Александра Бойкова и Дмитрий Козловский являются настоящим украшением российского (да и, будем честны, мирового тоже) парного катания. А победа на чемпионате России — 2026 стала уже третьей в их яркой карьере. В текущем сезоне пара вошла, если можно так выразиться, в свою прайм-эру и вставила четверной выброс в программы. Получилось не сразу, зато — как! Именно элемент ультра-си принёс подопечным Станислава Морозова столь желанное и заветное золото национального первенства — первое с нынешним тренерским штабом.
В последние дни 2025 года Александра и Дмитрий нашли время для общения с «Чемпионатом» — приняли в гости в Центре фигурного катания Этери Тутберидзе. Сразу после последней тренировки в году ребята в эксклюзивном интервью поделились впечатлениями о победе на чемпионате России и обсудили волнующие темы.
Из материала вы узнаете:
- как Александре и Дмитрию удаётся оставаться в паре такое долгое время;
- какие программы ребята считают своими любимыми (и речь не только про «Убить Билла»);
- как пару пригласили на шоу в Италию;
- неужели Бойкова действительно «шантажировала» партнёра и тренера четверным выбросом;
- как началось сотрудничество Саши и Димы со Станиславом Морозовым;
- как фигуристы отреагировали на непопадание на Олимпиаду;
- что ребята думают о возможных изменениях в правилах;
- и почему мама Александры назвала Этери Тутберидзе гениальной женщиной.
«Продолжать кататься вместе — это лучший вариант, который у нас есть»
— Эмоции после чемпионата России уже улеглись. Как себя чувствуете после этой победы?
Бойкова: Хорошо себя чувствуем. Рады, что наконец-то получилось именно с нашей новой командой достичь первого места на чемпионате России. Мы долго к этому шли, к счастью или к сожалению, не знаю. Но главное, что пришли. И рады, что наконец-то смогли с хорошим настроением встретить Димин день рождения.
— Что вам сказали тренеры?
Козловский: Похвалили. Долго мы к этому шли — и наконец-то получилось. Это хороший результат. У нас сразу же был небольшой разбор допущенных ошибок, и мы примерно наметили план по их устранению. Однако в целом у тренеров была очень сдержанная, спокойная, рабочая реакция.
— Станислав Александрович (Морозов, тренер Александры и Дмитрия. — Прим. «Чемпионата») выглядит очень спокойным. Он всегда такой?
Бойкова: (Смеётся.) Мне кажется, Станислав Александрович очень сильно контролирует свои эмоции во время соревнований, потому что знает, что его снимает камера. На тренировках, конечно, он более эмоциональный. Станислав Александрович в принципе достаточно эмоциональный человек, и нам это нравится! Просто как самый настоящий профессионал своего дела он старается держать лицо на соревнованиях.
— Вы катаетесь в паре уже 10 лет — некоторые браки столько не существуют. Осознаёте вообще этот срок?
Козловский: Год за годом катаемся. У нас получается сохранять хорошие рабочие и при этом дружеские взаимоотношения. Саша хочет результаты, я хочу результаты — на этой почве мы вот совместно двигаемся к нашей общей цели.
— Ещё помните момент вашего знакомства?
Бойкова: Мы познакомились ещё до парного катания — просто пересекались в Академии фигурного катания, занимались у разных тренеров. Но иногда даже на одной тренировочной площадке бывали. Мне кажется, на семёрке или на восьмёрке… Я уже не помню, какая у нас была тренировочная группа, однако это неважно. Поэтому мы с Димой уже были знакомы. А прямо первый день, когда встали в пару, я уже не особо припоминаю. Помню, что мы делали очень много всяких раскаток в первый день, просто чтобы я поняла, что такое парное катание. Потому что Дима уже пару месяцев был в этой дисциплине, когда я пришла. Ты помнишь нашу первую поддержку?
Козловский: Нет.
Бойкова: Ну ладно.
— В чём секрет вашего долголетия в паре?
Козловский: Умение находить общий язык, идти на компромиссы. Парное катание – это как семейная жизнь — компромисс. Всегда.
Бойкова: (Смеётся.) Мне тут кажется, что Дима так это грустно сказал, потому что он чаще идёт на компромиссы, наверное.
— Совсем недавно в танцах на льду у нас была полная неразбериха, все перемешались. А в парном катании такого нет — как думаете почему? Александра Степанова и Иван Букин как-то говорили, что им в своё время не всё было позволено.
Козловский: Мы консервативнее. Спортсмен должен принимать те действия, которые будут соответствовать его ожиданиям относительно результата.
Если смена партнёра, тренера соответствует этим интересам и он действительно видит перспективу развития — это личное право спортсмена. Мы с Сашей прекрасно понимали, что продолжать кататься вместе — это лучший вариант, который у нас есть. Это соответствует нашим общим интересам. Мы стараемся сохранять ту рабочую атмосферу, которая у нас есть уже на протяжении длительного периода.
— У вас было много ярких, интересных программ. Какая из них ваша любимая?
Козловский: Я бы выделил нашу первую очень серьёзную, основательную постановку — это «Щелкунчик». Нам её ставил Пётр Чернышёв — эта программа очень сильно нас продвинула вперёд. Была абсолютно прекрасная олимпийская «Малагенья» (Malaguena). Также очень классная программа под Hit the road, Jack, которую мы катали в сезоне-2022/2023. Я считаю, что короткая программа двух последних сезонов «Kill Bill» — одна из самых ярких наших постановок. Это реальное кино! Ну и что касается «Лунной сонаты» — я бы её тоже выделил как программу олимпийского уровня.
Бойкова: Да, я бы только ещё, наверное, произвольную на тему «Джеймса Бонда» добавила, потому что нам она очень-очень нравилась. И мы всегда с удовольствием её катали.
«Лучшего технического специалиста по парному катанию, чем Станислав Морозов, в мире нет»
— Как началось сотрудничество со Станиславом Морозовым?
Козловский: У нас были определённые вопросы, которые нам нужно было решать.
Бойкова: В частности — с техникой элементов.
Козловский: Мы себя знали. И мы убеждены в том, что лучшего технического специалиста по парному катанию, чем Станислав Морозов, в мире нет. Мы были очень заинтересованы в работе с ним, поэтому по наступлении межсезонья поговорили с ним. Были решены определённые организационные моменты — так и состоялось наше сотрудничество.
Бойкова: Этери Георгиевна была в курсе. Она тоже была за то, чтобы мы поработали со Станиславом.
Козловский: Я бы даже сказал, она не то что в курсе была — мы всё это обсуждали вместе. Это было такое целостное, совместное решение.
Не то что мы сами решали этот вопрос. Были люди, которые были заинтересованы в том, чтобы этот вопрос решить. Наша задача — тренироваться и работать. Технические вопросы мы оставили на тех людей, в чью компетенцию решение этих вопросов входит. Поэтому всё это абсолютно обычный процесс, ничего такого выдающегося здесь нет. Появились определенная идея, желание. Были найдены пути к достижению этой цели — и она достигнута.
— Вы катаетесь 10 лет — мне очень странно слышать, что у вас могли быть какие-либо технические проблемы.
Козловский: Ну вы же видели.
— Бывали ошибки.
Козловский: Много ошибок.
— Да, но с техникой ли это связано?
Бойкова: Нет, это связано, конечно, и с техникой, и с психологией. Но когда у тебя налажена техника до такого состояния, что всё отточено, психологические моменты потихоньку начинают сходить на нет. Даже когда ты нервничаешь, если у тебя получается отключать голову, то тело работает на автомате. Если этот автомат правильно поставлен, то, следовательно, и ошибок не будет. Поэтому тут очень важно было этот момент исправить.
Плюс Этери Георгиевне очень не нравился наш выброс флип. Он и правда был абсолютно технически неверный. Ну, как научились делать, так восемь лет и делали. Но сейчас поправили технику, и вроде стало получше. Выброс стал выглядеть ровнее — и благодаря этому мы стали получать больше надбавок от судей. Всё потому, что просто сам элемент выглядит ровнее и проще в исполнении, как будто бы без видимых усилий.
— Станислав Александрович говорил, что нашёл у вас ошибку на флипе и исправил. А что-то ещё исправлял?
Козловский: Я бы вообще в целом сказал: в межсезонье была проделана очень серьёзная комплексная работа с нашей парой. Нам было непросто, Станиславу Александровичу было непросто. Но выдавать все секреты и тонкости этой работы мы не будем.
— Морозов также сказал, что первые два дня он просто не спал, когда принял решение работать с вами.
Бойкова: Нам сложно за него отвечать. Но как нам кажется, он просто очень волновался: он столько лет не тренировал взрослых спортсменов, не работал на таком уровне.
— Как вы поняли, что сработаетесь со Станиславом Александровичем?
Бойкова: Сомнений не было, что мы сработаемся. Мы со Станиславом Александровичем знакомы давно — ещё когда были в группе у Тамары Николаевны [Москвиной]. Он был там какое-то время специалистом, тоже помогал нам. Поэтому лично у нас с Димой никаких вопросов не возникало, получится у нас сотрудничество или нет.
— Какой Морозов тренер?
Козловский: Гениальный.
Бойкова: Ну это правда, да.
Козловский: Я считаю, что он просто гений своего дела. В парном катании Станислава Морозову равных нет. И мне кажется, что большего даже говорить не стоит. Это лучший тренер парного катания в мире. Без вопросов и без сомнений.
— Но при этом Станислав Александрович говорил, что так как последние 10 лет большой тренерской работой он не занимался, то браться за вас было для него риском. Как и для вас?
Козловский: В нашем представлении риск был равен нулю — он гениальный тренер, знает своё дело, своё ремесло. И никаких сомнений, что это будет очень хорошо, у нас не было.
Бойкова: Тем более мы понимали, что даже если он в каком-то плане немножко отстал от правил, потому что они менялись за эти 11 лет, то для него это вообще не проблема. Станислав Александрович очень быстро находит всю нужную информацию, обрабатывает, что-то придумывает и сразу включается в процесс.
— Многие отмечали, что ваша пара изменилась не только в технике в этом сезоне, но и ментально, что вы выглядите сильнее.
Козловский: Была проведена большая работа в нынешнем сезоне. Всё это стало результатом очень серьёзного, комплексного труда.
Бойкова: Ну да, со стороны наших тренеров в первую очередь.
«Самая главная цель в этом сезоне — показать четверной выброс на соревнованиях»
— На пресс-конференции во время чемпионата России Александра сказала, что отказывалась кататься без четверного выброса. Это действительно было так: либо квад-выброс делаем, либо вообще никак не катаемся?
Козловский: Ну нет, Саша это немножко утрировала всё-таки.
Бойкова: Ну как сказать утрировала?
— А Дмитрий ещё добавил, что Саша вас запугала. Мы даже такую новость сделали.
Бойкова: (Смеётся.) Нет, на самом деле это примерно так и было. Конечно, меня все отговаривали, летом в том числе: «Саша, ну это глупость, что надо кататься ради четверного выброса, а не ради того, чтобы кататься». Но внутри для себя я понимала: раз мы не едем на Олимпиаду, а я каталась ради неё, то сейчас мне надо придумать для себя какой-то стимул. Им стал четверной выброс. И поэтому для меня, конечно, самая главная цель была в этом сезоне — показать этот выброс на соревнованиях.
— Не могу не спросить об этом: как вы отреагировали на то, что на Олимпиаду были поданы вторым номером? А затем и на тот факт, что на Игры не поедете?
Козловский: Давайте так: исходя из тех результатов, которые были, если мы отталкиваемся исключительно от них, мне кажется, здесь никакой дискуссии быть не должно. Были дополнительные вводные, было принято решение, которое было принято. На это были какие-то причины. И был получен тот результат, который был получен. Сейчас об этом говорить абсолютно бессмысленно.
— Планируете ли ещё какие-либо ультра-си? Может, уже не в этом сезоне, конечно.
Бойкова: У меня есть желание. Вопрос в наших возможностях и в том, насколько сильно поменяются правила со следующего года. Потому что ходят слухи, что уберут поддержку из произвольной программы — и заменят на танцевальную, уберут один прыжок — останется каскад из двух прыжков. И если будут такие фундаментальные изменения, то надо, конечно, думать в сторону усложнения программы с той точки зрения, что баллов теперь не получится набрать столько, сколько мы там набираем даже сейчас. И как выигрывать в такой ситуации, надо будет думать. Но я уверена, что и у Станислава Александровича, и у Этери Георгиевны уже есть какие-то свои задумки.
— Как вообще относитесь к тому, что могут убрать поддержку, как-то изменить количество элементов в программах?
Бойкова: Я считаю, что это не очень хорошо. Как можно у мастерской пары убирать третью поддержку? Чем мы тогда будем отличаться от юниоров как минимум?
Козловский: Спорт должен развиваться в спортивном направлении. Если они хотят облегчить программу, то для усиления спортивной составляющей необходимо что-то обновить и что-то дать на замену. То есть, если они, допустим, убирают какой-то элемент или даже два, одну поддержку, программа становится значительно легче. Значит, нужно дать спортсмену дополнительный стимул развиваться в другом направлении. Например, поднять стоимость четверных элементов: вот смотрите, ребята, мы упрощаем вам задачу для того, чтобы создать физический люфт, который вы можете использовать для освоения элементов повышенной сложности. В противном случае — это самая откровенная деградация.
— Последний раз мы с вами общались в 2023-м — это два с половиной года назад. Тогда у нас возникла дискуссия на тему того, что парное катание становится скучным. Сейчас что-то поменялось или всё на прежнем уровне?
Бойкова: Глобально точно ничего не изменилось. Все делают те же самые элементы, всё то же самое, по стоимости тоже ничего не меняется. Но о каких-то изменениях можно будет говорить, если поднимут стоимость элементов ультра-си. Пока непонятно, как развиваться именно в парном катании.
Козловский: Чтобы пошло какое-то развитие, необходимо, чтобы головная организация его стимулировала. У нас спорт, я об этом постоянно повторяю и буду повторять. Мы занимаемся не балетом. У нас в первую очередь спорт, а не искусство. И когда говорим о фигурном катании, мы должны говорить о спортивной составляющей, о её развитии. И, к сожалению, когда есть искусственно созданные барьеры, которые ограничивают спортсмена в возможности развития в этом направлении, это неправильно и деструктивно с глобальной точки зрения.
— Но при этом у нас есть юниоры, даже в вашей группе, которые делают ультра-си.
Козловский: У нас есть в мире талантливые спортсмены, которые это могут исполнять и которые реально могут выучить. И если человек не может что-то сделать, то это не значит, что надо ограничивать тех, кто может. А сейчас это выглядит именно так — мы отталкиваемся от массы тех спортсменов, которые просто, допустим, некоторые элементы ввиду каких-то абсолютно иных факторов сделать не могут.
Например, я вряд ли пробегу 100-метровку быстрее, чем Усэйн Болт. Но это не значит, что сейчас нужно запретить Болту бегать на той скорости, на которой он бегает, только потому, что я не могу так пробежать. Сейчас происходит примерно то же самое. Есть спортсмены в мире, не только в России, которые действительно могут двигаться вперед — есть фигуристы из Китая, которые исполняют четверные подкрутки. Я думаю, если поставить эту историю на конвейер, то появятся спортсмены, которые могут исполнять четверные выбросы системно. Но для этого нужно, чтобы был определённый импульс сверху, снятие определённых ограничений.
— Не думали ли вы в будущем стать функционерами, например, в федерации, чтобы продвигать парное катание уже на другом уровне?
Бойкова: Из меня функционер вряд ли получится. Я больше, наверное, про спортивный путь, спортивные достижения.
Козловский: Одно дело о чём-то говорить, другое — что-то делать. Сейчас я занимаюсь своей спортивной карьерой. А как будет дальше — посмотрим.
— Вы раньше в короткой программе прыгали риттбергер — планируется ли что-то менять или пока будете с тем же набором?
Бойкова: Опять же, это всё будет очень сильно зависеть от правил, потому что там надо будет уже думать, чем набирать баллы. Мы продолжаем прыгать риттбергер, делаем и другие прыжки. Тут просто вопрос в их наработке и стабильности, в проценте исполнения. Поэтому будем смотреть, что подскажет будущее.
«Завтра ехать на международные соревнования? Мы готовы, однозначно!»
— За международкой, особенно сейчас, вы, вероятно, наблюдаете, следите. Считаете кого-то из зарубежных фигуристов своими соперниками?
Бойкова: Очень сложно говорить о соперничестве, когда ты четыре года не выступаешь с этими людьми, которые продолжают кататься всё это время. То есть ты просто не понимаешь, как тебя будут оценивать на международном уровне. Мы понимаем, что со времён пекинской Олимпиады сейчас в спорте остались далеко не все. Очень сложно говорить о соперничестве в данном случае, потому что мы, правда, просто не понимаем, как будут оценивать нас и как будут судить их. Появилось много новых пар — тоже сложно сказать, насколько это соперничество будет сильным, близким и напряжённым.
Козловский: На международную арену доедем — потом посмотрим.
— А отношения с кем-то из зарубежных пар поддерживаете?
Бойкова: Мы общаемся с Настей Метёлкиной и Лукой Берулавой, с грузинской парой. С Машей Павловой и Лёшей Святченко, венгерской парой.
Козловский: С нашими ребятами, в общем.
Бойкова: Да-да. С Кариной Акоповой и Никитой Рахманиным. В общем, примерно как-то так, да. С нашими ребятами, с которыми соревновались, находились на сборах или на совместных тренировках когда-либо в нашей карьере.
— Александра, я помню, что в 2023 году вам писали после первой попытки удачного четверного выброса. Пишут ли сейчас?
Бойкова: Мне ответила Ванесса Джеймс на историю. Я очень этому рада, потому что Ванесса для меня всегда была той парницей, на которую мне хотелось равняться. И в принципе, их пара с Морганом [Сипре] для меня была одним из самых крутых идеалов парного катания.
— Вас пригласили на шоу в Италии в январе. Как так получилось?
Козловский: Получилось это абсолютно неожиданно. К нам просто в один момент подошёл Ари Закарян и сказал, что есть такая возможность. Мы ответили согласием.
— Многие считают эту поездку, поскольку едете не только вы, но ещё и Василиса Кагановская с Максимом Некрасовым и Мария Захарова, хорошим знаком к нашему предстоящему возвращению.
Козловский: Это так.
Бойкова: Мы с этим согласны.
— Не все ваши программы видели за рубежом, у нас, к сожалению, было очень много внутренних сезонов. Может быть, вы захотите что-то вернуть из того, что катали во внутренних сезонах?
Козловский: В этом сезоне у нас очень хорошая программа на международный уровень — наш прекрасный «Kill Bill», если говорить про этот сезон.
— А из предыдущих?
Козловский: Будем решать по ходу. Я думаю, что мы сможем поставить что-то новое.
— Не тяжело ли вам катать одну программу второй сезон подряд? Это у вас уже не первый такой опыт.
Бойкова: Да, у нас был такой опыт. Второй год именно физически катать программу проще. Однако иногда как будто немножко перегораешь – и тебе становится её скучно катать. Но тут делался расчёт с нашей короткой программы на международную арену. Мы понимали, для чего её продолжаем катать — потому что она очень выигрышная. И тут как бы спорить было бесполезно — нам сказали катать. Однако мы, в принципе, были с этим согласны, потому что программа «Kill Bill» очень яркая. Она нравится российскому зрителю, и думаю, что и зарубежному тоже зайдёт.
— Если вдруг завтра скажут ехать на международные соревнования, вы готовы?
Бойкова: Конечно! (Смеётся.) Однозначно.
— Международные спортивные федерации по рекомендации МОК начали активнее допускать россиян. Случится ли что-то в фигурном катании — неизвестно, поэтому чисто философский вопрос: если была бы возможность поехать на Олимпиаду, тоже были бы готовы?
Козловский: Это вопрос действительно такой, философский. Даже, я бы сказал, из области фантастики. Уже нет квот и вариантов, мне кажется, абсолютно не осталось. Поэтому не вижу повода дискутировать на тему очень гипотетических, каких-то далеких и потенциально сомнительных возможностей.
Бойкова: Но готовы мы всегда!
«За годы отстранения чемпионат России стал единственным решающим соревнованием»
— На чемпионате России вы одни из немногих выступили с новым показательным номером. Как вообще ставилась эта программа?
Бойкова: Её ставили Этери Георгиевна и Даниил Маркович, как и всегда, — практически все показательные номера нам ставят они. На самом деле, я пришла с тем, чтобы поставить новый номер, очень мне хотелось. В прошлом году мы тоже хотели, но не успели. А тут была возможность, поэтому настояли на том, чтобы поставили новую программу. Я пришла и сказала, что очень хочу кататься под Леонида Агутина. Этери Георгиевна немножко удивилась. Я ей не стала объяснять причину.
Но всё просто: Леонид Агутин — один из самых любимых исполнителей моей мамы. И она всегда хотела, чтобы мы катали либо что-то под Стинга, либо под Агутина. И так получилось, что изначально мы планировали другую музыку, другую песню, не «Февраль». Однако потом Этери Георгиевна вышла на постановку и сказала: «Знаете что? Мне не нравится». А вот «Февраль» мне нравится, давайте под него поставим. И потом я получила сообщение от моей мамы, что Этери Георгиевна – гениальная женщина, потому что выбрала самую любимую песню моей мамы!
— Ну класс! А другие виды на чемпионате успели посмотреть?
Козловский: Очень переживали и болели за наших девочек. Могу сказать, что чемпионат для нашей школы прошёл очень удачно. Не считая, к сожалению, только абсолютно неожиданного проката Дарьи Садковой, — это ей абсолютно несвойственно. В целом у нас очень хороший результат. Поддерживали наших девочек, потом, естественно, очень переживали за Андрея Мозалёва. Благо заканчивали мы не последними — была возможность насладиться фигурным катанием и прочувствовать этот нерв как зрители.
— Какие планы на новый год?
Козловский: Главная цель, задача – хорошо отдохнуть, набраться сил на вторую часть сезона. Нам это нужно, первая часть была сложной. Сейчас у нас такой, перевалочный пункт. И нам нужно восстановить свои ресурсы.
— Многие говорят, что чемпионат России – это вообще самый сложный старт для наших фигуристов.
Бойкова: Ну тут дело в том, что да, он сложный. Но за годы отстранения он стал единственным решающим соревнованием. Раньше у нас было так: ты попадаешь в тройку, ты молодец, — едешь на чемпионат Европы. Дальше у тебя на Европе есть шанс попасть в тройку — тогда ты вообще умничка. Дальше едешь на мир, и у тебя ещё один шанс попасть в тройку и ещё раз доказать, что ты крутой.
А сейчас у тебя один-единственный старт в году, чемпионат России, где ты должен быть первым, и всё. Потому что от этого зависят и зарплата, и количество часов льда, и постановки программ. Очень многое зависит именно от одного соревнования. Просто вот в недавнем прошлом было больше шансов показать себя. Да, финал Гран-при тоже остаётся, но он уже не настолько решающий.
— Что бы вы хотели пожелать себе в новом году?
Козловский: Спокойствия. И удачи. Спортсмену нужна удача.
Источник: www.championat.com
Комментарии