Сегодня, 6 февраля, стартуют Олимпийские игры в Милане – а ведь ровно 20 лет назад наши спортсмены тоже выступали на зимней Олимпиаде в Италии. Сейчас у нас всего два представителя в фигурном катании, оба – в нейтральном статусе, а вот в 2006-м сборная была едва ли не сильнейшей за многие годы. Три золота в четырех личных турнирах!
Бронзу Турина-2006 выиграла легендарная Ирина Слуцкая: после этого она завершила карьеру и погрузилась в совершенно другую жизнь. Столько лет спустя фигуристка занимается собственными ледовыми шоу, работает на телевидении и воспитывает троих детей. На днях в Санкт-Петербурге Ирина провела мастер-класс и выступила на паблик-токе о здоровом питании.
В интервью «Чемпионату» Слуцкая вспомнила свою итальянскую Олимпиаду, высказалась о предстоящих выступлениях Аделии Петросян и Петра Гуменника, а также поделилась своими эмоциями от роли мамы юной фигуристки – дочь Ирины Варвара Слуцкая сейчас выступает в танцах на льду вместе с Глебом Гончаровым и прямо сейчас борется за высокие места на первенстве России среди юниоров.
«После того как Россия забрала третье золото на Олимпиаде в Турине, я поняла, что шансов у меня нет»
– Планируете ли смотреть соревнования по фигурному катанию на Олимпиаде в Милане? Насколько в принципе пристально следите за стартами?
– Я смотрю выборочно. Не сажусь, не смотрю всех подряд, в России смотрю выборочно прокаты тех, кто мне интересен. Олимпиаду также буду смотреть прежде всего лидеров, тех, кто мне интересен для просмотра.
– 20 лет назад вы сами выступали на Олимпиаде в Италии. Какие остались воспоминания о Турине? Какие впечатления от организации соревнований?
– Это были очень странные Игры, не очень хорошо подготовленные, и самое разочаровывающее – было очень тепло. А так хотелось снега, «белой» Олимпиады. Очень была неуютная Олимпийская деревня. Для меня вообще, наверное, эталон Олимпийских игр – Солт-Лейк-Сити. Там всё было очень уютно, интересно, всё сложилось. И деревня была большая, она была моя. Моя-моя Олимпиада. Турин получился скомканным.
– Если говорить о подготовке к ОИ-2006, та Олимпиада стала последней в вашей карьере, вы были уже опытной фигуристкой. Насколько тяжело оказалось морально и физически к ней подходить?
– К тому моменту я была уже взрослой девочкой, это была моя третья Олимпиада. И, конечно, выгоревшая была полностью, психологически сложно было себя держать прежде всего, потому что 10 лет на таком уровне – я до сих пор не могу понять, как это осилила вообще, если честно. Потому что для нас не существовало никаких третьих, вторых мест. Это уже был провал.
Очень сложно от старта к старту постоянно быть в роли лидера. Поэтому мы с тренером чётко понимали, что эти соревнования будут заключительными, нужно просто собраться и выдать свой максимум. Но после того как Россия забрала третье золото, я поняла, что шансов у меня нет. Однако всё равно надо было выйти и кататься. В итоге сама ошиблась, больше говорить не о чем.
– То есть вы заранее понимали, что просто не дадут победить?
– Да, конечно.
– Насколько тяжело с такими мыслями выходить на лёд либо, наоборот, это вас раскрепостило?
– Я уже просто хотела откататься и всё закончить. После первого дня соревнований, в принципе, было понятно, что бороться за меня никто не будет. И даже при чистом прокате, без ошибок, мне бы всё равно не хватило баллов для победы.
Я потом смотрела распечатки, на все элементы – мне не прибавляли вообще ничего. Здесь чётко было понятно, что работа поставлена не за меня, а против меня. Ну и четыре [золотые] медали в одном виде спорта на Олимпийских играх для одной страны… Мы все – взрослые люди, понимали, что не отдадут никогда.
Если бы я каталась первая из всех видов, тогда, может быть, за меня бы и поборолись. А так при лучшем прокате в первый день я не получила не два, не три балла плюсом, меня просто со всеми сравняли, будто бы трактором проехались, и всё. А если бы мне дали задел баллов в 10, как, в принципе, и должно было быть, я получила где-то на 10 баллов реально меньше, чем обычно получала, тогда другой разговор… Но ничего не было.
«Для Петросян главное не давать поводов – чтобы не могли к чему-либо придраться»
– Если говорить про женское одиночное катание, то мы видим традицию – российские девушки приходят за золотом, доминируют. И многие ждут первого места от Аделии Петросян. Глядя на свой опыт, как думаете, с каким настроем ей стоит ехать на Игры?
– Ей вообще не надо думать об этом. Это мы здесь можем думать, а ей нужно просто выступать и делать свой максимум. Обращать сейчас внимание на то, кто что говорит, обсуждает, в корне неверно. Её задача — выступить, а задача судей – оценить. Главное не давать поводов – чтобы не могли к чему-либо придраться.
– Если касаться соперниц Аделии, вы следили за международными соревнованиями в женском одиночном в эпоху отстранения России? Как бы оценили общий уровень зарубежных фигуристок?
– Сказать, что прямо сижу и за всеми слежу – такого нет. Но я знаю, кто находится на лидирующих позициях. И мне кажется, что Аделия может запросто с ними бороться.
– Из наших нейтральных атлетов первым на лёд выйдет Пётр Гуменник. За последние годы у нас сильно поднялся уровень мужского одиночного катания. У него будут шансы зацепиться за пьедестал?
– Не умею делать прогнозы. Могу только сказать, что он должен хорошо выступить. Его задача – сделать свой максимум, который он умеет. А как там дальше всё сложится – это невозможно даже предположить. Мы не знаем, кто будет в судьях сидеть, что за бригада, откуда эти арбитры будут, как они будут оценивать ребят, которые не были вообще на международной арене. Не могу ответить.
«Если вдруг смотрю выступления дочери в прямом эфире, то даже дышать забываю, потому что каждый элемент – и я: «Стой! Держись!»
– Насколько вы сейчас погружены в спортивную карьеру дочери Варвары и часто ли бывает, что она обращается к вам за советом? Например, в плане физической или ментальной подготовки.
– Я вообще туда не погружена. Доверяю тренерам, с которыми она с Глебом тренируется. Не хожу на тренировки, не езжу на соревнования, если только это не где-то в том городе, где у меня родственники живут — тогда навещаю их и совмещаю одно с другим. Я смотрю всё через телефон, и то — когда уже знаю результат. Я очень волнуюсь, переживаю. И если вдруг смотрю в прямом эфире, то даже дышать забываю, потому что каждый элемент – и я: «Стой! Держись!»
Мне такой стресс на старости лет уже не нужен. Поэтому она мне сама напишет, как они откатали. И я потом уже спокойно, понимая, где они накосячили, упали, смотрю прокат. Весь её тренировочный процесс в руках тренера, который мне звонит, пишет только тогда, когда действительно что-то нужно – костюмы, программы, дополнительные занятия, поездки на соревнования.
Я после каждых соревнований звоню, спрашиваю, что как. И мне тренер рассказывает, где косячили, где не косячили, где хорошо, где не очень, где поставили, где не поставили. Варвара, конечно, делится со мной, но, если только я начинаю влезать, она мне: «Мам, ты же всё равно в танцах ничего не понимаешь». Поэтому выбрала другую позицию: я своего ребёнка поддерживаю. Говорю ей: «Что бы у тебя ни происходило, ты у меня самая лучшая, самая красивая, и фигурное катание – это совершенно небольшой отрезок в твоей жизни. Если тебе нравится, то борись, переживай за свои победы и неудачи, старайся быть лучшей версией себя».
Сейчас она уехала на соревнования, я ей сказала: не волнуйся, следи за ногами, с головы на ноги всё переводи. Следи за техникой, за партнёром и просто получай удовольствие от того, что делаешь. А так – и сопли, и слёзы, и рыдание в плечо – всё это у нас есть.
Но если раньше я была более требовательная и строгая, то сейчас выбрала абсолютно другой подход. Понимаю, что всей спортивной составляющей занимается тренер, а роль меня как мамы – это быть поддержкой своему ребёнку. Даже если у него есть какие-то сомнения, волнения и переживания – сделать так, чтобы она была уверена, что у неё есть опора в виде мамы, которая никогда не предаст, никогда не бросит. И даже если делаю ей какие-либо замечания, то я их делаю очень осторожно, потому что возраст сейчас непростой.
– Варвара сама выбрала фигурное катание как дело своей жизни?
– Она вообще всё сама выбирает. Варвара у меня очень самостоятельная уже с юного возраста. Она сама просила меня отдать её в фигурное катание. Сама потом вместе с тренером, без меня, приняла решение, что переходит в танцы на льду. Сама принимала решение, что не хочет в одной группе заниматься — готова в другую пойти.
Сама на протяжении уже пяти лет просыпается, я к ней не встаю. Варвара в пять с копейками встаёт, без 15 шесть выезжает. Сама готовит себе еду, я вообще к этому не прикасаюсь. У нас еда есть, но она ест отдельно то, что она хочет. Лет с 12 сама себе собирает вещи. Я и в школу к ней не вставала. Безумно самостоятельная девочка, она ошибается, плачет, я ей рассказываю, предупреждаю, объясняю. Но, видимо, пока сама через себя всё не пронесёт, не поймёт. Что же, это её жизнь, а мама всегда рядом, на подмоге.
– Кататься самой и наблюдать за тем, как соревнуется близкий человек – где волнения было больше?
– Я не могу смотреть на неё. В прошлом году приехала на финал Гран-при и живьём её смотрела – думала, что с ума сойду. Потому что я ничего не могу сделать. Это мой ребёнок, моя кровинушка, я хочу туда вылететь, чтобы она, не дай бог, не упала, не ударилась никак. Мамино сердце — никуда от этого не деться.
На льду я отвечаю за свои движения, за свои руки, ноги, за то, что я делаю, отдаю себе отчёт. А здесь я не могу. И то, что я не могу, доводит меня до полнейшей истерики, состояния никчёмности, ненужности. И я решила, что ни её психику не буду тревожить, ни свою – потому что ей не нравится, когда я на трибунах.
Для меня вот – вся жизнь здесь (указывает на телефон). И там она напишет мне: как отвыступали, как откатались, какое место заняли. И я после этого что-то смотрю, потом позвоню тренеру, спрошу, какие ошибки. С тренером можем советоваться, я где-то свои истории могу рассказать, свой взгляд. И она говорит мне – вот это нам нужно, а это не надо. Мы спортсмены и хорошо понимаем друг друга.
«У меня нет шоу в столицах, в Москве и Санкт-Петербурге, потому что там и так много различных шоу»
– Через 20 лет после завершения спортивной карьеры вы находитесь в отличной форме – и сами катаетесь, и ледовые шоу проходят. Если сравнивать методы прихода в форму тогда и сейчас, что вы бы себе перенесли в прошлое?
– Ничего. Мне кажется, у меня была потрясающая карьера, со своими взлётами, падениями. Шла методом проб и ошибок, где-то себя находила. Может быть, не хватало специалистов. Скорее всего, их. А так всё как должно было случиться – так и случилось. По поводу формы – какое-то время после завершения карьеры я ещё очень активно каталась, выступала, участвовала в разных шоу, а потом в какой-то момент поймала себя на ощущении, что просто больше не могу.
Что мне противна сама мысль, что нужно что-то преодолевать. И я не могла себя заставить даже пойти в спортзал и что-то там делать. Это не могло не сказаться. Плюс рождение третьего ребенка. Плюс моё аутоиммунное заболевание, которое постоянно требует специальной медицинской терапии, гормональных препаратов. Я чувствовала себя как кокер-спаниель, который не имеет рецепторов насыщения и никогда не может наесться. Апатия, усталость, приступы астмы, давление, высокий холестерин, повышенный сахар – всё это я постоянно имела и ощущала.
– Судя по тому, что вы говорите об этом в прошедшем времени, сейчас ситуация изменилась?
– Да, я обратилась к врачу, сдала массу анализов, мне назначили инновационный российский препарат для снижения веса. Я стала постоянно наблюдаться у эндокринолога и постепенно работать над своей формой. Первым признаком улучшения стало то, что я снова почувствовала желание заниматься спортом. Правда, теннисом. Да простят меня теннисисты, знакомые и незнакомые, я никогда не могла бы подумать, что захочу играть в теннис. А тут водила ребенка и решила сама попробовать. И так увлеклась! Теперь играю в теннис, занимаюсь в зале, северной ходьбой, ну и, соответственно, тренируюсь на льду. Сбросила 6 кг, хочу ещё. Но главное – снова чувствую себя «пружинкой».
– Много ли времени вы сейчас проводите на льду, в тренировках, подготовке ваших проектов?
– Я поддерживаю форму, стараюсь кататься. Перед турне чуть больше тренируюсь, где-то – не катаюсь. Летом, допустим. Летом сборы проводим, сейчас готовим в Ялте, с 13 июля — всех приглашаю. Больше тренирую, чем катаюсь сама.
Начинаю тренироваться на льду месяца за два до начала выступлений. И то – это уже не то, что было раньше. И, наверное, мне этого уже и не надо. Я не ломаю себе руки, ноги, голову для того, чтобы исполнить какие-то ультрасложные элементы. Но катаюсь, выступаю.
– У вас был тур с шоу по Беларуси в прошлом году, в этом году вы гастролировали с шоу по городам Сибири. Часто ваши шоу проходят в регионах, где редко можно встретить «большие» проекты. Каково вам в целом выступать в не самых больших городах? Насколько там тёплая публика и интересуются ли люди фигурным катанием?
– Прекрасная публика. Есть и большие площадки, которые вмещают и по 5000 зрителей, есть маленькие катки. Я получаю огромное удовольствие! Не везде выступаю сама, в силу своей занятости, у меня два-три состава ездит по шоу, я не могу на все составы разложиться. Всё что могу – всё делаю. У меня нет шоу в столицах, в Москве и Санкт-Петербурге, потому что там и так много различных шоу. Я взяла свою нишу, регионы, где-то – города-миллионники, где-то — поскромнее. Если я могу подарить мастерство и искусство фигурного катания тем людям, которые не могут в силу определённых обстоятельств [приехать] в Москву, то ледовые шоу приезжают к ним.
Источник: www.championat.com
Комментарии