь за золотом Олимпиады-2026. «Кленовые листья» завоевали золото на двух последних турнирах с участием НХЛ, однако в целом последнее чемпионство на Играх датировано далёким 2014 годом. С тех пор канадцы на Олимпиадах сумели взять только одну бронзу.
А если учесть, что на последнем чемпионате мира они и вовсе вылетели на стадии четвертьфинала, всё складывается в довольно цельную картину: нынешние Игры будут очень важны для сборной.
Однако важность заключается не только в желании реабилитироваться за неудачи на крупных турнирах.
Впервые за 12 лет на Олимпиаде сыграют хоккеисты НХЛ. А это значит, что для ряда звёзд это будет первый турнир такого масштаба в карьере.
Среди таких парней выделяется, конечно же, главный хоккеист мира — Коннор Макдэвид. Лидеру «Эдмонтона» уже 29 лет, он установил кучу рекордов в НХЛ, собрал ряд индивидуальных наград и даже дважды доводил свою проблемную команду до финала Кубка Стэнли. Капитан «Ойлерз» прошёл огромный путь от юнца и первого номера драфта до признанной звезды и состоявшегося, зрелого хоккеиста.
Вот только Олимпиада в Италии станет для него первой в карьере. Возможно, этот момент — главный в его жизни. И он это осознаёт.
Перед тем, как отправиться на Игры, Макдэвид опубликовал трогательное письмо на известной площадке для спортсменов The Players’ Tribune с простым названием — «Дорогая Канада». Коннор высказал всё, что думает и чувствует о многочисленных неудачах на клубном уровне, о своём детстве и о предстоящей Олимпиаде.
«Чемпионат» приводит перевод этого текста.
«Когда я стал капитаном «Эдмонтона», у меня была одна мысль.
Конечно, когда тебе в 19 лет дают капитанскую нашивку, в голове проносится миллион мыслей. Начинаешь задаваться вопросом, можно ли отрастить бороду, задумываешься о костюмах. Но одна мысль никак не покидала меня…
Чёрт, мне действительно нужно съехать из родительского дома.
Я должен быть лидером в раздевалке, где сидят взрослые мужики, у которых уже есть по два, по три ребёнка. Как им вообще слушать меня, если я, возвращаясь вечером домой, слышу, как мама говорит: «Привет. Тяжёлый матч… Я постирала твои простыни»?
Я хотел быть капитаном «Эдмонтона». Я хотел этого давления. Без сомнений. Но я бы солгал, если бы сказал, что это давалось мне легко или что это не было тяжёлым бременем.
Помню, когда дела шли не так, как нам хотелось, я окидывал всю раздевалку взглядом и думал: «Чёрт, мы сегодня сыграли отстойно. Кто-то должен взять на себя инициативу и что-то сказать». И вот, все в раздевалке поворачивали головы, и меня вдруг осенило… Ох ты ж, они ж смотрят на меня.
Сейчас, почти 10 лет спустя, я часто думаю о том парнишке, о том, как каждое испытание, каждый тяжёлый матч были шансом стать лучше, чем вчера.
Тогда мне повезло, что у нас в команде были отличные парни-ветераны, они облегчали мне жизнь. Хендрикс, Летесту, Секера. Я очень благодарен этим ребятам. Но, став старше и несколько раз зайдя достаточно далеко в плей-офф, я понял: носить капитанскую нашивку теперь — это нечто совсем другое. Недостаточно просто набирать очки или достойно представлять команду. Всё, чего я хочу, — это побеждать. Все в команде думают только об этом. В межсезонье мы говорим только об этом. Именно это — причина, по которой я поднимаюсь каждое утро. Именно это — причина, по которой я остаюсь в Эдмонтоне уже больше десяти лет.
Забавно, но мне постоянно задают один и тот же вопрос…
«Коннор, ты думаешь о своём наследии?»
Я играю уже 11 лет. Конечно, я думаю о своём наследии. Я хочу, чтобы меня помнили как победителя. Но не где-нибудь. Здесь. Находиться в этом городе во время плей-офф, чувствовать этот ажиотаж… ни в одном другом месте не найдёшь чего-то похожего.
Мне кажется, сложилось такое мнение, будто мы — невезучая, проблемная команда. Итоговый результат не всегда соответствует ожиданиям, но дважды подряд выйти в финал Кубка Стэнли — это непросто. Мы действительно гордимся тем, что хорошо выступаем в плей-офф, и все в нашей команде знают, на что мы способны. Я верю в эту команду. Если бы я не верил, то не продлил бы контракт.
Потому что, давайте начистоту, я просто хочу снова что-нибудь выиграть.
Вот что было действительно невероятным на прошлогоднем Турнире четырёх наций. Когда я надел своё джерси на финал со сборной США, то вспомнил, что прошло восемь лет с момента, когда мы взяли золото на чемпионате мира в Москве. Это был последний раз, когда я праздновал победу. Восемь лет. И вот тот матч с США в Бостоне в прошлом году… он значил для меня очень многое. Представлять Канаду значит для меня всё. У меня не было возможности сыграть на Олимпиадах до этого сезона, и я чувствовал, что это та часть меня, которой не хватало. Некоторые из моих самых любимых хоккейных воспоминаний связаны с джерси сборной Канады. Или даже просто с просмотром матчей в качестве болельщика.
2010. 2014. Я даже помню 2002 год (ну типа).
Это ключевые воспоминания для канадцев.
Я знаю, что многие ребята в лиге чувствуют то же самое. Были парни, которые говорили о Турнире четырёх наций за год до того, как были определены участвующие сборные. Думаю, в том финале было заметно, насколько это было важно для нас. Когда ты уже поиграл в седьмом матче финала Кубка Стэнли, то знаешь, что такое напряжение. Не скажу, что наша встреча с США была похожа на тот матч, но напряжение, которое я ощущал в раздевалке, было одним из самых сильных в моей карьере. Думаю, люди не до конца понимают, насколько этот турнир был важен для нас — игроков.
Один момент я никогда не забуду. Перед началом овертайма мы сидели в раздевалке, все хотели просто вернуться на лёд и продолжить игру. Помню, как оглянулся и увидел Сида, Марчи, Даути (Сидни Кросби, Брэд Маршан, Дрю Даути. — Прим. «Чемпионата»). У меня действительно отложилось в памяти то, какими спокойными они были. Они не боялись момента. Все эти легенды хоккея, они просто сидели, завязывали шнурки, перематывали клюшки, были полностью сосредоточены. Я запомнил этот классный моментик, и, уверен, многие молодые ребята в той раздевалке ощущали то же самое. Может быть, дело было в красных джерси с кленовым листом на груди. Но ты просто смотрел на этих ребят и вспоминал: «Чёрт, я рос, будучи вашим фанатом. Я смотрел ваши матчи по субботним вечерам. Это такая честь».
В тот момент, когда на кону стояло всё, я думаю, мы все вспомнили, что значит быть хоккейным фанатом. Быть фанатом сборной Канады. Быть канадцем.
А потом мы вышли и выиграли.
Я не воспринимаю ни один из этих моментов как должное. Это всё, о чём я мечтал всю свою жизнь.
Кажется, совсем недавно я сидел в подвале нашего дома с папой и братом Кэмероном, слушая заставку программы Hockey Night in Canada. Субботний вечер, матч «Торонто». Мама готовила ужин. Мы с Кэмом сидели на диване. Папа почему-то любил сидеть на полу. Помню, как я был счастлив. Помню, как влюбился в хоккей.
Знаете, у людей сложилось впечатление, что я был каким-то хоккейным роботом. И да, я любил хоккей. Любил играть. Но я также был просто… обычным ребёнком. Играл в лакросс. Смотрел футбол по воскресеньям. Бегал по парку с друзьями, веселился в школе и просто был собой. А хоккей для меня был просто продолжением всего этого, если можно так выразиться. Хоккей просто был тем, что я любил, он был частью меня. Я видел, как Матс Сундин творит что-то крутое или Дарси Такер применяет мощный силовой приём, и мне самому хотелось просто выйти и сделать то же самое.
Мы с Кэмом соревновались, часами катаясь на роликовых коньках. Мы ненавидели проигрывать друг другу. Однажды он попал мне клюшкой по лицу, и у меня до сих пор рядом с глазом есть маленький шрамик. Я позаботился о том, чтобы на его свадьбе все знали об этом. Но это настолько счастливые воспоминания для меня. Мы катались дома, не снимая коньков. Мама ненавидела это. Следы оставались по всему полу. Потные мальчишки закидывали в себя еду как можно быстрее, чтобы поскорее вернуться к игре. А зимой мы с Кэмом шли прямо со школы к пруду и чистили его от снега. А потом часами играли там.
Я никогда не чувствовал давления или необходимости быть кем-то.
Я просто открывал для себя, кто я и кем хочу быть. И, думаю, где-то по пути, бросая шайбы в фанеру нашего гаража и совершая долгие поездки на матчи, я понял, что просто хочу быть лучшей версией себя — чтобы увидеть, кем я могу стать. Я знал, что в хоккее это означает, что ты должен побеждать. Потому что я знаю, что значит побеждать и что это значит, если ты этого не делаешь. Поэтому я всю жизнь хотел побеждать. Это часть меня.
Помню, однажды, когда мне было лет 11-12, мы выиграли около 50 матчей за сезон и проиграли всего один.
По дороге домой в машине я рыдал навзрыд перед отцом.
Оглядываясь назад, сейчас я, конечно, ощущаю, насколько это нелепо. Но я помню боль поражения, помню, что порой она была намного сильнее, чем радость победы. И, честно говоря, я до сих пор с этим борюсь. Это то, над чем я много работал в последние несколько сезонов. Когда мы проигрываем, будь то первый матч из 82 или третья встреча серии плей-офф, это очень важно. Как уже сказал, я принимаю это давление. Но как игрок, как лидер я не могу слишком радоваться или слишком расстраиваться. Так как же получать удовольствие в такой обстановке? У меня пока нет ответа. Иногда регулярный чемпионат кажется настоящей рутиной. Думаю, вы это видели в нашей игре в этом году, в моей игре. Я не всегда горжусь этим, но хочу быть честным. Потому что могу сказать и то, что наша команда очень усердно работает. Мы стараемся побеждать, получать удовольствие от игры и быть той командой, которой, как мы знаем, можем быть. Тренер постоянно говорит мне расслабиться, и я не всегда прислушиваюсь к этому так, как следовало бы.
Часть меня чувствует, что я не должен расслабляться, пока мы не выиграем, или что до того момента я не должен писать подобные вещи. Но, думаю, важно не бояться наших ран, не бояться того, насколько сильно мы приблизились к победе. Как капитану тебе важно быть человеком, а не просто хоккейным роботом. Больше всего на свете я бы хотел, чтобы финал сложился иначе. Это отстойно. Других слов нет. Это разбивает мне сердце. Но единственный выход — использовать эти чувства как топливо и выйти на следующий день на лёд с решимостью стать лучше.
Помню, после седьмого матча плей-офф — 2024 у меня была свадьба. Мои друзья запланировали мальчишник через несколько дней после последней возможной игры сезона. Так получилось, что мы стали её участниками. И так получилось, что мы проиграли. Так что через несколько дней после того матча мы с друзьями полетели на Багамы. Находиться рядом со мной было не очень весело. Сейчас, оглядываясь назад, я почти смеюсь. Потому что, чёрт возьми, это была очень странная поездка. Мы пытались играть в гольф, а шёл дождь. Поэтому мы сидели, пили пиво в спортивном клубе и просто говорили о том, как нам грустно из-за поражения в серии. Мы уехали через две ночи.
Помню, как сидел там, держа в руках пиво и смотрел вдаль, как в кино, просто вспоминая последние несколько месяцев и думая: «Всё должно было пойти совсем не так».
В каком-то смысле это был один из самых важных моментов моей карьеры. Он помог мне взглянуть на всё в перспективе. Нужно учиться на ошибках. Нужно извлекать из них уроки.
И вот что я из этого вынес…
Я не хочу играть в гольф. Я не хочу сидеть у бассейна. Я не хочу быть на Багамах. Мне не нужен перерыв или новый старт. Я просто хочу быть в Эдмонтоне, играть в хоккей. Хочу вернуться туда снова, чего бы это ни стоило. Если это звучит как слова робота, то, наверное, я и есть робот. Но я смотрю на это по-другому. Для меня это не работа. Это просто игра, которую я люблю. С самого детства я чувствовал то же самое… ох, а это ощущение, когда ты каждый раз, ступая на свежий лёд, даже если на часах пять утра, просто с нетерпением ждёшь, когда лёдозаливочная машина уедет и распахнется калитка, чтобы ты мог выскочить на лёд.
Ты слышишь этот первый хруст, и тебе это просто нравится. Мне это нравится до сих пор, даже когда это идёт отстойно.
Каждый день — это ещё один шанс, ещё одна возможность сделать лучший выбор. Я действительно с нетерпением жду этих Олимпийских игр. Я привезу в Италию всё, чему научился, чтобы представлять свою страну. Я долго ждал, чтобы сказать это. Думаю, я по-настоящему осознаю это только тогда, когда окажусь там. Впервые я надел канадское джерси в составе сборной U17 и с тех пор мечтал об этом моменте. Надеть этот свитер, оказаться в одной раздевалке с разными поколениями великих игроков — Сидом, Нейтом, Селебрини и остальными ребятами (Сидни Кросби, Натан Маккиннон, Маклин Селебрини. — Прим. «Чемпионата»). Это такая честь, правда.
Я думаю, на турнирах лучших против лучших, страна против страны — вот где хоккей становится чем-то другим. Он напоминает нам о лопатах и снеге, роликовых коньках и дорожной грязи.
Я с нетерпением жду, когда окажусь в этой раздевалке. Я с нетерпением жду, когда смогу снова сыграть в хоккей.
— Коннор».
Источник: www.championat.com
Комментарии