Сейчас мы знаем Александра Овечкина и Сидни Кросби как двух суперзвёзд, живых легенд хоккея, рекордсменов, вероятно, по сотне различных статистических показателей, а также как непримиримых конкурентов и просто мужчин около 40 лет. Сейчас, в 2026-м, тяжело представить мир хоккея без этих двоих.
Однако когда-то Сид и Ови ещё не были звёздами. Когда-то хоккей жил без них и только готовился принять двух парней, которые навсегда его изменят.
Когда-то они были ещё совсем детьми и только-только делали первые шаги, учились ходить и осознавать, что им нравится.
Что ж, мы переходим к новой главе нашего спецпроекта «Сид и Ови» в честь 20-летия противостояния двух легенд. На этот раз мы расскажем, какими Александр и Сидни были в детстве, как они пришли к занятиям хоккеем, в чём между ними была разница и что объединяло двух ребят.
«Проигрывать ненавидел всю жизнь»
1987 год. Маленький Сашка, которому всего два годика, отправился со своей мамой в «Детский мир». В России эти магазины всегда радовали детишек — а в Советском Союзе и подавно! Мальчик, посмотрев, чем богат «Детский мир», сделал свой выбор — и наотрез отказался уходить, пока ему не подарят то, что так понравилось.
Вот только по душе ему пришлись не какие-то игрушки-машинки-солдатики.
Его взгляд упал на пластмассовые шлем, клюшку и шайбу. И до тех пор, пока их не купят, Сашка даже и не думал покидать магазин. У его мамы Татьяны Николаевны просто не оставалось выбора — под натиском сынишки она сдалась.
Так и начался путь будущей Великой восьмёрки — путь к хоккейному бессмертию.
***
Овечкин довольно поздно пошёл в секцию хоккея. Сашу отвели туда лишь в восемь лет — причём поначалу ему отказали. На тот момент мальчик даже на коньках ещё не умел кататься, так что решение Александра Филиппова, тогдашнего тренера секции «Динамо», можно понять. Он не хотел «разбавлять» уровень других парней 1985 года рождения, которые уже длительное время занимались этим видом спорта.
На помощь пришёл Вячеслав Кириллов. Тренер, которому на тот момент было всего 22 года, разглядев талант Овечкина-младшего, решил довериться своим ощущениям и взял мальчугана к себе. Вячеслав Викторович тратил на Сашу много времени, сам набирал и предлагал потренироваться над катанием. Они в основном занимались на площадке «Динамо» — им выделяли половину льда во время тренировок самых маленьких возрастов. Но Кириллов устраивал и дополнительные встречи — Сашку отвозили к тренеру в Строгино, где они часами тренировались во дворе дома тренера.
Молодой специалист, как отмечала Татьяна Николаевна, вкладывал в мальчика душу. Он научил того всему, что умел сам, однако вскоре Вячеслава Викторовича «ушли» из команды 1985-го года рождения. После того как тренера отстранили, Кириллов пришёл на тренировку, отыскал Сашку и со слезами на глазах произнёс: «Ну, если ты не заиграешь, даже не знаю, кто вообще должен играть в хоккей». Он верил в своего воспитанника.
Однако не только Вячеслав Викторович вложил душу в увлечение Саши.
У будущего хоккеиста было два старших брата. И если Михаил не очень-то интересовался спортом, то вот Сергей, самый старший сын четы Овечкиных, поверил в своего младшего брата. Он взял на себя дополнительную ответственность в момент, когда Саша едва не закончил с хоккеем.
Причём это чуть не произошло из-за… родителей Овечкина-младшего! Они испугались за сына, поскольку хоккей — слишком опасный вид спорта. К тому же родители часто были заняты своей работой и не имели возможности возить ребёнка на тренировки.
«Когда мы первый раз привели его на хоккей, это продолжалось недолго. Дело в том, что мы с мужем — тогда начальником команды женского баскетбольного «Динамо» — были в постоянных разъездах, и на какое-то время заниматься хоккеем Саша перестал», — рассказывала мама хоккеиста.
Тогда огромную поддержку оказали Кириллов, можно сказать, заставивший родителей ребёнка вернуть его в секцию, и Сергей, вызвавшийся возить Сашу на занятия. Им также помогал дедушка Николай Михайлович.
Сергей, по сути, стал ещё одним родителем для молодого хоккеиста — помогал, мотивировал, показывал достойный пример и вселял уверенность.
…К сожалению, когда Саше было всего 10 лет, его старший брат попал в автокатастрофу. Сергей ушёл из жизни совсем молодым — ему было 25. Семья Овечкиных была убита горем.
«Это было тяжело, я плакал… Сидел на скамейке запасных и рыдал. Но подошёл тренер и сказал: «Окей, иди играть. Сейчас твоя смена». Я играл — а слёзы текли по лицу. Это был очень тяжёлый период для всей семьи, для мамы и папы. Но мне было 10. В таком возрасте не всегда до конца понимаешь, что происходит. Я всегда гордился своим братом. И, надеюсь, он тоже гордится, смотря на меня с небес.
Естественно, мы не можем знать, как могла бы повернуться жизнь. Останься он живым, может, я и не вырос бы хоккеистом. Это ведь судьба. Мы не способны заглянуть в будущее, мы не способны поменять прошлое. Брат всегда мотивировал меня заниматься спортом. Наставлял на путь истинный. И та трагедия изменила меня. Я осознал, что у родителей остались только мы с братом Мишей. Мы должны больше заботиться о них. И тут не имеет значения, чем ты занимаешься и собираешься заниматься — хоккеем или чем-либо ещё. Ты должен добиться успеха, чтобы обеспечить семью», — уже переехав в Америку, делился откровениями Александр.
Спустя 15 лет после трагедии, когда хоккеисту исполнится 25, он посвятит своему брату татуировку: Sergey, you are always in my heart («Сергей, ты всегда будешь в моём сердце»). Позже Александр назовёт в его честь своего старшего сына — Серёжу, а в 2018-м, завоевав Кубок Стэнли, привезёт его на могилу брата.
К сожалению, не стал свидетелем успехов Овечкина-младшего и его первый тренер. Кириллов умер в 1999 году, не дожив даже до 30.
Однако они оба позволили Саше начать хоккейную карьеру и не сдаться в самом её начале. Без них вряд ли бы мы говорили сейчас о Великой восьмёрке.
Хотя огромную роль в становлении Ови сыграли не только они.
***
Несмотря на то что в том же возрасте — в 10 лет — Сашу взяли в систему московского «Динамо» и даже приглашали на чемпионаты Москвы, он тяжело переживал смерть старшего брата. Однако его родители поняли, насколько серьёзен их сын, и дали ему возможность заниматься любимым делом.
И взялись за него основательно. Ведь семья у будущего хоккеиста — совсем не обычная.
Мама Овечкина Татьяна Николаевна застолбила за собой статус настоящей звезды российского баскетбола и спорта в целом. Она выиграла шесть чемпионатов Европы и один чемпионат мира, а также две Олимпиады — в Монреале-1976 и Москве-1980.
Завершив карьеру, Овечкина не смогла отказаться от родного московского «Динамо». Она возглавила женскую команду, которая под её руководством на рубеже веков завоевала четыре подряд чемпионских титула. Так что Татьяна Николаевна точно знала подход к своему сыну.
Отец Михаил Викторович также попробовал себя в спорте, хоть и менее успешно. Он занимался футболом и даже выходил на поле за дубль всё того же столичного «Динамо». Однако травма и неудачная операция поставили крест на его профессиональной карьере. Впрочем, Овечкин, повесив бутсы на гвоздь, успел получить ценный опыт, став начальником баскетбольного «Динамо», в котором работала его жена.
Иными словами, у Саши была такая семья, что занятия спортом являлись вопросом времени.
Хотя выбор в пользу хоккея всё равно удивил родителей.
«Каждый советовал отдать сына в свой вид спорта. А я его в детстве и на плавание водил, и на водное поло — в бассейн на «Динамо». Вода есть вода. А потом Саня увидел хоккей — и всё. «Динамо» играло, с кем — не помню. Младший сын играл около телевизора. Я переключал программы, увидел хоккей, решил узнать счёт. Выяснил, собирался вновь куда-то щёлкнуть, и тут Сашка вдруг показывает: нет-нет, оставь!
С этого всё и началось. И пошло-поехало. Он с клюшками и шайбами спал. Дома ходил в коньках. Одну стенку вообще разбил, бросал всё время. Когда шли Олимпийские игры или чемпионат мира, он брал клюшку и шайбу, сам комментировал: «Финал Олимпиады. Овечкин выходит, бросает — победный гол!» Чтобы мебель в квартире не страдала, я достал кусок оргалита, около лифта положил. Он и на нём с шайбой гонял. Можно сказать, родился с клюшкой», — рассказывал Михаил Викторович.
Овечкин-старший делал всё, что от него зависело, чтобы помочь своему сыну. Всё-таки для мужчины семья всегда была главным в жизни. И он это доказал в тяжелейшее в современной истории нашей страны время — в 1990-е.
Деньги стремительно обесценивались, бандиты «крышевали» всех и вся, никому нельзя было доверять, ведь любой незнакомец на улице мог ограбить — и это в лучшем случае. Платили в те времена, естественно, тоже сущие гроши, так что многие обычные люди пытались выживать как могли, едва сводили концы с концами.
Собственно, Овечкин-старший тоже толком не зарабатывал в «Динамо». Потому и пошёл на главную «халтурку» того времени — «бомбил» по ночам. Развозя людей, он пытался заработать достаточно, чтобы его семья не нуждалась в еде и базовых вещах.
К тому же хоккей — удовольствие недешёвое. Нужно было откуда-то брать деньги.
Однажды это едва не привело к трагедии.
В очередной раз подвозя прохожих, Овечкин-старший чуть не лишился жизни. Ребята поступили по довольно классическому для тех лет сценарию: попытались задушить водителя. Видимо, хотели обокрасть или угнать машину. Однако Михаил — добрый, но габаритный мужчина — дал отпор! Он спас собственную жизнь, а в придачу ещё и всё, что заработал.
После смерти Сергея Овечкин-старший и вовсе решил уйти с работы и с подработок: он посвятил всё своё время маленькому Саше. Михаил Викторович поставил на увлечение сына — возил того на занятия, да и в целом стал едва ли не личным тренером мальчика.
Временами отец был строг — в той степени, в которой это было необходимо. Когда сын получал двойку, Овечкин-старший мог пойти на решительные меры — припугнуть, что Саша теперь не поедет на тренировку. Для мальчика это наказание было самым жестоким.
«Сашка в слёзы, на колени: «Мама, папа, простите, я всё исправлю!» Так и с учёбой вопрос решался, а в хоккее и подталкивать его никогда не надо было», — рассказывал спустя годы отец Александра.
Несмотря на активные тренировки в секции, Овечкин-старший уделял много времени личным занятиям с сыном. Мужчина даже смастерил заборчик, на котором юный хоккеист мог отрабатывать свой бросок. И Саша отрабатывал — раз за разом, порой почти без отдыха. А в перерывах ещё и жал особые эспандеры, делая свои руки в целом и кисти в частности всё сильнее. Именно тогда и зародился щелчок, который впоследствии назовут «смертоносным» из-за его мощи.
Совсем скоро забор почернел от шайбы. Он раз за разом ломался — приходилось чинить. Чем только не заматывали — верёвками, стальной проволокой — да всё без толку. Юнца это не останавливало — забор то и дело приходил в негодность.
Обычные родители в этот момент наверняка бы плюнули и забили — нечего чинить то, что и так сломается. Но Михаил Викторович не сдавался — вновь и вновь приводил в порядок «жертву» своего сына. Так что, можно сказать, именно его руки и сотворили легендарный щелчок Овечкина-младшего.
Однако не только тренировки создавали того Александра, которого мы знаем и по сей день.
***
Татьяна Николаевна многое вложила в сына. Она уделяла ему много времени — и ей тоже приходилось порой быть строгой с Сашей.
Однажды она даже обратилась к тренеру — тому самому Кириллову — с просьбой: мол, уберите сына из первого звена и спустите в четвёртое. Татьяна Николаевна хотела преподать ему важный урок, который необходимо впитать уже в юные годы.
«Все родители считают, что их дети — лучшие. И пошли всякие разговоры: «Вот Овечкин играет, потому что у него в «Динамо» родители». Как подвыпьют — сразу начинается. А я как-то пришла на тренировку и услышала. Думаю: да что же это такое?! Подхожу к тренеру: «Вячеслав Викторович, вы не могли бы поставить Сашу в последнее звено?» Тот поразился: «Татьяна Николаевна, как я туда его поставлю? Это же несправедливо!» Я упорствовала: «Поставьте, пожалуйста». А он мне в ответ: «Ну вы же понимаете, что скоро последнее звено будет первым?!»
Он поставил Сашу с начинающими. И оказался прав — через какое-то время это звено стало лучшим. После чего все те родители закрыли рты. А Саша понял, что доказывать свою силу надо с любыми партнёрами», — рассказывала Овечкина.
«Для этого потребовалась неделя или две. На каждую игру он выходил как на бой. Так было всегда. Саше с первых дней занятий хоккеем было всё равно, кто перед ним. Как в фильме «В бой идут одни старики»: «Дорогу старшим надо уступать? В трамвае — пожалуйста, но не в бою», — вспоминал отец ту историю.
Татьяна Николаевна однажды даже спасла будущую карьеру своего сына.
Едва ли не первым для Саши после принятия в секцию «Динамо» стал матч с самым принципиальным соперником — со «Спартаком». Мальчика заявили на встречу — да вот невезение: всё никак не выпускали на лёд. Первые два периода Овечкин просидел на скамейке и не сыграл ни секунды.
Саша уже, видимо, расстроился — захотел всё бросить и пойти домой. Но именно здесь Татьяна Николаевна и проявила свою мудрость.
«Смотрю, плачет: «Не ставят, пойдём домой!» Увещевала его: «Подожди». И в третьем периоде тренер его поставил. После чего Саня с площадки почти не уходил. С того момента Саша начал заниматься хоккеем постоянно. Водили его на тренировки то мой папа Николай Михайлович, то его старший брат Серёжа. А потом, когда увидели, что у Саши хорошо получается, подключился муж. Ему пришлось уйти с работы, чтобы заняться карьерой сына всерьёз.
Надо было и утром везти его на тренировки, и вечером — на подкатки. Последнее было необходимо, потому что индивидуально очень много над ним работали. Если кто-то думает, что такого хоккеиста можно вырастить просто так — ничего подобного. Мы прошли очень большой и серьёзный путь. Хоккей — вечный тест на выживание. И для ребёнка, и для его родителей», — рассказывала Татьяна Николаевна.
Её усилия окупились сполна. Саша быстро обогнал сверстников и в конце концов покинул команду своего возраста — начал гонять за старшие возраста. И даже там был лучшим! Во многом благодаря стараниям родителей, но и, конечно же, собственному усердию. Саша горел хоккеем и по полной вкладывался в тренировки.
«Вспоминаю Сашкины детские годы в динамовской школе, начиная лет с 10. Команда проигрывает, пацаны возвращаются в раздевалку, все — хи-хи, ха-ха, а мой один сидит — рыдает! Слёзы — с палец! «Как мы проиграли?!» А какие драки были в раздевалке! Насилу растаскивали. «Ты, такой-сякой, мне шайбу не дал!» Караул! Проигрывать ненавидел всю жизнь», — рассказывал Михаил Викторович.
Такой характер, такой настрой, такое самозабвенное отношение к хоккею помогли Саше — он был лучшим на всех уровнях, в командах любых возрастов. Мальчик буквально издевался над оппонентами — тогда же форвард приобрёл навыки силовой игры, которая в будущем станет неотъемлемой частью хоккейной личности.
Однако и юному таланту приходилось преодолевать себя и сложности, которые возникали на пути.
***
Как это и бывает, детские команды разных возрастов участвовали в соревнованиях, часть из которых проходила в других городах. Так, в середине 1990-х, когда Овечкину-младшему было уже 12, он готовился к поездке на важный турнир в Нижний Новгород, причём в команде 1984-го года рождения — со старшими!
На последней тренировке перед отъездом Саша получил серьёзную травму — порез ноги. Когда медсестра стянула с него конёк, оттуда потоком хлынула кровь. Юному хоккеисту успели оказать необходимую помощь. Вот так великая карьера чуть не оборвалась, ещё толком не начавшись.
И уже тогда, в 12 лет, Овечкин установил первый великий рекорд. Хоть пока и на подростковом уровне.
К последнему туру чемпионата Москвы Саша подходил лучшим снайпером турнира. Он уже наколотил 53 шайбы, однако этого было мало. Он находился всего в трёх голах от повторения рекорда своего кумира — Павла Буре. Русская Ракета в своё время забросил 56 шайб, на годы застолбив за собой крутое достижение в чемпионатах Москвы.
И пока Буре оформлял пента-трик в полуфинале Игр в Нагано со сборной Финляндии, зарождая олимпийскую мечту в Овечкине, мальчик готовился к первому крупному рекорду в своей жизни. Ему нужно было забить трижды, чтобы повторить результат Русской Ракеты, и четырежды — чтобы превзойти.
Саша забил шесть. 59 голов — теперь рекорд чемпионатов Москвы был таким, и он принадлежал Овечкину.
Но вот что самое примечательное. Возможно, сам Саша особо-то и не думал о рекорде. У него была другая цель.
Отец поддерживал энтузиазм сына и… платил ему за каждую шайбу! По 10 рублей за гол. Конечно, это не самые большие деньги в те годы, учитывая, как быстро обесценивался рубль, да ещё и последствия денежной реформы давали о себе знать. Но всё равно для подростка получать деньги только за то, что ты успешно делаешь то, что любишь — это успех.
«Тогда в первый раз ему сказал: «Сынок, я горжусь тобой», — комментировал Михаил Викторович рекорд Саши. — В тот момент понял, что из него что-то получится. У Сашки, надо сказать, был стимул: 10 рублей за шайбу. Не в той игре, а вообще. Когда ему было лет 10, наверное, я решил, что надо его как-то стимулировать. И он знал: забьёт два гола — получит 20 рублей. За те шесть — аж 60».
В любом случае Саша добивался успехов и стремительно прогрессировал. Потом, уже в 2000-м, его — 15-летнего парня, ещё совсем подростка — пригласят во взрослую команду «Динамо». Затем состоится дебют в профессиональном хоккее, успех в Суперлиге, игры за сборную России и скандальный переезд в НХЛ…
И, конечно же, превращение в одну из главных звёзд в истории хоккея.
«Таких как Кросби, больше никогда не будет»
Первые шаги в хоккее Кросби были сделаны, когда парню также было всего два года. Правда, началось всё не с «Детского мира», а с чего-то наподобие забора Овечкина.
Возможно, главной в карьере будущего хоккеиста стала… сушильная машина в подвале дома! По сей день ходит легенда о том, как начался путь Сидни.
Кросби уже в два года начал практиковаться с клюшкой и шайбой. И, по общепризнанной версии, мальчик отрабатывал броски именно по сушильной машине, чем сильно повредил оную.
Впрочем, спустя годы сам Сид рассказал настоящую версию событий.
Как оказалось, юный хоккеист на самом деле наносил броски совсем не по сушилке. Для него специально установили ворота, по которым он и бросал. А машинка просто стояла рядом. Кросби-младший часами находился в подвале, нанося бросок за броском. Делая тысячи и тысячи попыток, Сидни, бывало, и промахивался. Тогда шайба попадала… прямо в расположенную рядом сушилку.
Реальность не такая красивая, но многое говорит о парне и его семье. Особенно если взглянуть на эту машинку сейчас — она, со всеми её вмятинами, царапинами, со сломанными ручками, сейчас находится в Зале спортивной славы Новой Шотландии в Галифаксе — на малой родине Кросби. Можно вживую узреть, какие «шрамы» Сидни, будучи ещё совсем ребёнком, своими неточными бросками оставил на технике.
Тем не менее его мать Трина проявила огромное терпение, увидев увлечённость сына хоккеем. Возможно, реальная история о сушилке не обрамлена таким же флёром легендарности, как общепринятая, но она показывает, насколько в семье верили в Сида.
Хотя спустя время, вероятно, его немного беспокоит, что в людских умах отложилась именно та версия истории. Сейчас-то Кросби серьёзно относится к своему статусу образца для подражания среди юных болельщиков. Возможно, его коробит мысль, что дети могут считать, что он был настолько избалованным в детстве, что намеренно повреждал семейное имущество.
Впрочем, если такая версия поможет молодым хоккеистам в дальнейшем добиться успехов, а их родителям — терпеливее относиться к ошибкам своих детей, то Сидни наверняка не против, что всё случилось так, как случилось.
«Это просто одна из тех историй, которая со временем разрослась. Часто так и бывает — ты рассказываешь одну историю, и к тому времени, как доходит до других людей, она меняется. Иногда так бывает, но я рад, что людям это нравится», — признавался Кросби.
Впрочем, Сидни всегда был очень добрым малым.
«Он не только посол хоккея, но и посол доброты», — спустя десятилетия описывало хоккеиста издание The Athletic.
А отец Сида Трой признавался: «Он был таким даже в детстве. Привлекал к себе столько внимания, когда был маленьким, и уже после — когда стал подростком. Это могло вскружить ему голову. Он мог стать большим эгоистом. Но всё, что когда-либо волновало Сидни — это забота о других людях».
И это особенно удивительно, учитывая отношение к Сидни в семье.
Его мать зовут Трина, отца — Трой. Когда младшей сестре будущего хоккеиста дали имя Тейлор, он удивился: почему его имя не начинается на букву Т?
«Потому что ты особенный», — отвечала ему мама.
***
Будущее Сидни, можно сказать, было предопределено.
Трой Кросби тоже был хоккеистом, хоть и играл на позиции вратаря. В 1984 году его в 12-м раунде задрафтовал «Монреаль», он даже поучаствовал в тренировочном лагере «Канадиенс»! До НХЛ Кросби-старший, однако, не добрался — да и в целом не попробовал себя в профессиональном хоккеем, но поиграл за команду «Верден Джуниорс» из Главной юниорской хоккейной лиги Квебека. Именно Трой направил Сидни на правильный путь.
Он же стал и первым вратарём, которому противостоял юный хоккеист. Трой играл с Сидом на полу их недостроенного подвала в Коул-Харборе.
«С самого детства Сидни брал клюшку и держал её так, будто собирался бросить. Он делал передачи вслепую, пасовал себе за спину. Но я перестал быть вратарём Сида, когда ему исполнилось семь лет. Он начал бросать шайбу мне в голени», — вспоминал Трой.
Кросби-младший уже в три года встал на коньки. Тогда с его будущим всё стало понятно.
Отец по полной вкладывался в своего сына, привив тому страсть к хоккею. А ещё стал причиной детской любви Сидни. Парень с детства болел за… «Монреаль»! Тот самый, который задрафтовал его отца. Хотя первым кумиром мальчика стал Стив Айзерман — легенда «Детройта», а не «Хабс».
Конечно же, и мать оказала серьёзную помощь в развитии Сида. Трина была профессиональной спортсменкой, она же научила мальчика дисциплине и трудолюбию. Во многом именно она стала «создателем» целеустремлённости хоккеиста.
Родители взрастили в Сидни и то, за что его потом будут ценить так горячо — скромность и трудолюбие. Хотя, как отмечал сам Трой, они воспитывал его не ради славы, а ради дисциплины.
Талант в Кросби разглядели достаточно рано. С самого детства его уже считали будущей звездой. И относились соответствующе — конечно, далеко не только родители. Уже в семь лет Сидни дал своё первое интервью, а в 14 впервые попал на телеэкраны, став героем программы CBC «День хоккея в Канаде».
На площадке ему также не было равных. В 12 лет он попал в старшую школу Astral Drive Junior High School и, как отмечал её директор, был образцом для подражания, относился с большой добротой ко всем ученикам. В 13 Сидни выступал за «Дартмут Сабвейз» из Новой Шотландии, доведя команду до серебра на турнире Air Canada Cup 2002. И нападающий явно не отбывал номер — его признали лучшим игроком! Хотя это неудивительно: всего за семь матчей он набрал 24 (11+13) очка.
Всего же за «Дартмут» у Кросби 193 (95+98) очка в 74 встречах национального чемпионата среди юношей. Именно эти выступления проложили ему путь на телевидение.
Тогда же его задрафтовала команда «Труро Биркетс» из Морской хоккейной лиги, за которую он смог дебютировать через год. Однако в то время хоккей несколько отошёл на второй план. Кросби пришлось столкнуться с обратной стороной популярности, хоть он того и не заслуживал.
***
Когда парню было 14 лет, он в полной мере прочувствовал, каково это — быть звездой.
Началось всё с того, что зрители и соперники-хоккеисты заваливали Сидни оскорблениями. Доходило до угроз: родители игроков, которых Кросби затмевал своими успехами, выкрикивали унизительные вещи и даже хотели сломать ему шею. Соперники заходили дальше. Однажды один из игроков едва не сломал Сиду ногу — и он явно намеревался это сделать — с размаху ударив того клюшкой по колену.
Из-за этого юный хоккеист даже боялся надевать джерси со своей фамилией.
В итоге родители Кросби, желая избавить своего сына от опасности и явно враждебного отношения, в 15 лет отправили парня в школу-интернат в Миннесоте. Они хотели, чтобы юноша рос и развивался в более здоровой среде.
Так, будучи ещё совсем подростком, Сидни покинул родную страну и отправился в США. Хотя, конечно, родители сделали всё, что от них зависело — выбрали лучшее место, которое вообще можно было. Они отправили сына в школу Шаттак Сент-Мэри — её называют «Хогвартсом хоккея». Кросби пробыл там всего один год, но тот опыт изменил его жизнь.
«Это был мой первый опыт жизни за пределами Новой Шотландии, и мне пришлось навёрстывать упущенное в учёбе. Сначала было тяжело. Однако мне понравилась атмосфера. Дружбу можно завести где угодно, но в Шаттаке вы жили вместе, ходили на занятия вместе, путешествовали и играли вместе. Вы узнаёте друг друга — всех — намного быстрее и лучше. Уход из Шаттака был самым трудным решением, которое мне когда-либо приходилось принимать», — спустя годы рассказывал Сид.
Впрочем, поездка в Шаттак полностью себя оправдала. Юный талант наколотил 72 гола и суммарно набрал 162 очка всего в 57 матчах. Это особенно впечатляет, если учесть тот факт, что тренер команды Том Уорд использовал все четыре звена и не давал канадцу дополнительных смен.
«Думаю, ему нравилось, что к нему не относились по-особенному. Ему пришлось пройти отбор, как и всем остальным. И, как мне кажется, на каком-то уровне он понимал, что это последний раз, когда он будет просто Сидом из Галифакса, а не Сидни Кросби — хоккейной звездой», — рассказывал Уорд.
В итоге нападающий привёл команду к победе в национальном чемпионате U18. А ещё проложил путь для одного очень близкого ему человека.
***
Сидни и правда занимал особое положение в своей семье, но при этом оставался заботливым сыном. А ещё — любящим братом.
У него сложились особые отношения с сестрой Тейлор. Между ними было девять лет разницы, но это словно укрепило их связь. Кросби заботился о своей сестре, став для неё опорой и поддержкой.
«Мой старший брат заботлив, однако он не мама и не папа. Мы близки, поэтому я могу рассказать ему то, чего не могу рассказать родителям. Сид всегда будет тем человеком, к которому обращусь, если мне понадобится помощь. Он, вероятно, всё равно будет злиться на меня, если я сделаю что-то не так, но всегда будет меня поддерживать», — признавалась Тейлор.
Он же, видимо, и стал её вдохновителем. Когда Сидни пришлось покинуть дом в 15 лет, сестра очень тяжело переживала.
«Я не понимала, почему он должен уехать. Но некоторые люди не ладят со своими братьями, поэтому, думаю, мне очень повезло. Он на самом деле был очень рад появлению сестры. Мы всегда были близки — даже когда жили далеко друг от друга», — рассказывала Тейлор. Позже она решила пойти по стопам брата, сначала начав хоккейную карьеру, а затем поступив в Шаттак Сент-Мэри.
***
Вернувшись из «командировки», Сидни в 2003 году был задрафтован под первым номером командой «Римуски Осеаник» из Главной юниорской хоккейной лиги Квебека, тогда же и начав выступления за неё. В те же годы он получил своё первое прозвище.
«Сейчас об этом мало кто знает, но когда я играл в юниорской лиге, то в своём первом выставочном матче набрал восемь очков, а член Зала славы Дэррил Ситтлер — 10 в НХЛ во встрече 1976 года (это рекорд лиги по количеству очков за один матч. — Прим. «Чемпионата»), поэтому меня просто назвали Дэррил, и это как-то прижилось за последние пару лет. Вот такими забавным образом и появляются прозвища», — позже рассказывал Кросби.
Сидни начал зажигать с самого старта. Он набрал 3 (1+2) очка в первом же официальном матче, затем получал звание лучшего игрока недели дважды подряд, в конце концов – ещё и статус MVP месяца. За весь сезон в Канадской хоккейной лиге Кросби набрал сумасшедшие 135 (54+81) очков и получил «Жан Беливо Трофи» как лучший хоккеист турнира.
Впрочем, это была не единственная его награда по итогам того чемпионата. Сидни вручили «Мишель Бриер Мемориал Трофи» (награду самому ценному хоккеисту лиги), «Поль Дюмон Трофи», а также награды лучшего новичка, лучшего атакующего новичка и лучшего нападающего сезона. И хотя в плей-офф Кросби продолжил зажигать, набрав 16 (7+9) очков в девяти матчах, «Римуски» дошёл только до полуфинала.
Тогда же, 2003-м, Сидни стал единственным игроком младше 18, которого пригласили в юниорскую сборную Канады. На тот момент ему едва-едва стукнуло 16, и то был его дебют за национальную команду. Несмотря на провал «кленовых листьев», финишировавших лишь четвёртыми, сам форвард отлично показал себя, оформив 6 (4+2) баллов.
А затем, в августе 2004 года, когда нападающему уже исполнилось 17 лет, он встал перед судьбоносным выбором.
Из-за локаута в НХЛ была возрождена Всемирная хоккейная ассоциация, в которой в своё время успели поиграть многие звёзды этого вида спорта — например, Уэйн Гретцки и Горди Хоу. Молодому таланту прилетело крупненькое предложение от взрослой команды «Гамильтон» — аж на $ 7,5 млн за три года. И это 17-летнему хоккеисту! Но Сид отказался — ему хотелось продолжить выступления за «Римуски».
Это дало плоды: он превзошёл личный рекорд, набрав 168 очков в 62 матчах, а главное — наконец-то привёл команду к крупным победам. «Римуски» стал первым в регулярном чемпионате, а затем выиграл Президентский кубок (в отличие от НХЛ, в Главной юниорской хоккейной лиге Квебека его вручали за победу в плей-офф). Сидни набрал 31 очко и вновь собрал россыпь индивидуальных наград. А ещё благодаря победе в плей-офф команда получила возможность побороться за Мемориальный кубок — главный трофей Канадской хоккейной лиги. Добралась до финала, в котором всухую проиграла серию, однако Кросби завершил розыгрыш лучшим бомбардиром турнира.
Примерно в те же годы нападающий получил своё второе, куда более известное прозвище — Малыш Сид, а также окончательно определился со своим номером, ставшим впоследствии легендарным — 87 (в честь года и даты своего рождения — 7 августа 1987-го).
До драфта НХЛ Сидни успел ещё и завоевать свою, вероятно, самую важную награду на молодёжном уровне. Он сыграл на МЧМ 2004 и 2005 годов. На первом Кросби установил рекорд на годы вперёд, став самым молодым хоккеистом, забившим на молодёжном чемпионате мира, и выиграл серебро. А в 2005-м форвард принял участие в, вероятно, самом мощном МЧМ в истории. Из-за всё того же локаута сборные привезли на турнир лучших хоккеистов. И Сид не ударил в грязь лицом — набрал 9 (6+3) очков и помог в финале остановить сборную России. Канадцы разорвали соперника со счётом 6:1, Кросби выиграл первое золото с национальной командой, а также впервые встретился со своим будущим «вечным» соперником — Александром Овечкиным.
«Сидни было 17 лет, и я испытывал огромное восхищение и уважение по отношению к нему за то, как он со всем справлялся. Было ясно, что Кросби станет суперзвездой, было очевидно, что он станет элитным игроком. Было понятно, что однажды он станет капитаном сборной», — признавался тренер той сборной Канады Брент Саттер.
Собственно, так оно и вышло. Спустя годы Кросби добьётся невероятных успехов и впишет себя в историю хоккея. А для части канадской публики и вовсе станет уникальным хоккеистом.
«Раньше не было никого, похожего на него, — рассказывал бывший генеральный менеджер «Питтсбурга» Джим Рутерфорд. — И таких как он, больше никогда не будет».
Источник: www.championat.com
