В истории белорусского футбола было не так много легионеров в Европе, и Виталий Кутузов — по-своему уникальный пример. Уже в 21 год «Милан» забрал его из БАТЭ в команду с Мальдини, Пирло, Гаттузо и остальными звёздами. В «Спортинге» Виталий застал ранних Роналду и Куарежму, а с будущим пятикратным обладателем «Золотого мяча» даже пожил в одной комнате. Список наставников Кутузова прямо-таки слепит своей звёздностью: Карло Анчелотти, Клаудио Раньери, Джампьеро Вентура, Антонио Конте…
Виталий рассказал «Чемпионату» множество историй: от помощи Мальдини и побед над Пирло в играх на PlayStation до пронзительных речей Раньери и заботы Роналду о своей внешности уже в юном возрасте.
«Всплывали детские мечты дотронуться до Паоло Мальдини»
— «Милан» подписал вас чуть ли не в перерыве вашей игры с ними за БАТЭ. Вспомните тот матч.
— Начнём с того, что встреча с «Миланом» в 2001 году должна была состояться 12 сентября. 11-го приезжаем на предыгровую тренировку на стадион «Динамо», и УЕФА отменяет матч из-за теракта в Нью-Йорке. Я был уставшим, не хватало времени восстановиться, и кондиции казались мне не оптимальными, мягко говоря. И тут игру с «Миланом» переносят на неделю, если не ошибаюсь. Вроде как за эту неделю мы сыграли ещё с кем-то и начали готовиться к этому матчу. Я более-менее выдохнул, восстановился, пришёл в норму – и уже в игре с «Миланом» у меня многое получалось. Я тогда был капитаном молодёжной сборной Беларуси, много забивал в чемпионате, а один из тренеров из системы «Милана» просмотрел до этого целых шесть игр с моим участием. Только после этого он сказал в Миланелло: «Парня надо брать». Так что это история не одного тайма.
А как меня брать, если в составе «Милана» сплошные «галактикос»? У них там «Золотые мячи», вся сборная Италии. История казалась трудноосуществимой, однако очный матч показал, что я и на их фоне могу выглядеть достаточно прилично. Тогда сильно напряг их оборону, которая была одной из лучших в мире. «Милан» победил, но у БАТЭ были достаточно опасные моменты, чтобы повернуть игру в нашу сторону. И тогда, уже на трибуне, они поняли, что парень я достаточно талантливый, раз на фоне «Милана» выгляжу здорово. И приняли решение брать меня. А потом мне рассказали, что Арьедо Брайда (экс-спортдиректор «Милана». – Прим. «Чемпионата») приехал в Миланелло и радовался: «Мы купили крутого футболиста!» Хлопал в ладоши. Это ведь лотерея. «Милан» искал молодых талантливых ребят, которых потом можно превратить в нечто большее. Брайда был неимоверно счастлив, что получилось найти игрока, которого не знает вообще никто в мире. А по итогу, думаю, они на мне заработали раза в два больше. К тому же привезли парня из Беларуси, который разбавил бразильско-аргентинскую диаспору (улыбается).
— Перенос матча, возможность восстановиться и сыграть с «Миланом» лучше – знак свыше?
— Мне действительно казалось, что я был уставшим. Но ключевое здесь не везение, а готовность сыграть с соперником такого уровня. Если бы не сыграл с «Миланом», сыграл бы другой матч и оказался бы в другой команде – был вариант с «Фиорентиной». Меня тогда хотели многие команды, просто конкурировать с «Миланом» было трудно. А так я смог в нужный момент показать на что способен, за счёт упорного труда. И команда мне тогда очень помогла: партнёры создавали целостность игры, подносили снаряды. У БАТЭ получился хороший матч, и «Милану» даже пришлось задействовать скамейку. Хотя тогда состав был таким, что трудно различить основных и запасных игроков. Однако им пришлось попотеть.
— Как реагировал совсем молодой парень из Беларуси на предложение «Милана»?
— Скупая мужская слеза, конечно, выступила. Я не понимал, что происходит, что ждёт меня в дальнейшем. Это некая отметка, которая позволяет заглянуть за пределы футбола, в котором был ты, и распахнуть для себя новый мир. Понимал, что будет что-то интересное, и это предвкушение было приятным. Однако, конечно, было психологически тяжело: адаптация, новый коллектив. Мне не хватало уверенности, которая приобретается только в боях – я много международных матчей наиграл в БАТЭ, но у них это намного более развито. Плюс новый язык, лучшие футболисты мира – приходишь, и сразу нужно показывать себя. Я старался, местами неплохо получалось, поэтому был вознаграждён дебютом.
— Быстро согласились?
— Быстро. Даже до игры у БАТЭ было предложение от «Фиорентины», но мне о нём не говорили – услышал потом. На тот момент у «фиалок» были финансовые проблемы, грозило чуть ли не банкротство. Ещё раньше было московское «Динамо», мы уже сидели за столом переговоров: Газзаев, Толстых, я и руководитель БАТЭ. Не получилось.
— Задумывались о европейской карьере до этого момента?
— Стремился, старался показывать своё мастерство и выкладываться на тренировках. Я делал то, что мне нравится. Искал поток, в котором мне будет комфортно, получал удовольствие от футбола во всех его проявлениях: большие нагрузки, взаимодействие с партнёрами, тренерами. Конечно, я мечтал, как и любой мальчишка, ночью засыпал с мыслями о больших стадионах. И когда эта мечта сбывается, для себя понимаешь, что сделал что-то очень большое. Однако дальше наступают не менее сложные вызовы, и надо покорять новые высоты.
— Мальдини, Шевченко, Индзаги, Кошта – для большинства это картинка по телевизору. Каково находиться с ними в одной команде?
— Было много приключений. Мне выделили очень хорошие условия в «Милане», я был в шоке – всё на космическом уровне. Приезжаешь, учишься, взаимодействуешь. Все они – такие же люди, которые так же кушают и ходят в туалет. Больше скажу: чем более звёздный футболист, тем он культурнее, общительнее, тем легче выстроить с ним взаимоотношения. Было ощущение, как будто я здесь уже всю жизнь. Полное взаимопонимание, поддержка со стороны ребят. Я чувствовал себя не просто каким-то молодым белорусским футболистом, который вчера родился, а боевой единицей и частью коллектива. Это приятное ощущение, с которым легко прогрессировать.
— Рядом с Мальдини не стеснялись?
— Я сидел с ним рядышком в раздевалке, через место. Иногда всплывали детские мечты дотронуться до Паоло Мальдини, но я сразу себя одёргивал: «Не-не, всё нормально, Виталь. Держи себя в руках» (смеётся). А потом, конечно, ко всему этому привыкаешь, это становится рутиной.
С Паоло у меня есть интересная история. На тот момент только появились компьютеры, и я искал какую-то связь с родиной. У меня был портативный компьютер, надо было подключить его к интернету. Мне сказали, что лучше всех во всём этом разбирается Мальдини, отправили к нему. После первой тренировки я подошёл к нему, сказал: «Паоло, мне нужна твоя помощь, ты же в порядке, следишь за тенденциями». После обеда зашёл к нему в комнату, и Мальдини начал мне интернет устанавливать, какие-то диски искать. На тот момент всё было сложнее. Паоло ходил в офис клуба, подключал какой-то дисковод – провозился часа три, практически не отдохнул. Прямо из его комнаты мы пошли на вторую тренировку, я только свой компьютер занёс обратно. Капитан «Милана» и сборной Италии потратил три часа на меня! Одним своим поступком он приобрёл боевую единицу, которая была готова сражаться за клуб, за него и за всех ребят. Мальдини показал: «Я капитан, я здесь для того, чтобы в команде всё было хорошо. Если кому-то нужна помощь, я всегда рядом». Я увидел характер Паоло, его человечность, generoso по-итальянски.
Я тогда тоже думал: «Ему делать нечего, что ли?» Но в «Милане» у меня быстро сломались все стереотипы. В коллективе Мальдини был авторитетом, все ребята на него равнялись. Мне каждый день было стыдно уходить с тренировки раньше него, а он всегда уезжал одним из последних – надо было с кем-то поговорить, сходить в зал, свои дела порешать. Мне тоже нравилось работать, но иногда ты ещё часа полтора после тренировки оттарабанишь, а Мальдини всё на месте. Вроде надо было домой ехать, однако стыдно покидать базу раньше Паоло. Он был хорошим примером футболиста и человека, которым я бы хотел стать. Но в «Милане» хватало таких ребят: тот же Рино Гаттузо, который сейчас тренирует сборную Италии, Андреа Пирло – они сидели рядом за столом, постоянно шутили. Они тоже тогда были молоды, но создавали коллектив, в котором было по-настоящему комфортно.
— О характере Гаттузо ходят легенды. Вспомните его самую безумную выходку?
— Поначалу они пытались подсыпать мне соль в стакан. Но не получалось – я всегда их контролировал, по лицу можно было прочитать. Наивно это было (смеётся). Ребята быстро поняли, что лучше пытаться с кем-нибудь другим. Любили и друг над другом пошутить. Сам Рино всегда был агрессивен на поле, а в раздевалке превращался в обычного парня, который может что-то резко ответить, однако на самом деле добрый и порядочный. Эту энергию он просто направлял в нужное русло, за счёт неё играл и нивелировал свои слабые качества. Гаттузо – южный парень, где я потом [на юге] много поиграл, а там свои порядки и правила. Я, как и Дженнаро, вырос во дворе. А двор закаляет, делает мальчишкой с определёнными принципами и правилами.
— Чувствовали его своим?
— Да, с Рино было комфортно, как и со всеми. У меня были хорошие скиллы игры в PlayStation, тогда мы играли в Pro Evolution Soccer. Андреа был в этом мастер, но как-то сел играть со мной, недооценил и получил. Думал, что у нас в Беларуси даже PlayStation нет (смеётся), но я был тёртый калач. После этого продолжили играть, у Пирло появился хороший соперник.
— Читал, что над Гаттузо чуть ли не больше всех шутили и даже по-доброму издевались.
— У него просто агрессивная реакция на все эти подколы, и Андреа постоянно пытался её вызвать. Никто больше так не реагировал, все хотели разбудить зверя в Дженнаро. Это помогало расслабить коллектив, даже тренеры улыбались от реакции Гаттузо на шутки. Соль за столом – самый банальный пример, Пирло постоянно подсыпал её в кофе или воду.
— Если заметил соль в кружке, сомнений, что это дело рук Андреа, не оставалось?
— У нас были столы на шестерых человек, очевидно, что это делал кто-то из соседей. Но остальные были серьёзными ребятами, поэтому без вариантов.
«Анчелотти мог позвать поговорить в раздевалочке»
— В целом с этим звёздным коллективом ладили?
— В Галларате был дом, где мы все жили вместе. Каждое утро выезжали на тренировку: Андреа ехал на своём SL (Mercedes-Benz SL-класс), а у меня был Opel Zafira. Пирло фактически показывал мне дорогу, ведь тогда всё было для меня новым. Сел в машину, поехал за ним.
— А с Шевченко общались?
— Нет, с Андреем — очень мало. Но с его родителями – да, а моя жена общалась с его сестрой. Могли и в гости заехать, однако самого Андрея как-то и не было никогда.
— Не хватало общения с ним? Всё-таки говорите на одном языке.
— Я старался учить итальянский, всё-таки итальянцев в команде больше, а мне нравится их менталитет. Начал быстро осваивать язык, и общение наладилось. Хотя был забавный момент. Сидим за столом — обед или ужин — и итальянцы едят pasta pomodoro, а я всегда говорил «паста помидоро». Для меня всё логично, они же сидят и взахлёб смеются. Моё произношение вызывало у них восторг, однако я не боялся ошибаться в итальянских словах. Мог даже ответить: «Ребят, я плохо говорю по-итальянски, но ещё могу по-русски и по-английски. А вы так можете? Если я завтра заговорю на итальянском, посмотрим, какое у меня будет преимущество». Это их сразу охлаждало, а я очень быстро выучил итальянский язык.
— Нужно иметь смелость, чтобы так ответить.
— А как иначе? Тогда всё это могло быть немного неприятно, но сейчас вспоминаешь – детский сад. Да они тогда и были мальчишками.
— Друзей в «Милане» нашли?
— Я всегда соблюдал границы ребят. Понимал, что у всех дела, журналисты, банки, жёны или любовницы у кого-то – все большие звёзды. Я старался очень аккуратно задевать эти личные границы, да и самому нужно было в первую очередь устроиться в городе. Коммуникация всё равно была на уровне вытянутой руки – если кто-то предложит поужинать, шли в ресторан.
— Вы с Пирло практически ровесники. Его талант был виден уже тогда?
— С этой парочкой – Рино и Андреа – я пересекался ещё в матчах за молодёжную сборную. Хотел поменяться футболками с кем-то из них, но поменялся с Роберто Баронио из «Лацио». Увидел всех этих футболистов в майках от Kappa, когда они приехали в Борисов.
Андреа – парень своеобразный. Мы как-то стояли с тренером по технике Луиджи Балестрой, могли остаться с ним на 40 минут после тренировочки, и эти двое дурачились на поле, боролись. Андреа тогда только взяли из «Интера», и у него не получалось – больше играл Гаттузо. Балестра сказал мне: «Видишь этих двоих? Если бы у Пирло была агрессия Рино, это был бы просто феноменальный футболист». Больше тогда играл Гаттузо, потому что под Амброзини и Руй Коштой нужен был разрушитель. А у Пирло времени было не так много. Сначала я согласился с Луиджи, но спустя время понял, что Андреа нужно оставаться собой и воплощать свои качества на поле, доводить их до совершенства – а не быть вторым Гаттузо. «Милану» не хватало в нём бойцовских качеств, но со временем Пирло стал точно не хуже Рино и был уникален. Его видение поля, радиоуправляемые передачи — многим поколениям он запомнился именно этим.
— Как складывалось общение с Анчелотти?
— Прекрасно. Полгода там был Фатих Терим, и он был очень закрытым, мало общался с командой, держал дистанцию. А Карло был в «Милане» как дома, ему дали полный карт-бланш, хотя то было только начало его тренерской карьеры. И он сразу стал становиться тем Анчелотти, которого мы сейчас знаем, который выиграл абсолютно всё. Его самое сильное качество – навык выстраивать связи между игроками. Например, Сержиньо был самым быстрым фланговым игроком в мире, и Анчелотти понимал, что его нельзя заставить играть медленно и не использовать это качество. Карло доверял капитану и всем остальным – внутри команды ощущалась свобода. Мог и меня позвать поговорить в раздевалочке, спрашивал, как мои дела, нет ли каких-то проблем, хвалил.
Я благодарен Анчелотти, ведь с ним и дебютировал в Серии А в футболке «Милана». Играл я мало, но это опыт, которым очень дорожу. Да и выпускать такого молодого парня в важных матчах – большой риск, поэтому на тренировках старался, показывал, что я есть и точно не испорчу погоды. Недавно впервые посмотрел свой матч с «Ромой», а я там трижды по воротам пробил, был неплох. Подумал: «А где же волнение, где робость?» На тот момент очень сильно волновался, в таком состоянии тяжело показывать максимум. Но я старался для команды.
— Сам по себе дебют за «Милан» – большое событие, как ни крути.
— Конечно. Большие стадионы, новые вызовы… Я всего этого не видел, и каждый новый стадион был для меня стрессом, к которому я был не готов. Потом, уже в других клубах, адаптировался к этому.
— Какие слова Анчелотти особенно запомнились?
— Чего-то из ряда вон он мне не говорил. Я очень много коммуницировал с помощниками Карло, особенно с Антонио Ди Дженнаро. Потом мы встретились в «Бари», а сейчас Антонио работает на одном из телеканалов. В команде был очень большой штаб, появился Milan Lab – мне было с кем говорить, поддержку получал и без Анчелотти. Атмосфера такая, что после тренировки можешь и в ресторан пойти, со всеми пересечься. Варишься во всём этом и чувствуешь, что не один, в любой ситуации тебе помогут.
Одна ситуация меня очень удивила. У меня сломался холодильник в съёмной квартире – в доме выбило свет. Было лето, и продукты в холодильнике испортились. Приезжаю, а в квартире как будто труп лежит. Думал: «Что делать? Как быть? Куда идти?» «Милан» же решил это ровно за две минуты. Один звонок – старый холодильник увозят, привозят новый — хороший, двухстворчатый, тысяч 10 евро стоил. Клубу просто не нужно, чтобы у футболиста были проблемы, и такие вопросы решались очень быстро. Сейчас я понимаю, что есть спонсоры, и заменить холодильник – ничто для «Милана». Однако тогда я не мог представить, как такое возможно, ведь это всё равно немалые деньги.
— Бестрофейного Анчелотти тогда называли лузером, но он всё равно был авторитетом для звёзд «Милана»?
— Во-первых, Карло был классным игроком. Он чётко понимал все процессы, явно не был тем человеком, который никогда не играл в футбол и не понимает, что делать. В «Милане» у Анчелотти всё было под контролем, взаимодействие с ребятами прекрасное. Мальдини вообще был его товарищем по команде, когда Карло ещё играл за «Милан». Только представьте! Они вместе выигрывали кубки, и это такой оплот за спиной. Альбертини там же присутствовал, Марко Симоне, который вместе со мной мог в состав не проходить – шли на трибуну пить кофе. Со всеми ребятами Анчелотти чувствовал себя достаточно комфортно, а спад был связан с трансферными ошибками. Например, мне кажется, не попали с Редондо – брали его как усиление, а он практически сразу выбыл. Молодёжь тоже чуть не дотягивала – Пирло и Гаттузо ещё не давали такой стабильности. Но потом пошли перемены, и всё встало на свои места.
«Жили вдвоём — я непонятный чел и Роналду»
— Почему у вас не вышло закрепиться в «Милане»?
— Уже говорил, что, возможно, был не готов психологически. Каждый большой стадион – это большой стресс. В Италии мальчишек постепенно готовят и подводят к этому. А для меня это было как отправиться на Луну, нужно было освоиться, подстроиться… Однако потом в Италии я стал совсем другим игроком и попил у «Милана» много крови – почему-то именно против них у меня получались классные матчи. Они каждый раз за голову хватались! Причём это началось ещё с матча в Минске, мне всегда было комфортно играть против «Милана». Но к таким вызовам нельзя быть готовым сиюминутно – нужно готовиться, это непростой процесс. Адаптация к физическим нагрузкам, к уровню сопротивления… Представьте, вчера я еду играть со «Свислочь-Кровля», а сегодня против меня лучшие защитники мира. Контраст сумасшедший, и его нужно преодолевать, быть готовым к этой высоте. Иметь стимул, определённую силу воли. А я был не готов, несмотря на все белорусские успехи.
— Продолжение карьеры в «Спортинге» – тоже очень неплохо.
— Тогда «Спортинг» стал чемпионом Португалии с очень сильным составом, но я попал в смену поколений. Жардел вообще не приехал на сбор, хотя был залогом успеха команды – в 30 матчах забил около 40 мячей. Я приехал, начали готовиться. Команда у «Спортинга» тогда была возрастной, многим по 34-35 лет. А молодёжь пока не дотягивала – Куарежма и Роналду только учились играть, а Данни вообще был в молодёжной команде. Мне было тяжело с новым языком – итальянский-то толком не выучил, и меня бросают в новое пекло. Но я в «Спортинге» своё место выгрыз, играл с краю, иногда бросали в центр нападения. На фоне команды, у которой тоже не всё ладилось, выглядел неплохо – интересный опыт. Его нужно ценить, ведь ты уже становишься футбольной единицей, которая была там, там и там, выучил португальский.
С молодёжной сборной как-то поехали играть против Португалии где-то в пригороде Лиссабона на небольшом стадионе. Обыграли их 2:1, тогда победа Беларуси над Португалией не казалась чем-то невозможным. Приехали и спокойненько победили по делу. Гуляли по экспо, по набережной в Лиссабоне. Думаю, брошу-ка я монетку, может, вернусь. Бросил, и пришлось на годик вернуться и оставить какой-то след в истории португальского футбола. Перед сезоном у нас, кстати, был товарищеский матч с «Сельтой», и там я поменялся футболками с вашим знаменитым Царём Александром Мостовым. 0:0 сыграли – «Сельта» тогда была хороша, и Саша здорово играл.
Я застал ещё старый «Жозе Алваладе». Его начали перестраивать, и мы половину сезона играли с одной трибуной и стройкой вокруг. Интересные вещи происходили. Сидели в каких-то сколоченных раздевалках. Марио Жардел брал сигаретку и ходил в душевую. Тренер даёт установку, а тот выглядывает с сигареткой в зубах. Такие вот новые реалии. Тогда нельзя было представить, что тот же Криштиану станет великим игроком, что остальные ребята будут звёздами. Мы играли против «Порту» Жозе Моуринью, который брал Лигу чемпионов. Они нас переиграли полностью и были сильнее по дистанции – выиграли чемпионат Португалии. Янкаускас, Аленичев, Дерлей, Деку в центре – очень сильная команда. Мы в том сезоне стали третьими – «Бенфика» нас тоже обошла, но с таким «Порту» шансов на чемпионство не было.
— Роналду тогда не был похож на будущую легенду футбола?
— Его тогда только подняли из дубля, подключали к основной команде, когда требовались игроки. Куарежма уже был в основе, хотя они примерно ровесники, играл, его котировали как новую звезду. А по Роналду такого шума не было, да и он сам вёл себя сдержанно. Когда Криштиану начал с нами тренироваться, смотрю, а он прыгает на какие-то неимоверные высоты, забивает головой. В нём были уникальные природные данные, но в футболе надо не только прыгать.
— Тогда он выделялся скорее физически, нежели талантом и техникой?
— У Криштиану была и интересная техника, он много обыгрывал. На него даже ругались возрастные ребята из-за массы потерь. Молодой футболист делает много иррациональных вещей, образуются пробелы, и команде нужно много работать, чтобы вернуть мяч. От этого много критики и в его сторону, и в сторону Куарежмы, из-за которых возрастным игрокам приходилось много бегать. Это сейчас Роналду другой – машина для голов, а на тот момент он был мальчишкой, который наслаждался дриблингом. Ему нужно было обыграть одного, второго на скорости и получить от этого удовольствие. Сейчас он этого не делает, и мне больше нравится тот Криштиану – он был романтичнее. Однако реалии футбола его поменяли.
— Вы говорили, что он чуть ли не советовался с вами.
— Мы вдвоём жили в одной комнате, могли обсуждать футбол, предстоящих соперников. Я плохо говорил по-португальски, а его только подняли в основу – на этом и сошлись. К тому моменту я уже успел освоиться в «Спортинге», и его отправили жить со мной. Я непонятный чел и он (улыбается). На выездах провели много времени вместе. Ну и могли сесть, что-то обсудить. Криштиану задавал вопросы про «Милан». Тогда уже появился Milan Lab – он и про это спрашивал: новые технологии, работа с телом. Ему всё это уже тогда было интересно, а я делился. Криштиану действительно был очень интересен «Милан». Он мечтал о жизненных вызовах, хотел понять, как там. Помню, мы поехали играть на его родину, на остров Мадейра, когда Бышовец тренировал «Маритиму». Роналду там встречала толпа народа.
— Роналду уже тогда загонялся по улучшению своего тела, здоровья?
— Он всегда мечтал стать лучшим. Роналду волновал и внешний облик – постоянно какие-то эпиляции, зеркала, причёски, гели. У него было маниакальное отношение ко всему этому. Постоянная борьба с самим собой, желание стать лучше, красивее – у него ведь тогда что-то с лицом было не то. Мне было всё равно, однако для Криштиану – катастрофа. Он хотел меняться. Мальчишкой купил первую машину — Mercedes C-класса, такой обрезанный с двумя дверьми. Роналду был неимоверно счастлив этой покупке, но ему не было 18, прав – тоже. Возили братья.
— Сейчас Роналду узнал бы вас?
— Наверное, должен, если у него нет деменции. И если я не так сильно изменился, мы же все стареем. Зависит от контекста, но Криштиану точно сильно бы напрягся сразу же (улыбается).
— А почему Куарежма так и не раскрылся сполна?
— По моим ощущениям, Рикарду немного ленился, любовался собой. Самолюбование, вальяжность свойственны португальцам. Это их плюс, но и минус одновременно, и Куарежма во всём этом застрял. Однако на самом-то деле он неплохо поиграл. Не получалось закрепляться в больших командах, но в средних – вполне. В том же «Бешикташе» Рикарду сделал неплохую историю. Однако это его лимит, который был и у меня – не получилось в «Милане», но получилось в «Сампдории». Куарежме не хватало целостности – постоянное самолюбование, финты ради финтов. Отчасти от этого и были проблемы у «Спортинга» тогда, а заставить молодых ребят делать правильно – не так легко.
— Мог бы он стать обладателем пяти «Золотых мячей», а не Роналду?
— Нет, конечно. У него нет такого мастерства, физических данных – он ведь ростом небольшой. А в современном футболе это важный фактор. Взрывные качества у Роналду на совершенно другом уровне, Куарежма медленнее. Да, техничный, но это качество часто его губило, когда он злоупотреблял ненужными действиями. Прежде всего – лимит в голове, отсутствие чувства, когда можно использовать свою технику, а когда лучше сыграть проще. Однако свой след в мировом футболе Рикарду тоже оставил, это мы вечно сравниваем его с Роналду.
— Почему исторически Португалия – популярный маршрут для игроков с постсоветского пространства? Аленичев, Измайлов, Овчинников раньше, сейчас – Злобин, Трубин, Судаков.
— Во-первых, там нет лимита на иностранцев – если ты соответствуешь уровню, тебя можно взять. Например, в моё время доступ в итальянскую Серию А для игроков не из Евросоюза был практически закрыт. А в Португалии всё проще, там большие клубы строят на иностранцах бизнес. В молодёжке «Порту» сейчас играет белорус Трофим Мельниченко. Он ещё молод, но в нём есть перспектива и какие-то задатки. И клуб пытается преобразовать его в актив, который в будущем будет стоить денег. Это часть бизнеса.
— Видите у Мельниченко будущее в португальском футболе?
— Мне кажется, пока Трофим находится очень далеко от первой команды. Если взять процент ребят, которые поднимаются наверх, шансов у него не так много. Возможно, они есть, но совсем небольшие. Скорее это будет возможность поиграть где-то в арендах, найти новую команду. Однако пока «Порту» всё устраивает, потому что дубль играет у них под боком – клуб всё контролирует. Пока Мельниченко тяжеловато, хотя он уже дебютировал за сборную Беларуси – прогресс, какие-то шажочки есть. Хотелось бы, чтобы он рос дальше, но это действительно не так легко. Трофим уже почти год в «Порту», время летит быстро. И, справедливости ради, прогресс виден.
«Раньери сказал, что я охренительный футболист»
— За свою карьеру вы поработали со многими значимыми для мирового футбола тренерами. Каково было с ними?
— Пришлось с Земаном поработать немножко. Это был адский труд. Где-то в серёдке карьеры работал с Клаудио Раньери, до этого – в «Пизе» с Вентурой. Всегда называл его волшебником. Это тренер, который преображает команды, уникальный специалист, каких я больше не видел. Даже у Анчелотти всё было достаточно простенько, а Джампьеро просыпался с утра и рождал какую-то новую футбольную мысль. Потом пробовали это в команде, и всё работало! За счёт идей Вентуры мы нивелировали класс любых соперников – таких тренеров я называю волшебниками. Их не так уж и много в мире.
А Раньери гораздо проще, но с хорошей коммуникацией с командой – как у Анчелотти. Он находил баланс при том, что «Парма» переживала трудные времена. Мы стояли на вылет к Рождеству, увольняют Пиоли – ничего не получалось. Возвращается Клаудио и переворачивает команду, ситуацию в таблице. У нас получилось остаться, а потом Раньери так же спас «Сампдорию», «Кальяри», сотворил чудо с «Лестером» в АПЛ. Этому человеку вообще дано рождать чудеса, хотя не могу сказать, что он делал что-то грандиозное.
— Но что-то же делал?
— Создавал дисциплину, преобразовывал внутриколлективные процессы, а работа с телом была минимальная. В «Парме» играл Доменико Морфео – человек, который с массажного стола вставал только по праздникам, и даже он заплакал после первого командного собрания с Раньери. Это характеризует, как Клаудио может добраться до души любого. Он и до Фернанду Коуту достучался, который уже практически завершил карьеру и просто сидел на зарплате. И до меня, конечно. Простой пример. Мы играем с «Брагой» на выезде в Кубке УЕФА, я чуть залечил повреждения, ахиллу стало полегче. Раньери ставит меня в состав, и игра даётся тяжело. Перерыв, счёт 0:0, Раньери подошёл ко мне и положил руку на плечо: «Виталь, ты же охренительный футболист!» Тогда я для себя это понял, поблагодарил тренера – эти слова меня окрылили. Я долго просто лежал на массажном столе и не был для Клаудио активом, но после он нащупал подход, и мы вместе начали работать, пытаться что-то создать. Я тоже старался помочь Раньери. Как и для всех тренеров, был для него солдатом, который всегда поддерживает и понимает, что без единения ничего не родится.
— Со стороны Раньери кажется очень добрым мужичком. В жизни такой же?
— Они очень похожи с Анчелотти, оба всегда вместе с командой. Однако добрым Раньери не назовёшь… Открыто он ни с кем не ругался, конфликтов не было даже с непростыми ребятами, но использовал много поговорок, психологических приёмов, которые работают, судя по результатам.
— Земан – прямая противоположность Раньери и Анчелотти по части взаимодействия с командой?
— 100%. Человек вообще не разговаривал с командой, просто сидел и курил. Иногда ты проделываешь такую колоссальную работу на тренировке, что подняться не можешь – а он курит. На первом сборе с Земаном я раза два сумку собирал, чтобы уехать. Я футболист «Милана», а меня забросили туда, где мы сетку с мячами ни разу не развязывали. Думал: «Что это за группа легкоатлетов?» Работа с Земаном – каторжный труд, жизнь на фоне усталости. Не бывает дней, когда ты чувствуешь себя хорошо. Играешь уставшим, домой возвращаешься уставшим, с утра встаёшь уставшим – постоянно уставший! Не знаю, что испытывали моя печень, сердечно-сосудистая система. Это большая нагрузка и постоянный стресс. Но благодаря этому я дебютировал за «Сампдорию», по сути, провёл первый полноценный сезон в Серии А. Выгрыз место крайнего полузащитника, освоился.
— Вам ближе более мягкий подход?
— Нужен баланс. Раньери и Анчелотти практически не работали с телом, у них это перекладывалось на штаб. А Земан индивидуально занимался с каждым футболистом. Его не интересовало, как мы сыграем, но был интересен прогресс игроков. В больших клубах тренеры не могут себе такое позволить, потому что два раза проиграл – и тебя уволили. Однако во многом благодаря этому его любят в Италии, благодаря Земану появилась целая плеяда классных футболистов – от Тотти до Верратти и Инсинье. Я застал этот выпуск «Пескары», сыграл против них свой последний матч в Италии за «Бари». Там же был Чиро Иммобиле. В этом весь Земан – работа с молодёжью. Попасть к нему было большой удачей. Мне повезло, хотя на тот момент казалось, что это какой-то адский труд и хуже быть не может.
Оказалось, может. Потом я работал с Джан Пьеро Вентроне и Конте. Вентроне – человек «Ювентуса», который работал с Зиданом, Дель Пьеро, Недведом. Конте говорил, что «видел Деву Марию», когда работал с ним. Я тоже под него попал, и я видел Иисуса Христа (смеётся). Это было очень тяжело.
— А как вам работа с Конте?
— Он многое брал у Вентуры. Мой хороший друг Джанлука Петраки, сейчас спортивный директор «Торино», работал с Джампьеро в «Пизе». С Конте они тоже друзья, и Джанлука подсказал Антонио, что Вентура делает уникальные вещи. Тогда Конте действительно подбирал интересные ему элементы из работы Вентуры и применял их у себя на старте тренерской карьеры. Меня они взяли в «Бари» именно потому, что им нужен был именно такой футболист.
Я переходил в «Бари», который лидировал в Серии В, из второй на тот момент «Пармы». Они хотели усилиться после первого круга, и Антонио Конте позвонил Петраки, который был директором в «Пизе», и рассказал, что они хотят взять Кутузова. Ответ Петраки был красноречив: «Если хочешь выиграть чемпионат — бери». В «Пизе» у Вентуры я хорошо играл, и для «Бари» Конте был недостающей деталькой пазла. Пришёл, адаптировался под нагрузки, а потом мы с командой выдали очень хорошую концовку сезона. Конте тогда только начинал, учился у других. А сейчас у него уже колоссальный опыт.
«Популярность футбола в Беларуси сейчас самая низкая за всю историю»
— Это ведь были золотые времена итальянского футбола. Что с ним сейчас?
— Многое поменялось в стране, а футбол в той же Англии начал стремительно развиваться, пошли большие капиталы. А где деньги, там и лучшие футболисты мира – это неизбежно. Италия немного отстала, отошла во второй эшелон. Но, как по мне, Серия А стала даже интереснее, чемпионат выровнялся – пятёрка команд претендует на чемпионство, по игре все выглядят неплохо. Трибуны заполняются, «Интер» и «Милан» бьют рекорды. А в моё время «Сан-Сиро» и другие стадионы не заполнялись зрителями. Клубы наращивают прибыль, потому что другого шанса выжить и конкурировать с Англией или топами Испании нет.
— За «Кальчополи» вы наблюдали со стороны, но наверняка помните, как тогда жила футбольная Италия?
— Страна разделилась на болельщиков «Ювентуса» и всех остальных. Первые считали, что это заговор, всё придумано и на деле не так страшно, но вся остальная Италия была возмущена, что на протяжении многих лет «Ювентус» и компания их обманывали. Мы говорим о скандалах, которые я бы назвал скорее политическими, потому что футбол в Италии – это политика, за большими клубами стоят большие деятели. На тот момент этот скандал выстрелил, кто-то кому-то перешёл дорогу. «Милану» ведь тоже тогда стало гораздо тяжелее. Сейчас говорят, что Италия стала цивилизованной страной, но там до сих пор есть мафия, которая контролирует многие процессы – и политические, и футбольные. Коль тогда это произошло, были на то запросы. Возможно, футбольной Италии нужно было меняться.
— В России чуть ли не каждый футболист, поигравший в Европе, крайне популярен. Насколько известны сейчас вы в Беларуси?
— Я скромно отношусь к своим успехам, тем более прошлого не существует. Стараюсь смотреть вперёд, а моя книга «В потоке «Волны» и интервью – чтобы сохранить всё это в памяти людей, которые были со мной рядом. Сама по себе популярность меня не сильно интересует. Да, кому-то я интересен, кто-то ностальгирует, особенно на фоне нынешних трудностей в белорусском футбольном хозяйстве. Там всё действительно сложно, радужного немного. И, конечно, многие вспоминают меня, Валентина Белькевича, Сашу Глеба и других ребят. А я стараюсь быть открытым. К тому же могу смотреть на некоторые процессы под другим углом, чувствовать что-то, что не могут другие. Стараюсь делиться опытом.
— В чём главная проблема белорусского футбола сейчас?
— Футбол в Беларуси начал стагнировать очень давно, это история последних лет 30. Мы перестали генерировать футболистов, у нас не появляются звёзды, как тот же Глеб. И это стало большой проблемой. Те игроки, которые что-то могли, ушли, а на смену им никого не появилось. Каждый из них по-своему старается, но это не тот уровень – система перестала выпускать по-настоящему талантливых и перспективных молодых футболистов. Тренеры тоже варятся в своём котле – мы застоялись, не хватает кругозора.
— Что с этим делать?
— Видоизменять процессы. Популярность футбола в стране сейчас, наверное, самая низкая за всю историю. Ещё лет 30 назад футбол любили, а сейчас этого нет. Если мальчишки не идут заниматься, это становится огромной проблемой для генерации новых кадров. Может быть, эта система кого-то и родит, однако если нет массовости, вероятность этого в разы ниже. Популярность футбола рождает всё: посещаемость, финансовое благополучие, появление новой качественной молодёжи, возможность привлечь в сборную более качественного тренера, в клуб – хорошего игрока.
— Виктору Гончаренко по силам помочь сборной?
— Нашей федерации удалось заполучить лучшего тренера Беларуси за последние 10 лет. Шаг достаточно оправданный. Я очень критично отношусь к белорусским специалистам, потому что мне есть с чем сравнить, но иностранцы стоят дорого. Однако приглашение Виктора Михайловича – красноречивый шаг для руководства ФФБ. А для самого Гончаренко это вызов, в котором он сейчас нуждается, возможность показать, что он ещё что-то может. Он достаточно молод и энергичен. Но подчеркну, что я не сторонник нашего тренерского цеха и отчётливо понимаю, что Виктору Михайловичу будет очень непросто.
— Какие задачи сейчас могут быть у сборной Беларуси?
— О них стараются помалкивать, потому что задач уже наставили до этого, но всё рушится. Получаем шесть от Дании, не можем перейти центр поля. К постановке задач и федерация, и Виктор Михайлович относятся очень аккуратно. Однако для меня задача проста: увидеть боеспособную команду, которая будет соответствовать уровню соперника, даже если проиграет. Проиграть ведь тоже можно по-разному, но нужно показывать зубы. 0:6 – катастрофа, это говорит о том, что соперник просто с другой планеты. Как дубль и первая команда. Может, пока сборная Беларуси не выйдет на крупный турнир, однако хотелось бы, чтобы команда оказывала гораздо более высокий уровень сопротивления. Пока у нас такой дефицит кадров, выиграть будет неимоверно сложно. Для этого Гончаренко и пригласили – кому как не ему пытаться что-то изменить?
Источник: www.championat.com
Комментарии